глава 35. С любовью,Рин

После уроков

Я вышла из класса последней. Не потому что хотела — просто не могла заставить себя встать раньше. Чонин уже ушёл. Я видела, как он собрал вещи и вышел, даже не взглянув в мою сторону.

В коридоре я заметила, как Хёнджин и Джисон перехватили его. Что-то сказали. Чонин кивнул, и они ушли вместе.

Я осталась одна.

Живот болел. Месячные напоминали о себе тупой тянущей болью внизу. Я была злой. Злой на родителей, которые вернулись. Злой на Йеджи, которая сидит на моём месте. Злой на Чонина за то, что он не прогнал её. Злой на себя — за то, что я вообще всё это чувствую.

Я вышла из школы и пошла домой. Одна.

---

Дорога домой

Шла медленно. Не хотелось возвращаться. Не хотелось видеть мать, которая спросит про оценки. Не хотелось слышать отца, который молчит громче любых слов.

Живот болел сильнее. Я остановилась у лавочки, присела. Сжала зубы.

«Почему всё так? Почему я не могу просто быть нормальной? Почему у меня постоянно что-то болит, что-то не так, что-то идёт не по плану?»

Я сидела несколько минут, потом встала и пошла дальше.

Дома меня встретила тишина. Мать была на кухне, отец в кабинете. Никто не вышел в коридор. Я прошла в свою комнату, закрыла дверь и легла на кровать.

Свернулась калачиком, поджала колени к животу. Глаза щипало, но я не плакала. Потому что если начну — не остановлюсь.

Я достала телефон. Написала Чонину: «Ты где?»

Он ответил через несколько минут: «У Джисона. Потом напишу»

Я смотрела на экран и чувствовала, как внутри закипает злость.

«Он там с ними. А я здесь одна. С больным животом и родителями, которым на меня наплевать»

Я не ответила. Отбросила телефон в сторону и закрыла глаза.

Мне было плохо и грустно.

Чонин

Они сидели в комнате Джисона. Отец за стенкой работал — им было плевать. Джисон разлил виски, Хёнджин откинулся на спинку стула.

— Рассказывай, — сказал Хёнджин.

Чонин выпил половину стакана залпом.

— Рин уехала домой. Родители вернулись. Теперь она там.

— И что? — спросил Джисон.

— В школе она сидит в другом ряду, потому что Йеджи заняла её место. Я её почти не вижу. А когда вижу — она холодная. Смотрит на меня так, будто я виноват.

— В чём? — спросил Хёнджин.

— В том, что Йеджи рядом сидит. В том, что я не прогнал её.

— А почему не прогнал? — спросил Джисон.

— Потому что это было бы странно. Она просто села на свободное место.

Хёнджин усмехнулся.

— У тебя проблемы с башкой, если ты не можешь сказать девушке «пересядь».

Чонин допил стакан.

— Это не единственная проблема. Последнюю неделю мы вообще не спали вместе. У неё месячные были. Она чувствовала себя плохо, я чувствовал себя так же. Она постоянно ныла, я её успокаивал. Она не ела — я готовил. Она молчала — я пытался её разговорить. А в ответ — ничего.

— Она тебя не трахала, и ты расстроился? — спросил Хёнджин.

Чонин посмотрел на него.

— Не в этом дело. Я устал. Я постоянно забочусь, а она всё равно в этом состоянии. Я не могу её вытащить. А теперь она ещё и холодная.

Джисон откинулся на спинку стула, задумался.

— Слушай, — сказал он. — Ты не её нянька. Она взрослый человек. Если она не хочет менять своё состояние — ты её не переделаешь.

— Она хочет, — сказал Чонин. — Но не может.

— Тогда пусть идёт к врачу, — сказал Хёнджин. — Или к психологу. Ты не обязан тащить её на себе.

— Я её парень.

— И что? — Хёнджин поднял бровь. — Парень — это не спасательный круг. Ты помогаешь, но если она тонет — ты не должен тонуть вместе с ней.

Чонин замолчал.

— Ты её любишь? — спросил Джисон.

— Да, — ответил Чонин.

— Тогда скажи ей всё это. Не ной, а объясни. Что ты устал. Что тебе нужна её поддержка. Что ты не можешь быть единственным, кто тащит отношения.

— Она расстроится, — сказал Чонин.

— И что? — Хёнджин усмехнулся. — Пусть расстраивается. Зато узнает правду.

Джисон разлил ещё.

