глава 39

День

Я пришла к нему в три часа. Не знала, зачем. Просто вчера сказала, что приду, и пришла.

Джисон открыл дверь, посмотрел на меня, пропустил внутрь. Ничего не спросил.

Я разулась, прошла в гостиную. Села на диван. Он сел в кресло напротив. Молчали.

— Рука болит? — спросил он.

— Нет.

Он кивнул.

— Зачем пришла? — спросил он.

— Не знаю.

Он смотрел на меня. Я смотрела в пол.

— Вчера Чонин спросил про перевязку, — сказал он. — Я рассказал ему. Про всё.

Я подняла голову.

— И что он?

— Ничего. Ушёл.

Я кивнула. Почему-то не испугалась. Может, потому что уже было всё равно. Или потому что знала — Чонин не придёт. Не сейчас.

— Ты злишься? — спросила я.

— Нет.

— Почему?

— Потому что он должен был знать.

Я замолчала.

— Джисон, — сказала я.

— Что?

— Вчера ты спросил «хочешь?». Ты правда хотел?

Он посмотрел на меня долго.

— Не знаю, — сказал он. — Может, да. Может, нет.

— А сейчас?

Он не ответил. Просто сидел и смотрел. Я смотрела на него.

— Рин, — сказал он. — Я не умею в нежности. Я не буду говорить красивые слова. Я не буду обещать, что всё будет хорошо. Я не умею быть тем, кто тебе нужен.

— А кто мне нужен? — спросила я.

— Не знаю. Но точно не я.

Я встала, подошла к нему. Села на пол у его ног, положила голову ему на колено.

— А мне никто не нужен, — сказала я. — Я просто хочу быть рядом.

Он не оттолкнул. Не погладил. Просто положил руку мне на голову. И мы сидели так долго. В тишине.

---

Вечер

Мы сидели на кухне. Он пил кофе, я — чай. Молчали. Иногда он смотрел на меня, я отводила глаза.

— Оставайся, — сказал он.

— На ночь?

— Да.

Я кивнула.

Ночью он ушёл в свою спальню. Я осталась на диване, под пледом. Через час я не выдержала, встала, подошла к его двери. Постучала.

— Можно войти?

— Заходи.

Он лежал на кровати, смотрел в потолок. Я легла рядом — на край, подальше.

— Что ты делаешь? — спросил он.

— Не хочу одна.

Он не ответил. Через минуту его рука легла на мою талию. Просто лежала. Я закрыла глаза.

Утром он уже не спал. Смотрел на меня. Я открыла глаза и не отодвинулась.

— Ты смотрел? — спросила я.

— Недолго.

Я улыбнулась. Впервые за долгое время.

— Джисон, — сказала я.

— М?

— Мне здесь хорошо.

Он ничего не сказал. Но руку не убрал.

Лето. Жара

Июнь выдался душным. До экзаменов оставался ещё месяц, школа не спешила отпускать, но учителя уже почти ничего не задавали — только повторяли и запугивали. Город плавился в зное, и я приходила к Джисону почти каждый день. Это стало ритуалом: звонок в дверь, его равнодушное «открыто», и я внутри.

В его доме я впервые за долгое время снимала худи.

Сначала стеснялась. Стояла в прихожей, мяла край толстовки, не решалась. Джисон проходил мимо, бросал: «Жарко же. Снимай». И уходил на кухню.

Я снимала. Оставалась в тонком топе — с открытыми руками, со шрамами, которые уже затянулись розовыми полосами от запястья до локтя. Он смотрел. Не пялился, не отводил взгляд — просто видел. И ничего не говорил.

---

Обычный день

Я сидела на диване с учебником по математике, который не хотела открывать. Джисон сидел в кресле, листал что-то в телефоне. За окном гудел вентилятор, воздух был тяжёлым и липким.

— Не могу больше, — сказала я, закрывая книгу.

— Никто не заставляет, — ответил он.

— Надо. Экзамены в июле.

Он промолчал.

Я смотрела на свои руки. Шрамы розовели на бледной коже. Я почти привыкла к ним. Почти перестала их прятать. Здесь, в его доме — точно.

— Джисон, — сказала я.

— М?

— Мне нравится тут, с тобой

Он поднял на меня глаза.

— И что?

— Ничего. Просто.

Он вернулся к телефону. Я снова открыла учебник.

—

Вечер

Я осталась у него. Как часто бывало. Мы не спали вместе — я на диване, он в своей комнате. Но в эту ночь я не могла уснуть. Жара, духота, мысли лезли в голову.

