39

Днём они отправились осматривать город.

Фай искренне полагал, что ему тяжело дастся даже выход из гостиницы как и внимание её хозяина. Но так было лишь до того момента, когда он повёл себя смелее и ревнивее обычного, стыд перед самим собой оказался сильнее стыда перед окружающими. Потому он практически проплыл мимо посторонних, старательно не глядя в их сторону и позволяя Фаэру галантно конвоировать его прочь. Кажется кто-то присвистнул ему вслед, приговаривая:

– Вот же гордая и уверенная пташка.

Но он только сложил руки перед собой, взмахнув широкими рукавами. Мол, вот вам пташка, дивная и нездешняя, можете полюбоваться. Правда любоваться позволил себе разве что Фаэр, успевший и Фая вперёд пропустить на светлую улицу, и на обидчиков его выразительно шикнуть. А после и вовсе превратился в саму обходительность.

Замерев снаружи гостиницы, на довольно широкой, но не людной улице, Фай подумал - а ведь Фаэр прекрасно справляется с ролью получившего своё, но продолжающего ухаживания повесы. И почти сразу споткнулся и почувствовал, как его аккуратно придержали за талию и подхватили под локоть. Мысли как-то сами собой свернули с благочестивой дорожки. Какие уж там игры и роли, если Фаэр целенаправленно не отлипал от него всю поездку и старательно оберегал временами.

Фай коротко прикрыл лицо рукавом. Только слишком много думать об этом ему сейчас не хватало!

Фаэр вопросительно взглянул на него:

– Неужели мой дорогой друг жалеет, что не носит с собой веера?

– Твой дорогой друг не настолько изящен, чтобы управляться с ним. Спустя пару мгновений уже уронил бы его или стукнул себе по лицу, - признал Фай. - Рукав хотя бы мягче и всегда под рукой.

Фаэр взглянул на него лукаво:

– Наставник Фай не настолько неуклюж. К тому же, обронённое я мог бы поднять так, что тебе бы понравилось.

Фай на это откровенно сбился с шага. Вновь. Перед внутренним взором сразу же предстала картина, где Фаэр нарочно опустился бы перед ним на колено, чтобы поднять и отряхнуть веер. Что-то неимоверно глупое и клешированное, но всё равно сработавшее бы на нём моментально. Фай покрепче прижал рукав ко рту, надеясь, что ему только кажется ощущение растекающегося по коже жаркого румянца.

Фаэр тем временем не останавливался:

- А удар по лицу... это действительно было бы некстати. Мне не по вкусу, когда на твоём лице выражение неудовольствия.

Здесь Фай уже захотел поспорить:

– Да неужели? Даже когда наставник Фаэр старается бессовестно подразнить меня?

Фаэр рассмеялся, до того открыто и искренне, что Фай проигнорировал даже то, что тот снова ненавязчиво притиснул его к себе.

– А разве я дразню тебя, наоборот, не ради удовольствия? - он коротко ткнул пальцем в середину груди Фая. - И твоего, и моего.

У Фая зачесались руки. Схватить этого невозможного человека за щёки и как следует мстительно... то ли ущипнуть, то ли погладить. Фай отвернулся, но Фаэр будто того и дожидался, мигом шепнув ему на ухо:

– Скажешь, что это не так?

Фай, разумеется, ничего не сказал.