глава 38. а мы спим?

Вторник. Школа

Чонин был в школе. Я заметила его сразу, как зашла в класс — сидел на своём месте, листал телефон. Не поднял голову, когда я вошла. Я села в другом ряду, как привыкла.

На перемене я вышла в коридор, встала у окна. Тепло, почти лето, но я всё равно в худи. Рука под рукавом ныла — нужно было поменять бинты. Сегодня вторник, значит, вечером к Джисону.

— Рин.

Джисон стоял рядом, руки в карманах. Позади него Хёнджин и Чонин о чём-то говорили.

— Сегодня в семь, — сказал он.

Я кивнула. Он посмотрел на мою руку и отошёл.

---

Вечер. Семь часов

Джисон открыл дверь, впустил меня. Я разулась, прошла в гостиную. На столе уже лежала аптечка.

Он сел рядом, взял мою руку, закатал рукав. Молча размотал бинты, осмотрел порезы. Взял мазь.

Пальцы тёплые, аккуратные. Я смотрела на его руки и чувствовала, как тяжелеют веки. Последние дни я плохо спала. Или просто рядом с ним было спокойно.

Я не заметила, как закрыла глаза.

---

Джисон

Он закончил перевязку, поднял голову и увидел, что она спит. Голова откинулась на спинку дивана, лицо бледное. Он убрал аптечку, накрыл её пледом.

В дверь позвонили.

Джисон вышел в прихожую, открыл. Хёнджин и Чонин.

— Чего припёрлись? — спросил он.

— Скучно, — сказал Хёнджин, проходя внутрь.

Чонин зашёл следом, огляделся. Увидел на диване спящую Рин, накрытую пледом. Остановился.

— Она здесь? — спросил он тихо.

— Спит, — ответил Джисон.

Чонин смотрел на неё несколько секунд. Потом перевёл взгляд на Джисона.

— Вы спите вместе?

Джисон посмотрел на него. Хёнджин поднял бровь, но промолчал.

— А ты ревнуешь? — спросил Джисон.

— Я спросил.

— Не твоё дело.

— Пойдём наверх, — сказал Джисон.

Они поднялись в его комнату. Хёнджин сел в кресло, Чонин — на край кровати. Джисон прислонился к стене.

— Ты не ответил, — сказал Чонин.

— Я и не собирался.

— Джисон.

— Слушай, — Джисон посмотрел на него. — Ты её бросил. Ты сам ушёл. Что тебе теперь не нравится?

— Мне ничего не нравится. Я просто хочу знать.

— Зачем?

Чонин замолчал. Хёнджин молчал, переводя взгляд с одного на другого.

Чонин сжал челюсть, но не стал спорить.

— Пойдём наверх, — сказал Джисон.

Они поднялись в его комнату. Хёнджин сел в кресло, Чонин — на край кровати. Джисон прислонился к стене.

— Ты не ответил, — сказал Чонин.

— Я и не собирался.

— Джисон.

— Слушай, — Джисон посмотрел на него. — Ты её бросил. Ты сам ушёл. Что тебе теперь не нравится?

— Мне ничего не нравится. Я просто хочу знать.

— Зачем?

Чонин замолчал.

— Ладно, — сказал он. — Не хочешь — не говори.

Он замолчал, но не ушёл. Смотрел в окно, засунув руки в карманы. Хёнджин переводил взгляд с одного на другого.

— Ты ревнуешь, — сказал Хёнджин.

Чонин повернулся к нему.

— Нет.

— Ревнуешь, — повторил Хёнджин спокойно. — Это нормально. Она твоя бывшая. Ты волнуешься.

— Я не волнуюсь.

— Тогда зачем ты спросил про «спите вместе»?

Чонин не ответил.

— Она не моя, — сказал он наконец. — Я сам ушёл. Я понимаю.

— Но ревнуешь, — сказал Хёнджин.

Чонин посмотрел на Джисона. Тот молчал, скрестив руки на груди.

— Присмотри за ней, — сказал Чонин.

— Я присматриваю, — ответил Джисон.

Чонин кивнул и вышел. Хёнджин остался.

— Он справится, — сказал Хёнджин.

— Знаю, — ответил Джисон.

Хёнджин встал, хлопнул Джисона по плечу и ушёл.

---

Рин

Я проснулась от того, что кто-то поправил плед. Открыла глаза — Джисон сидел рядом на корточках.

— Проснулась, — сказал он.

— Я уснула? — я села, потёрла глаза.

— Да. Хёнджин и Чонин приходили. Уже ушли.

— Чонин меня видел?

— Видел.

Я опустила глаза.

— Он спросил, спим ли мы вместе, — сказал Джисон.

Я замерла.

— Что ты ответил?

— Что не его дело.

Я выдохнула.

— Поехали, отвезу тебя, — сказал Джисон.

