60

Они разделились неподалёку от земель Фая.

Фаэр был удивительно тактичен, не позволяя оставшимся дома ученикам наблюдать, как два бывших недруга чуть ли не под ручку спокойно шествовали по орденским тропам после одного совместного путешествия. Или, может быть, у него взыграла ответственность и жажда поскорее предстать перед своими воспитанниками? Хотя бы чтобы проверить - дома ли старшие и добралась ли до павильона младшая, а не затерялась среди чужих учеников, как хитрая лиса.

Захотелось длинно и драматично вздохнуть и прижать ладони к лицу. Фай ограничился рукавом, хотя его вряд ли кто-то видел настолько издалека и мог бы осудить.

Волнение, которое он слабо испытывал от возвращения в орден, теперь неумолимо нарастало. К Фаю будто вернулась вся взваленная на него ответственность - притворяться другим человеком, быть хорошим учителем для тех, кто и так знает иногда побольше него, а также сдержать данное себе обещание и защитить собственных учеников от любых напастей за пределами школы.

И пусть часть с притворством была вовсе не обязательна, Фай знал это, он читал это в Системных свитках... ему было слишком нервно показаться перед теми, кто видел его нынешнего лишь мельком и был так или иначе привязан к своему сумасбродному наставнику.

С трудом заставив себя двинуться по протоптанной дорожке, вскоре Фай снова остановился на границе тренировочной площадки. Ученики устроили суету. Младшие носились вокруг тех, кто вернулся с задания, на плечах Бо Чэна буквально уже сидел какой-то восторженный ребенок, а другие старшие пытались поспешно прибраться. Хотя Фай не сказал бы, что повсюду царила разруха, какой можно было ожидать от оставленных дома на время подростков. Скорее уж всё выглядело так, будто одни ученики просто побросали всё, чем занимались, буквально на землю, и бросились приветствовать друзей. Разве же это беспорядок?

Фай невольно фыркнул в рукав и широко улыбнулся.

И тогда его заметили. Ученики на мгновение замерли в неловком оцепенении, а после просто бросились в его сторону с единодушным:

– Учитель Фай вернулся!

Его моментально окружили. Фай видел только колеблющийся кружок блекло-синих одежд, мягких пучков на тёмных волосах и неожиданно растроганных лиц. Невольно Фай потянулся погладить кого-то одного по волосам, и его мигом потянули за ткань рукава, чтобы привлечь внимание и ласку на всё новых, и новых учеников. Раздался сдавленный смех, когда под руки Фая полезли даже те, с кем он был на задании.

– Учитель Фай, а вы привезли что-то из другого города?

– Учитель Фай, а это правда, что вы перестали вести себя как важный павлин?

– Н-не шутите так про учителя Фая!

Но Фай только закивал и почувствовал, как его на его плечи перестал давить вес нервозности и сомнений. Пусть он не знал половину этих детей в лицо, пусть на нём всё ещё была огромная ответственность за них всех... этот тёплый приём позволил ему признать:

– Я и правда вёл себя немного как важная гордая птица. Но не теперь, обещаю.

Ученики от его слов заметно заробели, но будто бы не удивились. Лишь дружно потянулись ближе и затараторили новые вопросы, и от этого сердце Фая, который никогда прежде не испытывал любви сродни отеческой, немного заныло.