28 глава

Я сидела на кровати, поджав ноги,обняв подушку и меланхолично глядя перед собой.

А Виолетта варила мне суп!Я бы скорее поверила, что Кендалл  свяжет мне носки, чем в то, что Виолетта Малышенко будет варитьмне суп! В десять часов вечера намоей кухне. Болтая со мной и закатав рукава стильного черного пуловера от«Адидас». Спрашивая, нет ли у меняаллергии на какие-нибудь специи иводится ли у меня оливковое масло.

Представить только!

Я рассказала обо всем, что произошло.О работе в ветгоспитале, об Мише иФергусе, о том, какой важной и нужной я себя чувствовала, пока… Пока к нам не привезли ту собаку и смерть не рассмеялась мне в лицо: визгливо и страшно. Как она ткнула меня в грудь костлявым пальцем и сказала:

«Ты никто. Я буду делать все, чтозахочу. А ты беги и плачь в подсобку,ничтожество…»

- Я не смогу быть ветеринаром. Самое время признать это, бросить все и уехать домой…

- Ты просто испугалась, - Виолетта села рядом и сунула мне в руки тарелку с чем-то, что выглядело ужасно аппетитно. - Поешь.

- М-м… Уже от одного запаха мнехорошо…

Мой желудок принял пищу сблаженным урчанием.

- Ты умеешь готовить… Вот это да.

- Пришлось научиться, потомучто Лера и кулинария - понятиянесовместимые, а на одном фастфуде я не протяну. Так что мы решили, что я готовлю, а она наводит чистоту.

- Вот оно что… Слушай, Виолетт, этореально вкусно… я не ела толкомпоследние два дня из-за… всегоэтого. Не могу есть, когда случаетсячто-нибудь… невыносимое.

И я снова сникла, уткнувшись глазами в тарелку и горестно вздыхая.

- Хочешь мое мнение? Обо всем, чтопроизошло? - спросила она.

- Давай…

- Ты сможешь быть ветеринаром. Тысможешь оперировать животных,если захочешь. Ты сможешь быть кем угодно, если в этом заключается твоя мечта. Просто нужно время, чтобы психика успела адаптироваться -созреть для всего этого. Что будет, если ты попробуешь сесть на шпагат без тренировок? Или попробуешь дать от груди штангу в сто килограмм? Тыпросто порвешь связки, а штанга тебя раздавит. Но если запастись терпением и работать над собой каждый день, то однажды сможешь все, что угодно.Абсолютно все. Ты когда-нибудь видела умирающую лягушку?

- Умирающую лягушку? -переспросила я.

- Да, умирающую лягушку.

- Нет! - нервно сглотнула я.

- Вот видишь. А ведь врачи начинают именно с лягушек. Сначала препарируешь лягушку на уроках анатомии, обездвиживаешь ее,разрезаешь скальпелем…

- Господи!

- Вот именно, Маш. Все, кто хочетсесть на шпагат, начинают с простойразминки. Все, кто хочет научитьсясмотреть смерти в лицо и не мочиться в штаны от страха, начинают со смерти лягушки. Прежде чем заглянуть вглаза собачьей смерти, прежде чемсразиться с ней, - нужно научитьсясмотреть в глаза лягушачьей смерти. Смотреть в глаза и побеждать. Потомза лягушачьей смертью ты победишь мышиную смерть. За мышиной - кроличью. И так далее. Твоя психикабудет растягиваться, как растягиваются связки. Пока однажды ты не увидишьумирающего пса и не испугаешься. А не испугавшись, сможешь его спасти.

Все это время, пока Виолетта говорила, я не сводила с нее глаз. Хотите начистоту? Я не ожидала, чтомогу услышать от девушки, котораязарабатывает на жизнь спортом имоделингом, что-то настолько мудрое,что забуду даже про самый вкусный на свете суп.

- Возвращайся в госпиталь. Тебеже нравится быть волонтером.Просто пока не стоит заходить в операционную. Я понимаю, что хочетсявсе и сразу, но всему свое время.

- Спасибо, - пробормотала я.

- Не за что, - ответила она.

- Нет, есть. Только что мне на секунду показалось, что между мной и ветеринарией еще не все кончено…

Виолетта улыбнулась, и от этой улыбки стало совсем хорошо.

