26

Комната, которую Фаэр отпер, а потом закрыл за ними вновь на ключ - оказалась куда лучше, чем всё остальное заведение целиком. Через распахнутые окна в неё проникал последний тёплый уличный свет. Должно быть из-за близости гор здесь темнело особенно резко и рано, однако комната располагалась на углу здания, потому окна на двух стенах позволяли больше насладиться видом и свежим воздухом после тёмного и душного зала трактира.

Фай неожиданно для себя громко и сладко выдохнул, когда повалился на кровать. Фаэр рассмеялся.

– Моего дорогого друга совсем не держат ноги. Как неприлично, как скандально...

– Да брось, мой дорогой друг, - в ответ возмутился Фай, но это прозвучало почти ласково. Ноги его и правда не держали. А ещё он всё ещё не мог привести свою температуру в порядок после всего импровизированного спектакля. Лицо так и горело. Должно быть, когда правда вскроется и кто-то узнает, что они - прибывшие на расследование тревожных слухов наставники магического ордена... слухи о их недолжном поведении затмят правду о любой их помощи.

Фай закрыл лицо руками и застонал. Это была очередная катастрофа. Вот Сяо Мэйлян бы себе такого точно не позволила... С другой стороны, он ведь был вовсе не главным героем, а вздорным и привлекающим ненужное внимание Фаем. Ему-то как раз было положено творить вызывающие дела и провоцировать возмутительные вещи. Правда, возмущали и провоцировали тут скорее его.

Он почувствовал как рядом прогнулось одеяло на кровати. Очевидно единственной широкой и крепкой кровати в этой комнате. Место позволило бы расположить здесь хоть четыре небольших дивана для экстренных ночёвок, однако комната была просторна и полупуста. Несколько простеньких бумажных ширм, однако приятных на вид, один высокий письменный стол с приставленным к нему стулом, будто привезённым торговцами с далёкого запада, настолько он не вписывался. В остальном же это было крепкое тёмное дерево, светлые ткани и бумага ширм, и широкая, действительно широкая кровать с балдахином, которому было место не в первой попавшейся гостинице, а в личной комнате какой-нибудь семейной четы.

Фай отмер и неловко приподнялся на локтях. Фаэр устроился рядом с ним - не за столом же ему было устраиваться. Но прежде, чем Фай хоть задумался над началось разговора, тот успел спросить:

– Хорошо себя чувствуешь? Ты до сих пор горишь от того вина.

И всё бы ничего, но он сам прижал горячую ладонь к щеке Фая, будто это было самым естественным жестом между ними. Возможно после этого выматывающего дня так оно и казалось. Но Фай всё равно был не привычен к такой близости, особенно к такой долгой. Он коротко облизнул пересохшие губы и покорно кивнул. Сердце билось не быстро, но очень гулко, будто и ему пришлось нелегко. Приходилось до сих пор, ведь такую сцену раньше Фай мог разве что увидеть в мечтах, а сейчас... сейчас она едва ли что-то значила.

– Я в порядке, - наконец произнёс Фай. Попытался мягко улыбнуться и перевести сбившееся дыхание. - Просто вымотался с дороги и немного расклеился.

– Вижу... - Фаэр наконец убрал свою ладонь, однако напоследок неосторожно провел пальцем по нижней губе Фая. Неловко и немного нежно. Фай бы задумался над этим, но отстранившийся Фаэр уже перевёл тему на более важную. - Тогда поговорим о наших планах. Обсудим всё за вечер, а ночью побродим по пустынным улицам Цуйшэна.