42

Возобновилась их фальшивая прогулка, разговоры с местными, а потом и персоналом дорогой чайной, где особо любопытным клиентам посетовали на гулявший по крышам в ночи призрачный ветер. Вероятно наводить мистическую атмосферу здесь привыкли и зазорным это не считали. Фай заметно смутился, Фаэр же восторженно внимал байкам, которые уже успели обрасти подробностями.

– То был очищающий танец огненной девы и сумрачного монаха, - со знанием дела поведала им разносчица. - Потому наше заведение благословлено на долгие годы работы.

Девушка гордо подняла голову, но тут же почтительно склонила её перед посетителями, один из которых уж очень явно интересовался всякими сказочными историями, но смотрел взглядом настолько лисьим, что в нём того самого "сумрачного монаха" не признала бы ни одна живая душа. Фай тихо улыбнулся в собственный рукав. Вот уж в нём признать нечто нетипичное "огненное" было несложно, но образ тихого спутника городского повесы тоже мало подходил романтичной легенде. Да и стали бы её главные герои являться в чайную, на которую забирались в ночи и плясали, по чужим словам?

Фай припомнил ночь и про себя признал, что вымышленная история двух защитников, спустившихся с горы и с закатного неба ради одного-единственного танца - немного меркла для него по сравнению с действительностью. Ведь этот момент принадлежал лично ему.

Так два невольных защитника города продолжили собирать слухи и догадки.

Оставалось ещё одно не исследованное место, имевшее значение в "Безбрежной силе ивовой ветви". Та самая сеть колодцев, что по упоминаниям о городе Цуйшэн уже подвергалась нападкам тёмных сил.

На колодец они скорее натолкнулись случайно, но оба бросились к нему так, будто умирали от жажды. Или от любопытства, уж слишком бодро они вдвоём устроили на него набег. Выглядело сооружение добротно и даже празднично иначе Фай сказать не мог. Цельный каменный обод, чистый и не повреждённый временем. А над ним - резной навес из тёмного дерева, напоминавший небольшую беседку. Было очевидно, что местом этим часто и с удовольствием пользуются, настолько хорошо возле него поддерживали порядок.

Они склонились над колодцем синхронно, вглядываясь в его глубину. Тёмную спокойную воду было не разглядеть, но ощутимо пахло сыростью и мокрым камнем, так что он точно был далёк от засыхания. Проверить это удалось с помощью простого бамбукового ведра и длинной верёвки, что были оставлены под навесом, возможно для таких вот забредших в город туристов.

Позволив Фаэру заниматься физической работой, Фай мысленно закатал рукава. Его идея состояла в следующем:

– Если освещённые колодцы по сей день в порядке, значит тёмная тварь ещё не успела коснуться своей энергией подземных вод. Может, чудом. Может, потому что это создание предпочитает осушать не воду, а сами города.

– О, такого мы точно не позволим, дорогой друг, - отозвался Фаэр, вытаскивая на бортик заполненное ведро. - Прошу.

Он галантно уступил место Фаю. Тот прикрыл глаза, располагая ладони над поверхностью, словно какая-то гадалка над хрустальным шаром. Проговорил:

– Сложно поверить, что существо, проползшее через многие земли, так и не зацепило собой никаких потоков энергии, тёмных или светлых.

А ведь оно могло нарушить экосистемы ни одного города, располагайся они ближе друг к другу.

Фаэр, явно опиравшийся локтями о борт колодца, только неопределённо хмыкнул:

– Мест с сильными потоками энергии не так уж много и почти все облюбованы орденами магов силы духа. Так что этому месту скорее не повезло быть настолько наполненному и облюбованному сразу тремя.

Фай вздохнул разочарованно. Ему хватило всего одной зачарованной нити, чтобы создать из ниоткуда чистейшую каплю пресной воды. Она мигом смешалась с жидкостью в ведре, но Фай всё равно чувствовал её отдельно от всех, как своё творение. В его фантазии она была то жемчужиной, что опустилась на самое дно, то проворной рыбкой, сновавшей в миниатюрном озере, то поднимающимся на поверхность пузырьком, который лопнул под его пальцами, лишившись призрачной оболочки.

Фай покачал головой, открывая глаза.

– Нет. Никаких примесей, лишь чистая вода, нетронутая тёмной энергией, - он улыбнулся, будто в этом было его личное счастье, а не достижение прошлой экспедиции в Цуйшэн. - Мне стало немного спокойнее. Не нужно созывать горожан и рассказывать об ужасах отравленной воды, а можно тихо и незаметно продолжать...

– Прогуливаться ночи напролёт вдвоём.