- Точно не кончено, - сказала она. -Теперь верни тарелку, и я налью еще.

Я смотрела на ее спину, освещеннуюсветильниками, и до сих пор немогла поверить, что она здесь. В моей квартире. Кормит меня и помогаетпережить ужасное столкновение среальностью… в ту минуту, когда она повернулась и спросила, сделать ли.чай или кофе, я поняла, что страшноскучала по ней. Что мне не хваталоее присутствия, голоса, тела, накоторое я могла бы смотреть, и слов,над которыми я могла бы думать…

- Как твоя поездка к родителям?

- Более-менее, - бросиле она через плечо.

- Правда, лося, которого я могла быпообнимать, так и не встретиле.

Я рассмеялась, укладывая голову наколени и гуляя по ее спине взглядом.

- Однако Лера сообщила, что лосяможно найти и здесь, один так точно.меня ждет.

- О нет, - простонала я. - Не могуповерить, что она все-таки сказала это тебе… Это была шутка.

- Разве? - заметила она, возвращаясь ко мне с тарелкой.

Я предпочла не отвечать на этотвопрос. Тем более, что у меня былополно своих вопросов…

- Как у тебя дела с Софией?

- Чуть хуже, чем «никак», - ответилаона, садясь на другой край кроватии закидывая за голову руки. - София сейчас на вечеринке у знакомогофотографа, делает все возможное,чтобы показать, как ей на все плевать и как легко она может найти мне замену. Отличная тактика. Ее подруга весь вечер бомбит Инстаграм фоткамис вечеринки, на которых Софе оченьвесело и кайфово…

Я примолкла, ощущая себя виноватой в том, что между ними произошло.

- Наверно, тебе не стоило увозить меня.тогда… У всех на глазах. Я до сих пор испытываю чувство вины.

- Стоило. Еще как стоило, - возразилаона. - И я даже не хочу слышать о том, что ты жалеешь, что не отправилась в реанимацию, лишь бы не доставлять.кому-то хлопот. Ладно?

- Ладно.

Мы снова встретились глазами, и яедва поборола желание поставитьтарелку на пол и забраться к нейна колени… Я скользнула взглядомпо ее груди, по логотипу «Адидас»,вышитому на пуловере…

- Разве по контракту ты не должна все время носить «Андер Армор»?

- Должна, - ответила она, изучая моелицо. - Но иногда дико хочется делать то, чего делать нельзя… Знаешь это чувство?

О, я знала его. Оно сопровождало меня всю жизнь. Не проходило и дня, чтобы я не хотела делать то, чего нельзя.

Например, прикасаться к другим. Или целоваться. Или…

- Хочешь развеяться? - вдруг спросила Виолетта. - Ты очень поддержала меняпосле смерти Крис, за мной долг.

Или, например, развеяться где-нибудь с чужой девушкой. Вся моя жизнь - одно.сплошное желание делать то, чего делать нельзя. И, боюсь, сегодняшняяночь не станет исключением.

- Соблазнительно, - кивнула я, доедая суп. - Только сегодня я не напиваюсь и не танцую.

- Я как-нибудь это переживу, - ответила она.

Мы набросили куртки и вышли изквартиры. И из дома. А потом сели в«Теслу» и отправились в ночь.

* * *

Виолетта остановила машину на парковке у красивого здания, чутьли не полностью сделанного изсинего стекла. В стекле отражалисьлампы фонарей, стоявших вдольподъездной дорожки. Сразу за зданием располагалась пристань: на темной.воде качалось несколько скоростных яхт. Ночь была на удивление луннойи тихой, что так редко случается вноябре.

- Где мы? - поинтересовалась я.

- Дайвинг-клуб «Мурена».

- И… Нам сюда можно?

- Той, у кого есть ключ, можно.

- А он у тебя есть, - закончила за нее я.

- А он у меня есть, - подтвердила она, и мы оба рассмеялись.

- Работаешь здесь?

- Работала несколько лет назад.

- А потом тебя уволили, но ключ тыоставила себе? - еще громче захихикала Я.

- Мне нравится ход твоих мыслей.Ты всегда предполагаешь что-нибудь этакое, Мария  Иден Смирнова.

«Надо же, запомнила мое второе имя».

- У меня бурная фантазия… Извини.Продолжай. Значит, ты работала здесь…Кем?

