29 глава

Прикосновения, которые мнераньше только снились. Ее губы,жаждущие наверстать упущенное.Ее язык - голодный, жадный. Ееруки, обезумевшие от всего этого,что я предлагала ей. Ее глаза,наполненные яркими отблескамивспыхнувшего в нем пожара…

И все это предназначалось мне.

И все это я собиралась взять, неиспытывая угрызений совести.

И пусть волны разбиваются о берега,пусть где-то существует Софа, которой она принадлежит, пусть триста голосов вопят в голове, что я должна остановиться, - я не остановлюсь.

Не остановлюсь.

Я припала к ней в неумелом,но опьяняющем поцелуе - самомлучшем, что у меня когда-либо был.

Руки Виолетты заскользили по мне,горячие, исступленные. Слезы потекли по моим щекам - вот что бывает,когда получаешь то, что не надеялся получить. Словно за всю жизнь не слышал ни звука, а потом вдруг услышал музыку. Как будто всю жизнь мерз в снегу, а потом вдруг провалилсяв термальный источник. Словно всюжизнь был проклят, а потом вдруг стал всеми любим.

Я плакала, я гладила ее лицо, ясмеялась сквозь слезы. И каждыйисторгнутый мною звук, каждое моедвижение разрушали цепи, которыми он был скован так давно и так крепко.

Она впивалась губами в мои губы, в мой подбородок, в мою шею, а когда и этого стало мало - рванул язычок молнии моего гидрокостюма, раскрывая по.шву предназначенный ему дар. Так же нетерпеливо дети разрывают оберточную бумагу, чтобы достать игрушку: их пальцы дрожат, глаза устремлены туда, где рвется бумага, идышат они глубоко-глубоко…

Молния разошлась до упора. Виолетта потянула ткань в стороны, обнажая мои плечи, освобождая грудь с отвердевшими от возбуждениясосками. Ей потребовалось время,чтобы извлечь меня из костюмаполностью, и все это время я недышала. А потом она освободила меня - от одежды, от одиночества, отпроклятия Стигмалиона - и крылья,которым раньше некуда было расти,раскрылись за моей спиной…

Я взялась за ее гидрокостюм, и она помогла освободить его тоже.Мне не пришлось волноваться о том, насколько чиста белая кожа диванов и полированное дерево барной стойки.Не пришлось ни к чему прикасаться ни ягодицами, ни голой спиной.

Виолетта не позволила рисковать: просто подняла в воздух, удерживая мой вес на своих горячих ладонях и глядя на меня снизувверх - так смертные смотрят в небо,силясь рассмотреть там божество.Я обвила ее руками и ногами, моиволосы упали на ее взволнованноелицо.

Мир растворился в ее поцелуях.

Не было прошлого, не было будущего, были только мы - разделенныеодной лишь кожей. Или наоборот,соединенные ею…Боже, смотри, как она возносит меня к небесам, снова и снова. Мне немного больно, но боль - это последнее, чтоможет меня сейчас остановить. Я неостановлюсь, я не устану, я не собьюсь с ритма, ведь еще чуть-чуть - и я смогукоснуться головой корней деревьев,что растут в Эдеме! Я смогу дотянуться до облака, сразу за которым - рай.Еще никогда я не забиралась таквысоко, что переставала видеть землю.Еще никогда я не забывала о том, что земля вообще есть…

* * *

Виолетта вела машину по залитойлунной дороге. Я полулежала рядом на пассажирском, изучая ее красивый профиль. Ее правая рука лежала на руле, а левая гладила мое колено. Мне хотелось остановить время. Взять этидрагоценные минуты, эту темноту, эту надрывную, тихую песню, что звучалаиз динамиков - и спрятать все этовнутри. Носить в себе это маленькоесчастье, эту восхитительную тайну.Помнить эту ночь, когда все обрелосмысл.

- Что будет дальше? - спросила я,охрипнув от страха, блаженства иэйфории.

- Что ты хочешь, чтобы было дальше? - ответила она.

- Хочу делать это снова и снова,каждую ночь. Каждое утро. Или даже чаще. И чтобы никто не мешал, - с детской бескомпромиссностью заявила Я.

- Значит, ты будешь делать это,Мария Иден Смирнова, - сказала она,улыбаясь и прижимая мою руку кгубам. - Каждое утро и каждую ночь.

- С тобой? - настороженно спросилая, ожидая подвоха. Все таксюрреалистично. Не может бытьправдой.

- С кем же еще? - рассмеялась она.

- И я не хочу ни с кем тебя делить. -Мне вдруг показалось, что в эту минуту я могу покапризничать, что могу попросить все что угодно и мне это немедленно подарят!

- Ты не будешь, - ответила Виола.

Тишина наполнила салон, блаженство наполнило мои вены, как сильнейшийв мире наркотик. Слишком большаядоза: захотелось высунуть голову вокно и кричать!

- Обещай мне!

- Обещаю, - ответила она, наслаждаясь моим безудержным восторгом: ее глаза сияли, как звезды, и улыбка не сходила с губ.

- Маш, только даймне немного времени, чтобы как-тообъяснить все это Софе.

- Хорошо, - кивнула я.

Я готова ждать столько, сколько нужно. Время не столь большая цена за столь желанный дар.

Потом мы целовались в машине напарковке, погасив огни. Мы касались друг друга и наслаждались тем, чего никогда не могли себе позволить. Двабедняка, обезумевшие от голода инищеты и внезапно выигравшие целое состояние, - это были мы. Два ребенка,на чьей улице перевернулся грузовик с леденцами, - это были мы. Две птицы,сумевшие выбраться из железнойклетки и взмыть под небеса, - это были мы…

- Все, теперь беги спать, - сказала мне Виола на прощание, проводив до дверей. - Думаю, Лера этим вечером снова сбежит к бойфренду, придешь ко мне?