— Так ну и на счет секса, — сказал Хёнджин. — Ты говоришь, неделю не было? Плохо. Когда увидитесь — трахни её так, чтобы забыла про всё. Может, поможет.

— Хёнджин, — сказал Чонин.

— Что? Я серьёзно. Иногда оргазм лучше любого разговора.

Джисон усмехнулся, но не возразил.

Чонин выпил.

— Я просто хочу, чтобы всё было как раньше. Чтобы она была рядом. Чтобы я мог её обнять и не чувствовать себя виноватым.

— Тогда делай что-нибудь, — сказал Джисон.

Чонин кивнул.

Он достал телефон. Посмотрел на сообщение Рин. Она не ответила на его последнее.

Он написал: «Завтра встретимся. Поговорим»

Через минуту пришёл ответ: «Хорошо»

Одно слово. Как всегда.

Чонин убрал телефон. Хёнджин хлопнул его по плечу.

— Держись. Если она тебя любит — поймёт. Если нет — найдёшь другую.

— Не хочу другую, — сказал Чонин.

— Тогда терпи, — сказал Джисон.

Чонин допил виски. Захотелось домой. Не к себе а к ней. Но он не мог.

Он остался сидеть с ребятами и пить. Потому что ничего другого не оставалось.

Среда. Утро

Я пошла в школу, как обычно.

На перемене я вышла в коридор. Позвонила матери.

— Мам, можно я завтра останусь дома? Голова болит, и живот.

— А учёба? — спросила она.

— Всё в порядке с учёбой. Я оценки исправила.

Она помолчала.

— Ладно. Но чтобы в пятницу была.

— Хорошо.

Я сбросила звонок и выдохнула.

---

Среда. Школа

Чонин сидел с Йеджи. Как всегда. Она что-то говорила, он кивал. Я села на своё место — в другом ряду — и смотрела в учебник.

Он не подошёл ко мне ни разу за день. Я не подошла к нему.

Мы переписывались вечером.

«Как ты?» — написал он.

«Нормально» — ответила я.

«Завтра увидимся?»

«Нет. Я дома. Попросилась остаться»

«Понял»

Коротко. Сухо.

Я смотрела на экран и чувствовала, как между нами растёт стена. Я не знала, как её разрушить. И, кажется, он тоже.

---

Четверг. Рин

Я проснулась поздно. Живот болел, но не сильно. Голова была пустой.

Я лежала в кровати, смотрела в потолок и не хотела ничего делать. Сынмин написал: «Может, погуляем?» Я ответила: «Не могу. Плохо себя чувствую». Он не стал уговаривать.

Я провела день в телефоне. Листала ленту, смотрела в стену, думала о Чонине.

Он не писал. Я не писала.

Я скучала по нему очень, но не знала, как выйти из этого состояния, что говорить ему, что он будет говорить? Как он там?Как там мой мальчик с которым я провела последний месяц своей жизни? С которым я спала, дурачилась, находилась везде и проводила время. Как там мой заботливый и милый Нинни?

Эти мысли добили меня, я расплакалась, я хочу к нему сейчас. Но я не знаю, как это будет и стоило бы оно того?

---

Четверг. Чонин

После школы он остался с Хёнджином и Джисоном.

— Ну что? — спросил Хёнджин. — Поговорил с ней?

— Нет, — ответил Чонин. — Она сегодня дома.

— А ты?

— А что я? Не могу приехать к ней домой. Родители.

Джисон молчал.

— Ты понял уже? — спросил он наконец. — Что ничего не изменится? Она не идёт на контакт. Ты не идёшь. Вы оба просто ждёте, что всё само рассосётся.

— Не рассосётся, — сказал Чонин.

— Вот именно, — сказал Хёнджин. — Либо ты делаешь что-то, либо забиваешь.

— Я не могу забить, — сказал Чонин.

— Тогда делай.

Чонин выдохнул.

— Сегодня вечером попробую поговорить.

---

Четверг. Вечер

Чонин написал мне: «Можешь выйти?»

Я удивилась. Посмотрела в окно — он стоял у подъезда.

Я вышла, заплаканная и растрепанная. Мы стояли на улице. Холодно, ветер. Я куталась в толстовку, он — в куртку.

— Привет, — сказал он.

— Привет.

Мы молчали. Я не знала, что сказать. Он — тоже.

— Как ты? — спросил он.

— Нормально. А ты?

— Не плохо.