Я кивнула.

---

Дорога домой

В машине было тихо. Я смотрела в окно.

— Джисон, — сказала я.

— М?

— А мы спим вместе?

Он помолчал.

— Спишь ты в моей кровати. Я на диване.

— Это не ответ.

Он не ответил.

Машина остановилась у моего дома. Я вышла, не обернулась. Услышала, как двигатель завёлся снова, когда я уже закрывала за собой дверь.

От лица Джисона.

Пятница. Вечер

Она пришла в семь. Я перевязал руку, она уснула. Как всегда. Я накрыл её пледом, убрал аптечку.

Через час приехали Хёнджин и Чонин.

— Она спит? — спросил Чонин, кивнув на диван.

— Спит.

Мы поднялись наверх. Я закрыл дверь комнаты.

Чонин сел на кровать, Хёнджин в кресло. Я прислонился к стене.

— Джисон, — сказал Хёнджин. — Я серьёзно. Ты трахаешься с ней?

Чонин сжал челюсть, но промолчал.

Я смотрел на Хёнджина. Потом на Чонина.

— Нет, — сказал я. — Не трахаюсь.

— А что тогда? — спросил Хёнджин.

— Она приходит. Я перевязываю ей руку. Она спит.

— Зачем ей перевязка? — спросил Чонин. — Что с её рукой?

Я посмотрел на него. Потом на Хёнджина. Хёнджин молчал.

— Она порезалась, — сказал я.

— Порезалась? — Чонин нахмурился. — Как?

— Стекло разбила. Нечаянно.

Чонин смотрел на меня. Я смотрел на него.

— Ты врёшь, — сказал он. — Я знаю тебя.

Я промолчал.

— Джисон, — Чонин встал. — Что с её рукой?

— Она пыталась покончить с собой, — сказал я. — Неделю назад. Феликс привёз её ко мне. Я обработал раны. С тех пор она приходит на перевязки.

Чонин побелел.

— Когда?

— В тот вечер, когда вы расстались.

Чонин сел обратно на кровать. Смотрел в пол. Хёнджин молчал.

— Почему мне не сказали? — спросил Чонин.

— А что бы ты сделал? — спросил я.

— Я не знаю.

— Вот поэтому и не сказали.

— Ты в неё влюбился? — спросил он.

Я усмехнулся.

— Я не влюбляюсь.

— А что тогда?

— Я не знаю, — сказал я. — Может, мне просто не всё равно. Может, я чувствую себя виноватым. Может, я просто устал быть один.

Они молчали.

— Ты никогда не говоришь о чувствах, — сказал Хёнджин.

— А ты не спрашивай.

Хёнджин усмехнулся. Чонин встал.

— Ладно, — сказал он. — Я пойду.

Он вышел. Хёнджин остался.

— Он переживает, — сказал Хёнджин.

— Я знаю.

— Ты правда ничего с ней не делаешь?

— Правда, — сказал я. — Она не в том состоянии.

— А ты?

— А что я?

— Ты в каком состоянии?

Я не ответил.

Хёнджин ушёл. Я спустился вниз, сел в кресло напротив дивана. Она спала. Лицо спокойное, под глазами тени. Рука замотана свежими бинтами.

Я смотрел на неё и думал о том, что Хёнджин спросил про чувства. Я не знал, что я чувствую. Но знал, что если она перестанет приходить — мне станет пусто.

А я не люблю пустоту.

---

Она проснулась через час. Села, потёрла глаза.

— Кто-то приходил? — спросила она.

— Хёнджин и Чонин. Уже ушли.

— Они меня видели?

— Видели.

Она опустила глаза.

— Хёнджин спросил, трахаемся ли мы, — сказал я.

Она замерла.

— Что ты ответил?

— Правду.

— То есть?

— Что нет.

Она смотрела на меня. Я смотрел на неё.

— Хочешь? — спросил я.

Она не ответила.

— Я отвезу тебя, — сказал я.

Она кивнула.

---

Дорога

Мы ехали молча. Я смотрел на дорогу, она — в окно.

— Джисон, — сказала она.

— М?

— Ты поэтому спросил «хочешь»?

— Не знаю, — ответил я. — Может, да. Может, нет.

Она замолчала.

Я остановил машину у её дома. Она не выходила.

— Джисон, — сказала она.

— Что?

— Я приду завтра.

— Завтра суббота, — сказал я. — Перевязка в понедельник.

— Я не за перевязкой.

Я посмотрел на неё.

Она вышла из машины и ушла, не обернулась.

Я сидел и смотрел ей вслед. Потом завёл двигатель и уехал.

Не знаю, зачем она придёт. Но я буду ждать.

Я редко копаюсь в себе , мне это не нужно. Сейчас я просто не понимаю зачем делаю это, но, прекращать не буду.