- Только если ты скажешь что-нибудь по французски.

- Нет, это прозвучит слишкомсексуально, а у тебя и так выдержкикот наплакал, - расхохоталась она.

- Пожалуйста!

- Tu me rends folle .(1)

- Ох… Еще!

- Tu es tout ce dont j'ai besoin . (2)

- О господи, я сейчас снова кончу…Виолетта  рассмеялась и прижала меня к двери.

- Ну тогда Je veux que tu sois à moi .(3) И надеюсь, тебе было хорошо.

- И чего ты мне тут наговорила?

- Что Клара у Карла украла кораллы.

- Так я и поверила!

Виола прижала меня к стене,покрывая мое лицо поцелуями. Яуже знала, что не буду умываться весь грядущий день. Мне не хотелось смывать с себя ее нежность.

* * *

Казахские зори,Сургутские крылья,Виолетта и Маша,Маша и Виолетта Эйфория, ярче которой толькосверхновые звезды. Счастье, огромней которого только планеты. Блаженство, сильнее которого только тропический шторм. И все это внутри меня. Как мало нужно, чтобы вдруг столкнулисьпланеты и нарушились созвездия:всего один человек.

Сургутские волки,Казахские лисы.Знала бы ты только,Как часто мне снишься.

Я лежала в кровати и чувствоваласебя особенной частью мироздания.Частицей, которая перестала бытьчастью хаоса и стала частью гармонии, частью высшего порядка.Мое тело, которое было обреченоумереть нетронутым, которое не знало ничего более порочного, чем трение белья, вдруг познало себя в новом перевоплощении. Кожа словно стала мягче, грудь - больше, губы - розовее: все изменилось, все обрело смысл. Я обрела смысл!

Сургутские пальцы,Казахские губы,Твое имя вписалиВо все мои судьбы.Оно там курсивомНа всех разворотах.Сургутские зимыВ казахских  широтах.Только бы счастье не свело меня с ума, только бы я перестала писать стихи и слать их ей в эсэмэсках, только бы она не поняла, как глубоко я увязла всего заодну ночь.

* * *

«Окей, френды. Сегодня у меня для вас немного стихов:

«Принцесса сбежала из Стигмалиона,Бросив сокровища, трон и корону.Рыцарь увезла ее в сумрак багряный,В свой плащ завернула, целовала еераны,О, больше не будет ни боли, нишрамов!»

Комментарии (345):

«Господи Боже!»

«Давай, девочка, мы верим в тебя!»

«Ты нашла лекарство илисовместимого человека?»

« Маша, она совместима с тобой какДенис?! Олеся»

«Похоже, и то, и другое в одномфлаконе:)»

«Мамочки, я так за тебя рада!»

«Вот видишь, нужно просто верить и ждать!»

«Надеюсь, вы предохраняетесь!Кира» [огромный подмигивающийсмайл]

* * *

Утром Виола уехала раньше меня. Вуниверситете я не встретила ни ее, ни Софу. На обеде их не было за столом.Были Дима, Алди и подруги Софы.Как бы я хотела, чтобы она пришла в кафе, села одна в стороне и посылала мнезаговорщицкие улыбки из дальнего угла через весь зал. И они бы летели ко мне, как бабочки, и оседали на лице.А еще лучше - подошла бы ко мне ипоцеловала у всех на глазах.

Но она так и не явилась.

Мы договорились, что она позвонит,как только объяснится с Софой, но она не выходила на связь весь день. Вечером я все-таки набрала ее номер, но она не взяла трубку. Тогда я поднялась на этаж выше и разбила костяшки пальцев о дверь ее квартиры, но мне так никто ине открыл.Преисполненная предчувствиянадвигающейся катастрофы, явернулась к себе и позвонила Лере.

- Лер, я бы хотела увидеть твоюсестру, ты не знаешь, где ее найти?- прямо спросила я, слыша стуксобственного сердца громче, чем свой голос.

- Маш, привет, - пробормотала она. -Да, я знаю, где она… Но вряд ли сейчас подходящее время… Тут такое…

- Что случилось?

- Ты не слышала ничего такого вунивере?

- Н-нет… Лера! Говори!

- Софу изнасиловали прошлой ночью на какой-то вечеринке, где она была без Виолетты. И очень жестоко избили. Она в госпитале Святого Винсента. Онатам же…

Я зажала рот ладонью, чувствуя, какземля резко уходит из-под ног, а япродолжаю беспомощно болтаться впространстве, словно подвешенная на ниточках.

- Насколько все плохо?

- Очень плохо. Я была там сегоднятоже. На ней места живого нет…

- Боже… а как она?

- В шоке и ярости. Думаю, будет тамночевать…

Теперь это уже не предчувствиенадвигающейся катастрофы, а самаона: грозовое небо, бегущие по немубелые вены молний, дрожащая земля, пепел, запах озона и гари.

Я еще раз набрала Виолетту-автоответчик. Набрала снова, и снова, и снова… Потом позвонила в госпиталь и спросила, можно ли мне проведать друга прямо сейчас. Услужливый голосна том конце сказал, что приемныечасы с двух до девяти. У меняоставалось полчаса времени, чтобыуспеть добраться до госпиталя.

_________________________________________

1) Ты сводишь меня с ума (фран.)2) Ты все, что мне нужно (фран.)3) Я хочу, чтобы ты была моей (фран.)

И ДААААА ЙОУ,ОНИ ПОЕБАЛИСЬ.

но София... Уххх,сука ебанная