Фай сделал вид, что не заметил чужого самодовольства. Его радовало, что Фаэр вернулся к своей прежней неуязвимой версии, пусть это часто и смущало его.

Они так и рыскали по городу, разглядывая высокие дома на предмет покосившихся стен, изучали торговые улочки и даже оставили очередные послания всем трём орденам, сообщив, что школа при священном разломе приняла просьбы о помощи от горожан и займётся изгнанием нечисти. Хотелось, конечно, возмущённо написать им честное: "Эй, у вас тут под городом гигантский червь", но после всей подготовительной работы даже не амбициозному Фаю было жаль отдавать это дело в чужие руки.

А ночью всё повторилось вновь. Собственное алиби перед владельцем и посетителями гостиницы. Спуск из окна, правда в этот раз сразу на руках Фаэра, а не силами магии Фая. Погоня за тварью с целью окончательно обнаружить её логово и не дать обрушить ни одной новой стены.

Наткнувшись на несносное создание, Фай попытался практически сесть твари на хвост. Рассредоточил капли воды, подобно вееру, а едва одна из них коснулась единственного движущейся под городом нечисти, прочие устремились к ней, вытягиваясь в ленту. Фай старался не упустить её конец, пока тварь не успокоилась и не замерла окончательно. Тогда он сумел осторожно поднять водную ленту, порядком истончившуюся, до самой поверхности, и там наткнулся на стык камня и прочного дерева. Границу между городскими воротами и северной священной горой.

Возвращались в этот раз поспешнее. Они знали, что тварь уже утомилась на сегодня от их погони, а на следующее утро обещали показаться ученики, которых не хотелось расстраивать опозданиями. Комната встретила их приветливо распахнутым окном, но темнотой из-за незажжённого светильника.

Фай медленно спустился из объятий, уже ставших привычными и откровенно комфортными. В темноте он помедлил, не отстранившись сразу на приличное расстояние. Пауза ощущалась трепетно. И уместным казалось осторожно взяться за чужую руку, удачно поймав ладонь, и честно признаться:

– Мне понравилось проводить этот день... каждый из этих дней с тобой.

И пусть этот точно был выход из характера, Фаэр должен знать, что теперь к нему не относятся, как к врагу. Фай понимал, что будет вынужден искать другие пути спасения своей жизни, кроме соблюдения прописанного в тексте книги противостояния. Но сейчас это не казалось таким уж важным.

Фаэр же сперва откликнулся прикосновением. Погладил неуверенную ладонь Фая большим пальцем. Улыбнулся, судя по голосу:

– А ты посмелел, мой дорогой друг, даже признался...

Фай неловко кашлянул и хотел было смущённо отвернуться, но всюду и так была темнота. Возможно стоило оставаться в ней и до самого рассвета не видеть чужого лица. Но Фай выбрал не пасовать сегодня перед трудностями и, несмотря на свою возможную красноту, попросил:

– Зажжешь свет?

Свет пришёл вместе с магией, а интимность момента отчего-то не испарилась. Особенно когда Фаэр с мягкой интонацией спросил:

– Будем готовиться ко сну, верно?

– В-верно...

Фай запнулся. Это звучало в его голове так, будто они сознательно лягут сейчас не просто в одну кровать. А лягут именно вместе и...

Фаю пришлось уговорить себя дышать ровнее, а то Фаэр уже пальцами свободной руки нагло коснулся его подбородка, чуть приподнимая голову.

– Тогда поторапливайся, я не хочу ждать тебя в постели слишком долго, - улыбнулся он.

А Фай никогда так быстро не сбегал. Он пытался как можно скорее перетерпеть смущение, переодеться, скользнуть потом под одеяло и отвернуться от этого невозможного! Который после всех подшучиваний посмел ему на ухо отчётливо сказать:

– Спокойной ночи, молодой господин Фай, - а после похлопал его по бедру через одеяло.

Но Фай сквозь свою обычную панику заметил одну крошечную деталь, которая затопила его сердце мёдом. Прядь чужих вновь распущенных по-домашнему волос задела щёку Фая от того, как близко к нему наклонился Фаэр. Его затопила тихая нежность.

Должно быть поэтому следующее пробуждение было не таким стыдным.

Фай в этот раз проснулся задолго до рассвета и был по-прежнему повернут лицом к краю кровати. Фаэр ещё спал. Спал, прижимаясь лбом к его плечу. Забавно, мило и безопасно, так подумал Фай, но сам же признал про себя иное. Безопасно для всего, кроме его сердца, которое изо всех сил хотело, чтобы он обернулся.