27

Фаю легко было согласиться с планом "обсудим дела, а потом отправимся на разведку". Вот только после его согласия комната надолго погрузилась в тишину. Проявлять инициативу и лезть с советами в историю, которую он не совсем понимал, Фай опасался. Он боялся как сказать лишнее и прослыть непонятно откуда взявшимся предсказателем оригинальной истории, так и сболтнуть совершенную глупость, которая заставит его напарника недоумевать - как он вообще дожил до своих лет. Фай поджал губы.

Фаэр также не торопился помогать. Он не высказывал своего мнения, не задавал наводящих вопросов, а выглядел как тот самый избалованный и ленивый пьяный юноша, что притащил благородного друга на ночёвку. Только и бросал на Фая лукавые взгляды, будто выжидал, когда тот не выдержит первым.

Возможно, их соперничество вблизи выглядело именно так? Не кто победит, а кто первым сдастся перед актёрскими способностями другого.

Будь здесь оригинальный Фай, хватило бы у него выдержки не устроить сцену, не схватить Фаэра за ворот верхнего халата и не встряхнуть его как следует? Как ни странно, сейчас Фаю казалось, что его предшественник был куда менее порывистым, чем он пытался показать. Может он не вёл себя как совсем хитрый и расчетливый, но его вспышки ярких эмоций явно не были бесконтрольными. Должно же было остаться в его теле, в его силе нечто такое, что Фай чувствовал бы на своей шкуре и вопреки своему характеру. Но внутри затаилась тишина, укрывающая бурю где-то слишком глубоко. А если так... значит, ему самому предстояло выбирать, в какие моменты изображать из себя яркое рыжее пламя, а в какие можно позволить себе не играть и оставаться молчаливым и мягким огоньком.

И угораздило же его учиться всему этому прямо наедине с тем человеком, кто больше всех сталкивался со всеми сторонами его характера! Что ж, по крайней мере, до этого момента Фаэра ничто не смущало.

Фай вздохнул и замахал на себя ладонью, немного жалея, что у его персонажа не предполагалось никакого веера. Конечно, это наверняка выглядело бы слишком неловко и совсем не изящно, но близость с огненным магом плохо сказывалась на его самочувствии.

Немного задумавшись и прикинув свои силы, Фай попробовал потихоньку потянуть нить магии из собственного рукава, обращая её в прохладный ветер, что потянулся от запястья к ладони. Нить истаяла не слишком быстро, и ему полегчало. Фаэр же развернулся на постели, явно чувствуя себя удобно и свободно. Заблестел глазами. Улыбнулся с уже какой-то хищной ноткой.

– Мой дорогой друг наконец не стесняется показывать при мне свою силу, как мило, - протянул он.

Фай почувствовал, как от магической прохлады или не только её - у него по плечам пробежали мурашки.

– Предлагаешь сделать вид, что я не пользовался силой воздуха ещё в дороге? - Фай старался, чтобы его голос звучал недоверчиво и немного гордо. Но быстро понял, что интонация получилась скорее раздосадованной и капризной. Голос Фая, ещё и смягчённый недавним знакомством со здешним вином, играл с ним злую шутку. Однако он знал, что эти слова были правдивы. Какой смысл Фаэру был шутить про недотрогу Фая, что скрывает магию, если они протягивали нить связи между собой? Этот человек лишь дразнил его и ничего больше.

– Твоя правда, - согласился Фаэр, пожал плечами и всё же не удержался от продолжения. - Но хотелось бы наблюдать такое чаще. Как в ученические времена, когда все мы были вынуждены пользоваться силами постоянно. Я бы смотрел на твою магию так же, как Хэ Юмин на свой фонарь с огоньком Сяо Мэйлян...

Фай не сдержал улыбки.

Он прекрасно помнил эту сцену-воспоминание из оригинального романа. Росшие под крылом одного наставника главные герои были очевидно близки с детства и нежно заботились друг о друге в мелочах. Хэ Юмин, серьёзный и собранный с юных лет, удивительно долго умудрялся скрывать от окружающих свою боязнь темноты. И всё же светлая и добрая Сяо Мэйлян заметила это и начала тайком упражняться. Её магия силы духа огня тогда не пылала до небес и не подчинила бы и небольшой костёр во дворе. Но она научилась другому - держать осколки своей силы в форме небольших негаснущих сгустков тепла и света. Наставник показал ей, как собирать бумажные фонари с этим огнём внутри, и один такой фонарь навсегда остался ночником в комнате Хэ Юмина. Её частичка всю историю была рядом с ним, охраняя его покой и согревая. Потому когда Сяо Мэйлян годы спустя вновь увидела этот горящий фонарь в чужом павильоне - она, уже взрослая и влюблённая, не могла не растрогаться.

Фай почувствовал, как он сам разомлел и растаял от фрагмента чужой истории любви. Ему казалось удивительным лишь то, что Фаэр запомнил такую деталь о своих соучениках. Возможно и ему ненавязчивая трогательная романтика оказалась не чужда.

Задумавшись и замечтавшись, Фай не сразу понял, что изменилось. Чужая ладонь плавно приблизилась к нему по одеялу, и Фаэр накрыл его прохладные пальцы своими горячими.

– Я правда буду смотреть так же! - горячно и порывисто пообещал он.

А Фай так и замер, не до конца вынырнув из чужих романтических переживаний. Что-то странное происходило прямо сейчас, и это настолько сбило его с толку, что он только и шепнул потерянно:

– Л-ладно?

Пальцы Фаэра дрогнули и сжались сильнее. Это не ощущалось болезненно или неудобно, лишь удивительно успокаивающе тепло. По чужим глазам Фай прочитал твёрдое: "Я навсегда запомню это. И ты запомни."

И знать бы Фаю, во что он ввязался.