Я встала, прошла на кухню, налила воды. Джисон вышел следом.

— Не спится?

— Нет.

Он сел за стол, я напротив.

— Рин, — сказал он. — Ты готовишься к экзаменам, ходишь ко мне, не режешь себя. Что ещё?

— Ничего, — ответила я.

— Тогда спи.

— Не могу.

Он смотрел на меня. Я смотрела на него.

— Ложись со мной, — сказал он.

— Что?

— Ложись. Спать. Не дрожи.

Я не стала спорить. Легла на его кровать, он лёг рядом. Не касались. Просто лежали в темноте, слушали вентилятор.

— Джисон, — сказала я.

— М?

— Почему ты это делаешь?

— Что?

— Пускаешь меня. Перевязываешь. Не прогоняешь.

Он молчал долго.

— Потому что мне не всё равно, — сказал он. — Хотя я хотел бы, чтобы было всё равно.

Я повернулась на бок, посмотрела на его профиль в темноте.

— Ты странный, — сказала я.

— А ты нормальная?

Я улыбнулась.

— Спокойной ночи, Джисон.

— Спи.

Я закрыла глаза. И уснула. Первый раз за долгое время — без кошмаров.

---

Утро

Я проснулась от того, что он вставал. Осторожно, чтобы не разбудить. Я не открывала глаз. Слышала, как он ходит по комнате, как открывает шкаф, как выходит.

Потом вернулся. Поставил на тумбочку кружку с чаем.

— Я знаю, что ты не спишь, — сказал он.

Я открыла глаза.

— Откуда?

— Дышишь по-другому.

Я села, взяла чай.

— Спасибо.

— За чай?

— За всё.

Он смотрел на меня. Потом вышел.

Я сидела на его кровати, в его футболке ведь забыла свою , пила чай и думала о том, что жизнь, кажется, потихоньку налаживается. Не так, как я хотела. Но хотя бы так.

Я осталась в его кровати. Футболка пахла им — табаком и чем-то свежим. Я сжала край, закрыла глаза и не спала, просто лежала, слушая тишину.

Внизу хлопнула дверь. Голоса. Джисон, потом ещё кто-то. Я не разобрала слов, только общий шум.

— Поднимайтесь, — услышала я голос Джисона. — Я сейчас.

Шаги застучали по лестнице. Я не придала значения — наверное, он имел в виду гостевую. Но друзья, по привычке, пошли в его спальню.

Дверь открылась.

Я села на кровати, поправляя сползшую футболку. Первым зашёл Хёнджин. Увидел меня — замер. Позади него Феликс. А за Феликсом — Чонин.

Я смотрела на них. Они смотрели на меня. На мои руки — открытые, без худи, без защиты. Шрамы розовыми полосами тянулись от запястий почти до локтей. Перебинтованная рука выделялась на фоне старой футболки Джисона. Футболка была большой, сползала с плеча. Мои волосы растрёпанными, я даже не причесалась.

Чонин смотрел на мои руки. Я видела, как побелели его костяшки. Он сжал кулаки, потом разжал.

— Рин, — сказал он. Голос был тихим.

Я не ответила.

Феликс первым пришёл в себя. Он перевёл взгляд с моих рук на лицо, потом на дверь, где должен был появиться Джисон.

— Джисон, — позвал он. Не громко.

Джисон появился через секунду. Увидел, что дверь в его спальню открыта, заглянул внутрь. Остановился. Посмотрел на нас всех.

— Я сказал «поднимайтесь», — сказал он. — В гостевую.

— Мы поняли, — ответил Феликс. — Уже.

Хёнджин молчал. Он смотрел на меня. Не на шрамы — в глаза.

— Ты в порядке? — спросил он.

Я кивнула.

— Врёшь, — сказал он.

— Немного.

Хёнджин кивнул и вышел в коридор. Феликс и Чонин тоже.

Джисон повернулся ко мне.

— Ты как?

— Нормально.

Он сел на край кровати, посмотрел на мои руки.

— Они видели. Всё.

— Я знаю.

— Боишься?

— Нет, — сказала я. — Уже нет.

Он кивнул.

— Иди умывайся. Я их займу.

Я встала, прошла в ванную. Посмотрела на себя в зеркало — бледная, растрёпанная, в его футболке. Шрамы на руках розовели на свету.

Я не спрятала их. Потому что прятать уже не было смысла.

Когда я вышла, в гостиной было тихо, Чонин и Феликс о чем то тихо говорили, все заняты своим.

Я поднялась в спальню Джисона и попыталась уснуть, не выходило.