- Инструктором по дайвингу.

- Вау… А потом?

- А потом мне предложили выкупить долю.

- И ты выкупила.

- И я выкупила.

Виолетта открыла дверь, и мы вошли внутрь. Она ввела код на панели сигнализации, а затем пропустил меня.внутрь. Я вошла. На мраморном полуиграли отблески уличных фонарейи неоновых ламп. Темно-синее небопросвечивало сквозь стеклянныйпотолок, напоминавший идеальнуюполусферу. Сразу за стекляннымидверями виднелась гладкая воднаяповерхность бассейна. За другими стеклянными дверьми - ресепшн, бар и зал отдыха с белыми диванчиками.

- Виолетта, как красиво! И теперь это.все твое! И ты можешь приходитьсюда, когда захочешь. Плавать… и даже сидеть на стуле ресепшионистки! Илипить бесплатный кофе в баре!

- Сидеть на стуле ресепшионистки?Какая же ты испорченная девчонка.

Я рассмеялась, и смех птицейзакружил под полусферой потолка.

- И чем ты планируешь здесь заняться?

- Понырять.

Я никогда не посещала общественные бассейны. Вода в них - это компот из чужих биологических жидкостей,среди которых не только пот и слюна, но и, наверняка, кое-что похуже.

Войти в такую воду для меня - все равно что искупаться в кислоте. Поэтому разбирало любопытство, как же вышлаиз положения Виолетта.

- Только не говори, что в бассейне -стерильная вода.

- Нет. Но в подсобке нас ждутсокровища лепреконов. То естьгидрокостюмы.

Ах, вот оно что…

- Нас?! - внезапно дошло до меня.

- Ты же будешь нырять со мной?

- Нет!

- Только не говори, что стулресепшионистки привлекает тебябольше.

- Виолетт, я… я никогда этого неделала.

- Не плавала?

- Плавала, в реке. У бабушки вКазахстане . Но не в гидрокостюме! Я даже не знаю, как надеть маску.

- Перед тобой стоит лучшийинструктор по дайвингу на всемвосточном побережье, а ты…

- Ах, ну да, - нервно рассмеялась я.

- Которая обычно дорого берет за персональное погружение. Но только этой ночью у нас стопроцентнаяскидка. Беспрецедентная акция! -подмигнула мне Виолетта. - Аттракцион невиданной щедрости!

- Ну ладно, ладно!

Виолетта повела меня в комнату,где хранилось оборудование игидрокостюмы. Она выбрала для меня подходящий костюм - голубой ссеребристыми полосами по бокам - и рассказала, как его надеть.

- Когда закончишь, покажу остальное…

Она вышла, и я разделась, сложивстопкой одежду. Коленки тряслись.Возможно, выбрать напитки в баребыло бы куда лучшей затеей. Янырнула в гидрокостюм, натягивая его как вторую кожу и извиваясь змеей.Потом собрала волосы в хвост и вышла из комнаты на негнущихся ногах.

Виолетта стояла у бассейна, ужеоблаченная в черный, плотнообтягивающий гидрокостюм. Я ещене видела очертания ее тела… такявственно. Миниатюрная грудь,туго обтянутые бедра… Ох,мамочки…

Она услышала шаги и обернулась.

- Ты быстро, - и тут же замолчала,оглядывая меня с ног до головы.

- Только не говори, что я надела егонеправильно, - пробормотала я, несразу поняв выражение его глаз.

А потом вдруг пришло в голову, что она так внимательно смотрит не потому, что я что-то неправильно надела, а потому, что эта чертова штуковина обтягивала не хуже, чем перчатка руку.

Причем очень тесная перчатка. На мне можно было пересчитать все впадинки.и выпуклости. Особенно выпуклости…

Виолетта посмотрела на мою грудь- я правильно угадала траекториювзгляда. Затем прочертила взглядомлинию вдоль всего тела, а потомподошла и подтянула язычок молнии на моем костюме. Я вздрогнула, когдаее рука случайно коснулась голойкожи на моей шее. Рефлекс, который не оставит меня до конца жизни.

- Не бойся, ничего не случится, -напомнила она.