Мы снова замолчали. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри всё сжимается. Он стоял в двух шагах, но между нами была пропасть.

— Ты хотел что-то сказать? — спросила я.

Он помолчал.

— Не знаю, — ответил он. — Просто хотел увидеть тебя.

У меня защипало в глазах.

— Увидел, — сказала я.

— Да.

Мы постояли ещё минуту. Потом он сказал:

— Иди домой. Холодно.

Я кивнула и ушла.

Разговора не получилось. Мы даже не попытались. Потому что не знали, с чего начать. И боялись того, что будет дальше.

---

Пятница

Я не пошла в школу. Мать была на работе, отец — в кабинете. Я сидела в своей комнате и смотрела в стену.

Чонин не писал. Я не писала.

Вечером я достала телефон и долго смотрела на наш диалог. Последнее сообщение — его «Спокойной ночи» в четверг. Я не ответила.

Я знала, что что-то должно произойти. Что так не может продолжаться. Но я не знала, что делать.

Поэтому я просто ждала.

---

Суббота. Утро

Чонин написал: «Встретимся? Надо поговорить»

Я смотрела на эти слова и чувствовала, как внутри всё падает.

«Надо поговорить» — это никогда не заканчивается хорошо.

Я ответила: "Хорошо, где?"

"я подойду к твоему дому, через час"

Я оделась. Белая рубашка, чёрные брюки. Посмотрела в зеркало. Бледная, глаза грустные.

Я вышла из дома.

Знала, что этот разговор изменит всё. Но не знала — в какую сторону.

И боялась.

Я вышла из дома и закрыла за собой дверь. Чонин стоял у дороги, руки в карманах, взгляд в землю. Поднял голову, только когда я оказалась рядом.

— Привет, — сказал он.

— Привет.

Мы помолчали. Ветер дул в лицо, я куталась в тонкую толстовку. Холодно было не от погоды.

— Рин, — начал он. Голос ровный, но я слышала, как он срывается. — Я не могу больше так.

— Как — так? — спросила я. Пальцы замёрзли, но я не прятала их.

— Так. Мы не разговариваем. Мы почти не видимся. Между нами ничего нет.

— Есть, — сказала я. — Я здесь. Я стараюсь.

— Стараешься? — он посмотрел мне в глаза. — Ты ничего не делаешь, ты плачешь, ты не хочешь гулять. Я не могу тебя вытащить. Я устал. Я не знаю, что делать.

— Ты хочешь расстаться? — спросила я прямо, и голос дрогнул.

Он замолчал. Я смотрела на его сжатые губы, на кадык, который дёрнулся, когда он сглотнул.

— Я не хочу, — сказал он тихо. — Но я не вижу другого выхода.

У меня задрожали губы. Я пыталась сдержаться, но слёзы уже подступали к глазам.

— То есть ты меня бросаешь, — сказала я, и голос предательски сломался.

— Я не бросаю, — он провёл рукой по лицу. — Я не знаю, как это назвать. Но мы оба мучаемся. Я не могу тебе помочь. Ты не можешь помочь мне.

— Ты меня разлюбил? — спросила я, и слёзы потекли по щекам. Я не вытирала их.

Он посмотрел на меня. В его глазах тоже блестело.

— Нет, — сказал он. — Но любви недостаточно. Я устал. Я не могу тащить нас двоих. А ты не можешь идти сама.

Я всхлипнула. Не смогла сдержаться.

— Ты прав, — сказала я сквозь слёзы.

Он вздрогнул.

— Что?

— Ты прав. Я не могу идти. Я даже не знаю что мне нужно сделать.

— Рин…

— Всё, — я сделала шаг назад, к двери. — Всё, Чонин. Хватит.

— Ты не хочешь поговорить?

— А о чём? Ты уже всё сказал. Я всё поняла.

Он шагнул ко мне, но я подняла руку.

— Не надо. Пожалуйста. Если ты меня сейчас обнимешь — я не смогу зайти в дом. А мне нужно зайти.

Он остановился. Опустил руки.

— Прости, — сказал он.

Я развернулась, открыла дверь и зашла в дом. Не обернулась.

Дверь закрылась. Я прислонилась к ней спиной и сползла на пол. Слёзы текли ручьём, я даже не пыталась их остановить.

Чонин ушёл. Я знала — ушёл.

Я сидела на холодном полу в прихожей, обхватив колени руками, и плакала так, как не плакала никогда.

Он сказал «любви недостаточно».  А я не знала как вернуть эту любовь