37 глава

Лера заглянула ночью, сказала, чтоуезжает к своему парню, но утромобязательно вернется, позвенелаключами от машины, пошуршалаодеждой и ушла. Сон так и не пришел. Я выбралась из постели, надела пальто Леры прямо на пижаму и вышла на балкон. Самое сердце ночи. Тишина, откоторой можно оглохнуть. И холод, от которого можно растерять все зубы.Интересно, где она сейчас, куда поехала,где спит. Спит ли…

Я поплотнее запахнула пальто,вышла из квартиры и спустиласьна подземную парковку. Замерцалилюминесцентные лампы, и я медленно пошла вперед, выискивая среди рядов машин «Теслу» Виолетты.Та стояла в самом конце, отражаялаковой поверхностью свет тусклыхламп. Я подошла ближе, путаясь вногах, и заглянула в салон. Виолеттаполулежала на сиденье, уложивсогнутые в локтях руки на голову,так что были видны только губы иподбородок. Я открыла двери и тихопозвала:

- Виолетта?

Она шевельнулась, уронила руки и села, глядя на меня, как на привидение.

- Идем. Я так не могу. Спать в твоейкровати, пока ты мерзнешь здесь…

- Мария Смирнова, - произнесла она по слогам. - И вот т-ты с-снова мнес-снишься. Снова и снова…

Она была сильно пьяна. Не то чтобы в дрова, но с трудом складывала слова в предложения. На соседнем сиденье валялась на треть пустая бутылка джина. Из салона обрушился крепкий запах этанола и можжевельника.

- Серьезно? Джин?

- Самое лучшее обезболивающее, -спотыкаясь на словах, напомнила она. Я сунулась в салон, нашла ее руку и потянула за собой.

- Пошли.

Ее рука оказалась влажной, и язамерла, когда обнаружила, чтокостяшки ее пальцев истекают кровью. Теперь понятно, почему онапьет: ей больно.

- Ох… Ты притронулась к кому-то?

- Да. К стене, - кивнула она, указываяна белую гладь опорной стены, гдештукатурка местами осыпалась и была запятнана кровью, как будто ее кто-то долго и упорно лупил, не жалея рук.

- Ты с ума сошла?! Зачем?! Идем,нужно перебинтовать!

Виолетта рассмеялась, и от этого смеха внутри все сжалось.

- Тебя беспокоят мои руки?

- Да.

- У меня из груди торчит нож, какнасчет него?

Я поняла, что это метафора, но намгновение мне стало жутко.

- Идем. - Я снова потянула ее измашины, сжав ладонь. - Прошу тебя.Виолетта выбралась из машины,покачиваясь и глядя на меня с непроницаемым выражением лица.Я обхватила ее за талию и повела клифту. Хотя не думаю, что смогла быудержать массивное тело, если бы она вдруг решила упасть.Мы вернулись в квартиру в полноммолчании.

- Я принесу бинты, садись…

Когда я вернулась из кухни с аптечкой,Виолетта легла на диван и снова приняла то же самое положение, что и в машине: руки согнуты в локтях и заброшены на голову, словно светрежет ей глаза. Я подумала бы, что она уснула, если бы грудь не вздымалась так часто.Я села рядом с ней и взяла за руку.Кожа к коже. Без всяких гребаныхперчаток. Наверное, я никогда несмогу привыкнуть к этому ощущению мягкости и теплоты. В жизни много прекрасных вещей, но прикосновение прекрасней всего.

- В этом точно нет необходимости,Мария, - заговорила Виолеттахрипло, еле-еле выговаривая слово«необходимость». - Если тебе это в кайф, то я потерплю. Если нет, то иди спать. Ты ничего мне не должна…

- Зачем ты делала это?

- Делала что?

- Била стену.

- Чтобы не убить человека.

- Разумно, - машинальнопробормотала я, просто чтобыподдержать разговор: Виолетта вела себя спокойнее, когда говорила со мной. - И в чем же он так провинился?

- Притронулась к тебе.Я вскинула глаза, чувствуя, какотливает кровь от лица. Лера! Какого черта она сказала, что я была не одна?!Она не должна была узнать. Ей ненужно знать об этом…

- Она просто подруга, - солгала я,трясущимися руками раскладываявокруг бинты и вату.

- подруга, в общении с которой скоропонадобятся восковой спрей и горячая вода?

Я выпустила ее ладонь, задыхаясь отвозмущения.

- Можешь говорить как есть, Мария.У меня уже не осталось никаких сил,чтобы продолжать пытаться исправить все это…

- Кто сказал тебе?!

Денис. Она узнала все от Дениса. Откуда же еще…

- Птичка-синичка.

