18 глава

2009 год, мне шестнадцать лет

Я впечатала эту шлюху в борт, апотом разбила ей лицо хоккейнойклюшкой. Игру остановили, меняотправили на скамейку до конца игры,a Юлю увезли на скорой. Отличноезавершение сезона. Ну, не считая того, что мать плачет второй день…Мои родители всю жизнь поощрялимои занятия хоккеем. Я пошла вспортивную школу в шесть лет. Мненужна была социализация, нужныбыли друзья, нужен был спорт, чтобыснимать стресс и не быть размазней.И хоккей был одним из тех немногих видов спорта, где мне не пришлось бы носиться по полю в коротких шортах и майке, рискуя заработать ожоги отприкосновений с другими игроками.Я выходила на лед, завернутый вэкипировку с ног до головы. В нейя чувствовала себя защищённой,свободной, такой, как все. Если быу меня забрали хоккей, у меня бызабрали жизнь.Но после случая в доме Смирновой меня все чаще одолевали вспышкибеспричинной агрессии, которуюне могли утихомирить ни доводы здравого смысла, ни мойпсихотерапевт Жуковский, нимольбы матери. Эта агрессиястала сопровождать меня повсюду,включая лед. Я всегда играла жестко, но с холодной головой. Но после происшествия в доме Смирновых что-топереключилось в моих мозгах. Какое-то колесико сдвинулось, нарушая ход всех остальных.Холодная голова? Уважение кпротивнику? Честная игра? Пф-ф, что дальше? Начнем дарить друг другу леденцы и котяток? Вперед, я не буду.Я скорее размажу по борту любого, кто встанет мне поперек дороги.Тренер сначала порадовался такойперемене. Мол, один отчаянныйсорвиголова в команде еще никомуне мешал. Потом, после того, как менярегулярно начали выкидывать наскамейку, тренер потребовал «игратьчище». И я играла так чисто, как могла:крови на льду нет - значит, чисто…Пока одной засранке из клуба СвятогоОлафа не вздумалось потягаться сомной. О Юлии Михайлове знала только то, чтоона самая здоровенная и задиристая участница команде противника и у неё отпадная старшая сестренка, которая не пропускала ни одного матча.

«Я вертела твою мамочку на своемчлене, и вагина у нее все еще ничего»,- сказала мне Юля, глядя прямо в глаза,когда мы разыгрывали шайбу. Глупо конечно,ведь у неё нету члена,но меня это разозлило. Это было последнее, что она произнесла втот день. Правда, еще были хрипы,которые она издавала, когда поперхнулась собственной кровью…

«У твоей сестренки, думаю, вагинатоже ничего. Хочешь, я расскажу тебе, как только проверю?» - прошепталая Юле, перед тем как нас наконецразняли. На льду после этой игрыосталось огромное красное пятно,которое так и не смогли оттереть доследующего матча.

- Виолетта, у Юли сотрясение и травма шеи, - сказала мать следующим утром.

Она связалась с его семьей и дажеездила в госпиталь проведать этусуку ебанную. - Девушка вообще могла остатьсякалекой, ударь ты его чуть сильнее.Если это будет продолжаться, то хоккей для тебя закончится.«Рассказать тебе, на чем она хотела тебя повертеть?» - возразила про себя я, но вслух ничего не сказала. Моя мать слишком добра, чтобы слова вроде этих касались ее ушей. Пусть думает, что этопросто беспричинная жестокость…Меня дисквалифицировали,отстранили от тренировок, хорошенько проехались по ушам, вынесли мозг родителям, обязали пройти курс по управлению гневом и даже предложили проведать в больнице какого-то конча, взывая к моей совести.Моя совесть была нема и глуха, нок Михайлове все-таки заехала, опасаясь окончательно испортить отношения с тренерским составом.И не зря.У Юли в палате сидела ее сестрасобственной персоной. Я видела ееиздалека несколько раз, но ещеникогда так близко.Да, она оказалась не простосимпатичной, а такой, что просто дух захватило: девочка-кошечка с чокером и «хвостом» на макушке, светлые волосы. Ощущение было такое, будтоменя столкнули с обрыва, и теперь ястремительно падаю: сердце где-то в желудке, кишки узлом…

- Посмотри, что ты сделала с ней!- сказала она, резко поднимаясьс кровати, - аж волосы в стороныразлетелись. - Дура!