- Я знаю, - кивнула я. - Просторефлекс…

Виолетта провела короткий инструктаж, рассказывая о баллоне, регуляторе,компенсатор плавучести, помогланадеть все остальное оборудование и облачилась в свое. Страх и возбуждение переполняли меня, пока я следовала заней в зал с бассейном, а потом…

Она бодро прошагала мимо бассейна и распахнула стеклянные двери, ведущие наружу - на большую площадку, ступеньки которой уходили прямо вморе.

Мое сердце остановилось.

- Виолетта! Мы так не договаривались!

- Скажи правду, ты же не собираласьнырять в чужой слюне и моче? -рассмеялась она.

- Если честно, то собиралась!

- Там не на что смотреть под водой,Маша. Ну совсем. Разве что квадратики плитки считать.

- Меня устраивает!

Виолетта подошла и взяла за руку, истрах тут же куда-то испарился.

- Там лучше, - с улыбкой сказалаона. - Лучше, чем где-либо. И совсемне страшно. Смотри, я включилаподводные фонари. В этой лагуне нет течения. Там очень тихо и не очень глубоко. Я называю ее ванночка длямладенцев. Идеальное место дляинтродайва.

- Интродайва?

- Первого раза.

От последних двух слов у меня ажладони вспотели.

- Идеальное место для первого раза,- повторила Виолетта, медленновыговаривая слова.

- Звучит ужасно соблазнительно, -проворчала я. - Я прямо взмокла.

- Это от гидрокостюма ты взмокла, -хохотнула Виолетта  и потянула меня за руку.

И я подчинилась.

Вода ночного моря объяла меня,сомкнулась над головой. И морезаговорило со мной: я слышала еедыхание, ее голос, шум далекихневидимых волн, разбивающихся оневедомые берега.

Ночной дайвинг считается деломпрофессионалов, но рядом с лучшиминструктором на всем восточномпобережье я не испытывала страха.Виолетта постоянно была рядом. Совсем близко. Я могла бы вытянуть руку икоснуться ее в любой момент…Она указала на скалистое дно,покрытое колышущимися морскими водорослями, и знаками увлек за собой. Стайка серебряных рыбокпролетела прямо перед нашимиглазами, поблескивая в рассеянныхлучах подводного света. Камни,облепленные ракушками иразноцветными актиниями, служили домом для детей моря: я увидела ярко-оранжевую морскую звезду, распластавшуюся среди бурых водорослей, и огромного краба-паука,спешащего в укрытие, и дажемаленькую - не длинней моей руки- акулу, стремительно исчезающую вколеблющемся полумраке… Почему никто никогда не говорил,что все это существует так близко?Что целый неведомый мир живетрядом в параллельном измерении,и нас разделяет всего лишь гладьповерхности воды.

Все вокруг было полно жизни, всетанцевало и двигалось вместе с водой. Так вот каково это - быть русалкой,дышать водой, ласкать медуз,презирать гравитацию. Наверное, ямогла бы остаться здесь навсегда, если бы сказали, что на земле никто небудет меня оплакивать…Я сделала в воде медленное неуклюжее сальто, раскинув руки и представляясебя русалочкой Ариэль из любимого диснеевского мультфильма. Инаверняка веселя Виолетту до слез. Но ведь я и есть она - девчонка, которая мечтает убежать туда, где она будет свободна и любима…Виолетта тронула меня за плечо, и яобернулась. Прямо перед моей маской проплывала медуза - такая нежная и прозрачная, что была скорее похожа на призрака, чем на реальное существо.За ней тянулся клок тонких, как волос, жгутиков, которые сокращались и отсвечивали призрачной голубизной.

«Интересно, если бы я коснулась ее без.перчаток, она бы обожгла мне руку? И если да, то как бы жгло - так же, как от прикосновения к людям, или как-то иначе?» - думала я, плавая вокруг медузы кругами.

А потом наша подводная прогулказакончилась, и Виолетта  увлекла меня за собой - к поверхности воды, сквозь которую сияла луна-хризантема, распавшаяся на миллион маленьких лепестков.

Мы выбрались на платформу, хлюпая ластами. Меня пошатывало от усталости.

- Ну как? - спросила Виолетта, стягивая с лица маску и помогая мне встать на ноги.

- Как будто… слетала на Венеру иобратно.

- Вот и на меня такое чувство обычно накатывает. Чувство освобождения. От всего, что было до или будет после.