- Птичка-синичка по имени Денис? И с каких это пор Малышенко и на короткой ноге с Смирновыми?

- Ооо, с давних, - поморщиласьона, откидывая назад голову. - Сдавних-давних пор. Друзья, союзники,заговорщики, а скоро еще и родня…

- Что ты несешь?

Виолетта села прямо, закинула руку на спинку дивана, и наклонилась ко мне поближе, глядя прямо в глаза:

- Спущенные колеса, потоп в твоейквартире, Денис, отказывающий в приюте на ночь, Лера затаскивающая тебя сюда. Ты думаешь, это все случайно?

- До сих пор не понимаю, о чем ты, -застыла я.

- У нас с тобой все зашло в такойтупик, что, думаю, им больше нетсмысла продолжать творить все это.Я задолбалась заклеивать колеса,ты, думаю, тоже… Итак, твой братвстречается с моей сестрой. Уженесколько лет. И у них нет секретовдруг от друга. Так что все, что тырассказываешь ему, рано или поздно узнаю я.

- Я не верю тебе, - одними губамисказала я.

Виолетта вынула из кармана телефон и раскрыла какую-то переписку в«WhatsApp»:

- Это сообщение от Дениса, которое он отправил Лере, а она просто переслала мне.

«Лера, - прочитала я, - передай своей тупоголовой сестрице, с которойя теперь даже говорить не хочу,огромное спасибо! За то, что подарила Маше,ОСОБЫЕ ЗНАНИЯ, черт ее дери!Теперь Маша собирается переспатьс несовместимым человеком. Какойчастью своего тела она думала, когда посвящала ее в это?!»

Мое горло онемело. Меня охватилитакая паника и такой стыд, каких я не испытывала уже давно.

- Не знаешь только ты, - сказалаВиолетта. - Наши семьи одержимыидеей свести нас вместе. Мои сначала знать вас не хотели после того, как ты натравила на меня собаку. Но потом начались девушки, начались.ожоги, начались мои проколы,когда я не успевала смыть с себя их прикосновения и попадала в больницу. Через несколько лет мои родители сами связались с твоими, умоляя «что-нибудь сделать с этим». Они устроили так, чтобы мы оказались в одном университете. Чтобы наши квартиры оказались в одном доме…

Мои руки начали трястись. Я смотрела на сообщение от Леры и не верила глазам. Вот почему она никогда не показывала своего парня. Вот почему Денис  никогда не приводил свою девушку. И все это только для того, чтобы Виолетта и я ничего не заподозрили и думали, что все идет своим чередом…

- Читай дальше, там есть… еще кое-что, - сказала Виолетта, встала и ушла пошатываясь, на кухню.Я промотала переписку ниже.

«А еще передай ей, недоумке, что она все еще сохнет по ней. Ее проклятый игрушечный вертолет лежит на ее подушке. На кровати - учебник по французскому .А еще она хочет завести кошку! Угадай, какой породы!Французскую , блин! Уже нашлазаводчика и внесла залог за котенка!И если это не помешательство, то я не знаю что!»

Из глаз закапали горячие слезы. Я иправда говорила Денису о котенке,когда он приходил. Чтобы как-тосгладить разговор. А он… а они…

«А еще передай своей бестолковойсестре, что она ведет закрытыйИнстаграм, в котором изливает душу.И, поверь, там есть что изливать. «Принцесса сбежала из Стигмалиона,Бросив сокровища, трон и корону.Рыцарь увезла ее в сумрак багряный,В свой плащ завернула, целовала еераны,О, больше не будет ни боли, нишрамов…»Она называет ее своим рыцарем,хотя, по-моему, ей больше подходитзвание «гребанная сука»! До сих порне могу поверить, что она так беспечно рассказала ей про горячую воду и проч.!»

Денис, как ты мог! Как ты мог таклегкомысленно распоряжаться моими секретами?!

«И еще, Лера! Думаю, Виолетте пораузнать кое-что. Это не сосед наш егоспас. А сама Маша. Она бросиласьна нее и закрыла собой от собаки.Только старина  был подслеповати увидел не то, что было на самомделе. Маша не сидела на Виолетте ине лупила ее кулаками! Она лежалана ней, отбиваясь от акиты! Собакапорвала ей ногу, когда она отпихивала морду. А потом Маша все спрашивала о « девочке», обливаясь слезами. Лучше бы Виолетта простоубила ее. Ты представляешь, что теперь может случиться? Если что то случится? ее никакая реанимация неспасет, вот что! Дура!»

Я зажала рот. Наружу рвалисьрыдания, тяжелые и истеричные.Набрала Дениса и звонила, пока он не взял трубку. И плевать мне было, что на часах три утра.