Я отшатнулась, опасаясь, что девчонка съездит мне по лицу, а загреметь в больницу с ожогами совсем не хотелось.

- Еще шаг, и я сделаю с тобой тожесамое, - сказала я.

- Будешь угрожать ей, ебанутая, и я из тебя бургер сделаю, - очнулась Юля

Очень смешно было слышатьэто от девушки, чья голова торчалаиз ортопедического воротника,напоминая огромное мороженое навафельном рожке.Девчонка смотрела на меня с такимиспугом, словно я уже вынул нож изкармана и приставил к ее горлу. Япренебрежительно хмыкнула и свалила из палаты.

Какие черти занесли меня сюда? Изачем я сказала ей все то, что сказала? Угрожать девчонкам которые прям девочки девочки  - такого со мнойраньше не случалось… Ее сестра -шлюха, но она-то тут при чем?

- Эй, - окликнули меня. - Постой!Я развернулась и увидела сестру Юли, шагающую следом за мной по коридору.и одергивающую короткую юбку на бедрах.

- Думаешь, наезжать - это круто?

- Ты первая начала.

- Раз уж на то пошло, первой начала ты, когда врезала Юле клюшкой! У всех на глазах!

- Раз уж на то пошло, то первой начала Юля, когда открыла свой рот. Твоя сестра  - тупая сука просто получила по заслугам.

- Тогда зачем ты здесь? Ни с того нис сего решила проведать тупую суку? - насмешливо сказала она. - Или все-таки совесть замучила?

- Как тебя зовут? - перебила ее я.

- Маргарита,коротко Рита - ответила она.

- Рита, передай Юле, что мне жаль. Но если она еще раз откроет свой гребаный рот, то я распилю его клюшкой.пополам. У всех на глазах.

Я ждал очередного взглядазатравленной зайки, но Ритавдруг улыбнулась, кокетливонакручивая волосы на палец. Потомрассмеялась. Потом посмотрела очень заинтересованно.

- Может, все-таки сама скажешь ей?Раз уж ты здесь. А потом, может быть,помиритесь? А потом… может, выпьем.кофе в холле? Если ты не спешишь.

* * *

Рита просто предложила мне выпить с ней кофе, а я уже видела, как впиваюсь в нее губами, как погружаю пальцы в ее волосы, как двумя,тремя пальцами и вторгаюсь в нее - нетерпеливо,резко. Как мы трахаемся до потерипульса. Как лежим потом на кровати с переплетенными руками и ногами…Но все это тебе не светит, девочка саллергией на прикосновения.

Я отказалась пить с ней кофе.

Краснея от собственных мыслей, возбужденная  исбитым дыханием, напридумывала отговорок и свалила из госпиталя.Наверно, я так и умерла бы печальной девственницей , если бы бог непослал мне ангела-хранителя.

Ангела-хранителя по имени Кристина Захарова . То, что мы вообще нашли другдруга на этой Земле, до сих пор кажетсямне невероятным.Однажды я серфила в Интернете,выискивая любые крупицыинформации по запросу «аллергияна прикосновения», и наткнулся накоротенькое сообщение восьмилетнейдавности на каком-то заброшенномфоруме, посвященном кожнымзаболеваниям. И вот там-то, средитриппера, бородавок и фотографийвсевозможных прыщей, которыепользователи выкладывали туда внадежде получить диагноз без врача, - сиротливым особнячком затесалосьсообщение от некой Крис91:

«Мне тошно вас всех читать. Моя рука приклеилась к лицу в жесточайшемфейспалме, и я не могу оторвать ее уже полчаса. Вы правда думаете,что прыщи - это крест на личнойжизни, а папиломы на члене - поводпокончить жизнь самоубийством?Что за чушь? Даже такой уникальныйи неповторимый фрик, как я, обрела свое счастье, а у меня - аллергияна прикосновения, черт побери. Япокрываясь ожогами там, где ко мне прикасается другой человек.Моя жизнь - хуже жизни вампира.Тот боится только света, чеснока исеребряных пуль, а я могу сдохнутьпрактически от всего, включаярукопожатия и поцелуи в щечку.Страшно? О да. Однако я набиваю этосообщение, держа на коленях самуюгорячую красотку во всей Москве. Как вам это, нытики с папилломами на члене?»Мои пальцы дрожали, когда янаспех регистрировалась на этом уже.заброшенном форуме, чтобы получитьдоступ к личной информации Крис91. Ямолилась, чтобы она оставила там хоть какие-то координаты. Чтобы боженька.сжалился надо мной хотя бы один раз.И Он сжалился, приподнял стакан иподмигнул мне, улыбаясь в седые усы.В профиле Крис91, в строке «о себе» был прописан адрес электронной почты.* * *Крис ответила на мое письмопрактически мгновенно. Она поспешила поделиться, что горячаявода творит чудеса, а восковыеспреи, обволакивающие руки тонкойпленкой, избавляют от проклятыхперчаток. Выложила мне все, что знала. Стала моим самым лучшим другом,сообщником.Она словно возродила меня из пепла.Как пациенты упоминают в молитвах.врачей, спасших им жизнь, так и я былготов молиться за здравие Кристины Захаровой Три месяца спустя после знакомства с Крис мы с Ритой оказались в однойпостели и - я не просто выжила. На мне.не осталось ни единого ожога. Только синяки на шее. И царапины на спине.И розовый туман в голове - густой иплотный.Потом я написала Крис письмо,состоящее практически из однихвосклицательных знаков. И он ответилмне: «На здоровье, систр, я рада, чтосмогла помочь». Вот так вот просто.Как будто сигаретой поделилась, ане подарила целый мир со всемиего прикосновениями, объятиями,поцелуями, царапинами, засосами,мозолями, безумством, свободой.

* * *

Одна девчонка чуть не убила меня.Другая - спасла. Однажды Рита вошла ко мне в душевую и пришла в полный восторг от горячей, как пекло, воды.

- Ничего себе температура, -взвизгнула она, но выскакиватьиз-под струй не стала. Встала рядом,извиваясь и пританцовывая. С тех пор.мы часто занимались сексом прямо под душем, задыхаясь от густого пара.Тринадцать минут превратились вчасы.Потом мы выходили оттуда и, натянуводежду и повесив на лица самыеневинные улыбочки, ели передтелеком пиццу или раскладывалиучебники и готовили уроки.Рита зачастила к нам в гости, родителис нее пылинки сдували: надо же, дочь  сдружилась с девочкой, слава богу, она не возненавидела их, слава богу, она не увлекается девочками…Ну бля... Скоро они все узнают..Они не подозревали, чем мызанимаемся, пока однажды я незабыла в душевой ее трусики,и лифчик. А наследующее утро не нашла их там, где оставила! Проклятье! Сердце ушло в пятки, когда я наткнулась на рыдающуюна кухне маму и позеленевшего отшока отца, прижимающего ее к груди и оправдывающегося непонятно за что.Потом до меня дошло, что мамазаподозрила отца в измене, и мнепришлось собрать в кулак всю своюсмелость и объявить, что этой мои,черт бы его побрал, трусики и лифчик.Да. Именно это. Да, вы правильноуслышали. Нет, я не чокнулась. Да, япомню про свою болезнь. Нет, я несижу на наркотиках и не брежу…Краснея и бледнея, я рассказала импро Кристину Захарову и ее «лавкуволшебных секретов». Про кипяток ивосковой спрей. И про то, что ожоговможно избежать, если очень захотеть.И что мы с Ритой занимаемся тем, чемоднажды начинают заниматься вселюди, - что в этом такого?Мама схватилась за сердце. Папа налил себе полный стакан крепкой выпивки.А потом они заявили мне, что не будут смотреть на то, как их дочь гуляет по натянутому канату, играя со смертью.И что Рите приходить больше не стоит.И что все это так опасно, так опасно! И о секретах Крис они слышать ничего не хотят…Я развернулась и молча вышла изкухни. Я скорее откажусь от кислорода, воды и тепла, чем отрекусь от Риты, отКрис и от той свободы, что они мнеподарили.Родители даже закрыли глаза на мою ориентацию лишь бы я не играла с жизнью.. хах.. смешно)