Она встала слишком близко. И задержала мою руку в своей ладони после того, как помогла выбраться. Или просто моймозг, пресыщенный кислородом избаллона, начал воображать волшебные вещи…

- У меня кружится голова, -пробормотала я.

- Сильно? - насторожилась она.

- Нет, слегка. Даже приятно. Как будто бокал мартини выпила…

- Это из-за азота в воздушной смеси,которой ты дышала. Это не вреднои совсем скоро пройдет. Идемпереоденемся…

Мы сняли ласты, и я пошла за ней,едва касаясь пола. Под водой былосовсем не холодно в гидрокостюме,но сейчас стало даже жарко. Мышцы приятно ныли, в голове стоял розовый туман.

Виолетта оставила меня в раздевалке и вернулась через пятнадцать минут.

- Маш? - постучала она.

- Да? - ответила я.

- Все нормально?

- Нет.

Виолетта  заглянулаько мне и обнаружилк, что я по-прежнему сижу на скамейке вмокром костюме.

- Головокружение прошло?

- Нет.

Она вошла в раздевалку, изучила мои зрачки, приложила руку к шее и начала отсчитывать пульс. Кровь пела и танцевала в артериях - прямо под ее пальцами…

- Виолетта? - прошептала я.

- Да?

- Если тронуть ту медузу без перчатки, то будет больно?

- Будет слегка жечь, как царапина. Ачто, хочешь понежничать с медузой? - улыбнулась она.

- Нет. Я боюсь боли… Когда быламеньше, то могла вынести что угодно:.шприцы, катетеры, скарификаторы и даже ожоги от прикосновений. Раньше все это не слишком пугало, а сейчас неприятны даже мысли о боли.Я думаю, что мой запас храбростиисчерпан… Она просто закончилась - как пули у солдата, который слишком много стрелял…

Тоска сжала горло. Я сделала неровный вдох и отвела глаза.

- Ну и черт с ней, с этой медузой. Этоне самое большое счастье на земле -трогать медуз, - пошутила Виолетта,хотя глаза оставались серьезными.

- Ты думаешь, мне грустно из-замедузы?

- Нет? Тогда из-за чего?

- Лучше бы ты не спрашивала…

- Но я все-таки спросила. Так чтовыкладывай. Ты же не собираешьсяиспортить эту ночь своиминедомолвками? - улыбнулась она.

«Конечно, нет, - подумала я. - Лучшедавай-ка я испорчу ее своимиоткровениями…»

- Я тут сидела и думала о горячей воде и воске, и о том, что они могли бы мне дать. О свободе и возможности быть такой, как все… Спасибо за эти сведения, правда… Но, к сожалению, я не настолько бесстрашна, чтобы воспользоваться ими… Боюсь, что никакие уловки не спасут: вода будетнедостаточно горячей, или подведетвосковой спрей, или секундомер,черт возьми… я не смогу, нет. Мнеостается только ждать и надеяться,что для таких, как я, все же изобретут лекарство и вылечат. И надеюсь, что к тому моменту буду не слишком старадля… прикосновений. Что я все ещебуду способна желать другого человека так же сильно, как… хочу сейчас.

Наверно, это было самое спонтанное и нелепое за всю историю человечествапризнание. Я замолчала, ожидая отВиолетты какой-нибудь реакции, но она просто смотрела на меня и молчала.

- Прости, не знаю, зачем я все этоговорю. Это все эта… воздушная смесь… - пошла на попятную я, чувствуя себя полной идиоткой.

Ее рука прикоснулась к моейщеке, словно измеряя температурукожи. Потом к подбородку. Я как завороженная смотрела в еепотемневшие глаза: зрачки вполумраке были сильно расширены,отчего глаза казались такими жечерными, как вода в лагуне…

- Это очень опасная игра, Маш, -сказала Виолетта наконец. - Говорить другому человеку, что ты хочешь его.

- Это не игра, - едва слышно ответила я. - Игры закончились.

Нас удерживали на расстояниикакие-то сантиметры. И последниекрохи рассудка, которых становилось все меньше и меньше, пока не остались только мы - всего лишь люди со всеми своими слабостями и пороками, тараканами и скелетами, ошибками и шрамами.

А потом она наклонилась  и коснулась губами моих губ.

Игры и правда закончились.

_________________________________________

Воу, воу,воу.... юпи йоу,юпи ей...