- Это были мои, черт бы тебя побрал,секреты! Моя жизнь! Моя боль!Как ты посмел разбрасывать моисекреты направо и налево?! Безмоего разрешения, Денис?! Я что,какая-нибудь собака, которую во чтобы то ни стало надо свести с кобелем определенной породы? Я человек! Человек, и сама решаю, с кем мне быть и кого любить!

Денис что-то лепетал в ответ, но я неслышала, что. Я орала в трубку, покане охрипла. Потом бросила телефон и сжала голову руками, горько плача. Виолетта села рядом и прижала меняк груди. И обнимала, пока меня неперестало трясти и слезы не перестали течь ручьями.

- Я не знаю, утешит ли тебя это, - пробормотала она, касаясь губамимоих волос, - но… это были самыевосхитительные секреты из всех, что я когда-либо узнавала… Господи, тебе нравится Франция. Я и вообразить не могла… и теперь я одержима желанием прочесть твой секретный Инстаграм.От корки до корки. И еще ты спасламеня. Это ты спасла меня…

Виолетта стерла слезы с моего лица и сунула в руки стакан с джином.

- Пей. Будет не так больно. И иди спать.Теперь все прекратится. Теперь они не будут творить черт знает что. Я скажу, что все кончено…

Я взяла стакан и начала пить,задыхаясь от крепости алкоголя.

- Ты знала?

- О том, что они устроят потоп?Господи, нет…

- Обо всем! Обо всем, что они делают!Обо всем, что планируют! Обо всем,чего добиваются!

- Узнала недавно. После того как тыпопала в больницу.

- И не сказала мне?

- Трудно говорить о сложных вещах,когда ты не позволяешь обсудить стобой даже самые простые.

- Самые простые - это какие? - злобросила я.

- Ну, например, - пожала плечамиВиолетта, - что мне сделать, чтобы ты снова поверила мне… Как облегчить твою боль… Захочешь ли ты поехать сомной к родителяи… Познакомиться с моими родителями… Переехать ко мне, чтобы жить вместе…

Я уставилась на нее в немомизумлении. Боже, ты же знаешь, что я и так едва дышу, зачем же Ты снова втыкаешь эту стрелу в мое сердце, проворачиваешь,а потом ногой вбиваешь ее поглубже? Так глубоко, что острие выскакивает сзади, из-под лопатки.

- О да, это очень простые вещи, -хрипло вымолвила я, качая головой.

- Очень, - кивнула Виолетта, касаясьмоего подбородка.

- Ты вообще слышишь, что тыговоришь? - пробормотала я.

- Я пьяна. Мне все можно.

- Я теперь тоже пьяна. Но это незначит, что можно потешаться надсерьезными вещами как ни в чем небывало! Я влюбилась в тебя, а ты…уничтожила меня.

- Иди ко мне, - сказала Виолетта,забирая у меня пустой стакан ипротягивая руку. И я замерла, глядяна нее, как на лестницу, ведущую изтемного подземелья наверх - туда, где небо, свобода и ветер…

- Мария, - позвала она (у меня всегдаперехватывало дыхание, когда онаназывала мое полное имя). - Иди комне. Ты не устала сражаться со мной?Не устала от всех этих ран, выстрелов, крови, боли, пепла на языке? Тебе хочется отомстить за то, что я сделала с тобой? За то, что оставила тебя в трудную минуту? Смотри, я уже добитаи распята. Моя война окончена. А тебе пора окончить свою. Тем более что это так просто… Господи, Маша это на самом деле так просто… - Виолетта коснулась моей щеки, стирая мокрую дорожку, и добавила:

- Хочешь, я помогутебе? Хочешь? Просто кивни и я сделаю это… и об этом никто не узнает. Я никому не скажу, даже под пытками. Унесу в могилу…

Мои слова, которые я когда-то сказала,- этот лепет маленькой девочки, умоляющей о поцелуе, - из ее уст звучали иначе. Завораживающе.Страшно. Волшебно. Наверное, такговорят демоны с теми, кто их слышит.Наверное, так затягивают людей подводу глубинные течения. Наверное,так шепчут свои заклинания самыесильные, верховные маги…А заклинаниям верховных маговневозможно противостоять.Я потянулась к ней, и она приняламеня, голодно целуя. Я забралась ейна руки, сжав ладонями ее лицо искрестив ноги у нее за спиной.Бог наклонился и вдавил обратно втело выпирающее из-под лопаткиострие: «Теперь оно снова у тебя всердце, девочка, - вот теперь порядок».

* * *

Этой ночью все было иначе. Все было не как в первый, а как в последний раз. Нами двигало не любопытство, а отчаяние. Мы прощались. Быстро и нетратя понапрасну ни секунды. Раздели друг друга быстрее, чем срывали бы горящую одежду.Я не предполагала, что секс междудвумя людьми может так отличаться от раза к разу. То быть нежным, какигра песка и утреннего прибоя, тонеистовым, как девятибалльныйшторм. То осторожным, словно поднашей кроватью - склад боеприпасов, то стремительным, как падение с высоты.В прошлый раз она лишила менядевственности, а в этот раз заставила забыть, что она вообще у меня была.Вела за собой в такие заколдованные места, в которых я еще не бывала. Вотрозовое небо, седьмое по счету; вотгустые заросли тёрна, что обвиваютменя и полосуют кожу красным;вот крик невидимой птицы (илимой собственный?); вот бархатныемотыльки, что набиваются в легкиеи кружатся в животе; вот волшебник,вкладывающий мне в руку самый прекрасный на свете клинок…

Она хочет проверить, помню ли я, как с ней обращаться. Хочет узнать, буду ли я кричать, если она пронзит меня. А.если буду кричать, то что вылетит из моего рта - звуки или ночные бабочки?

Боже, я не хочу уходить из этогозаколдованного леса. Хочу сидетьна коленях и играть с опасныморужием. Хочу, чтоб мой рот опух отядовитых ягод. Хочу собрать всех этих разноцветных саламандр, что бегают.по моему телу, и, когда придет время.уходить, забрать с собой. С ними мнебудет не так тоскливо в темницеСтигмалион…

* * *

- Маш…

Я открыла глаза и увидела склоненное над собой лицо Виолетты. Волосырастрепались, губы припухли отмоих бесконечных поцелуев, глазаскользили по моему лицу.Комнату заливал голубоватыйутренний свет. Я лежала в постели,обнимая подушку. Виолетта сиделарядом и держала в руках поднос, накотором исходила паром кружка горячего кофе, лежали два круассанаи цветок цикламена нежно-розовый, ароматный, холодный. Виолетта былауже одета: синие джинсы бананы, белая футболка и спортивная куртка с эмблемой университета.

- Маш, я опаздываю на встречу с твоим отцом, нужно обсудить с ним кое-что по поводу предстоящего суда. Суд уже на следующей неделе, времени в обрез… Оставайся здесь, сколько будет нужно. И… Маш, я догадываюсь, о чем ты сейчас снова начнешь думать,что это не любовь, а безысходность.Что за нас все решила банальнаясовместимость. Что в людях так много звериного и так мало человеческого.Что Лера и Денис вынудили прийтисюда, а я влила в тебя стакан джина и закончила начатое… Пожалуйста, гони прочь эти мысли и знай: это был не просто секс, как и ты для меня - не просто совместимый со мной человек.Мария, это было небо. И я хочу,чтобы ты забирала меня туда снова и снова, пока мы не разучимся ходить… я люблю тебя и хочу, чтобы ты была моей. Я сомневаюсь во многих вещах, но только не в том, что ты создана дляменя. Знаю, что тебе нужно время, ине буду торопить. Обдумай все, ладно?Но… если ты предпочтешь эту новую девушку, то я попрошу обвинительныйприговор…

- С ума сошла? Не дури! - подскочилая, привстав на локтях и натягивая нагрудь одеяло.

- Твоя реакция обнадеживает, -рассмеялась Виолетта.

- Еще могу запустить тебе что-нибудь тяжелое в голову для лучшего эффекта.

- Ты уже снесла мне голову. Ее уженет, - сказала она, вручая мне чашку, и с надеждой добавила: - Ты останешься?

- Думаю, что мне лучше уехать кродителям, пока квартиру не приведут в порядок, - сказала я. - Там все и обдумаю. Тебе накануне суда нужна холодная голова, а я хочу немного… прийти в себя. Это были… тяжелые дни. Я приеду на судебное заседание.

- Договорились, - кивнула она.

- Пока, Виолетта.

- До скорого, Мария.

Мы распрощались, но она продолжала сидеть на кровати и смотреть на меня.А я смотрела на нее, прижимая кгруди одеяло. И между нами искрило и мерцал воздух. Мне показалось, что если бы между нами вдруг пролетела пушинка, то она бы вспыхнула и сгорела.

- Не уйду, пока ты не скажешь, чтоу меня чуть больше шансов вернутьтебя, чем полный ноль.

- Это шантаж, Виолетта.

- Нет, это мольба, Маша.

- Моя голова не слишком варит после всего, что произошло ночью, но, кажется, больше нуля, - сдалась я. Виолетта поцеловала меня в лоб исказала:

- Вот теперь я смогу отпустить тебя.

_________________________________________

вот это да.хихихих.На этом все всем спокойной ночи,а может доброе утро,или добрый день.Я спать! Чмок в пупок!