3 Возвращение

Было легко выкинуть из головы выходку Баджи — особенно когда он выцеловывал маленький порез на губе Хитто, в то время как сам брюнет толкался в него своим членом весь оставшийся вечерю После того, как угостил его ужином. Ханагаки предполагал, что капитан первого отряда был раздражен из-за того, что собрание затянулось, и решил, что может попытаться выместить злость на бывшем враге.

Типичный Баджи.

Но он должен был быть совсем слепым, чтобы не заметить, что некоторые его друзья ведут себя странно. Он надеялся, что ту сцену с Тайджу они забудут как страшный сон — как сделал сам Такемичи, — но, если посмотреть, та сцена была словно маленькой искоркой, давшей начало большому пожару.

А то, что произошло между ним и Какучё — катализатором.

С того самого дня (ужасно забавно, что у Такемичи слишком много «тех самых дней дней», и он уже не знает, какой день именно «тот самый») его капитаны начали вести себя странно.

С тех пор Такемичи вообще никогда не оставался один.

Как бы, он в целом редко мог забиться в каком-нибудь уголке и остаться наедине с собой, но теперь у него было такое ощущение, что куда бы он не пошел, чья-нибудь-то рука всегда будет обнимать его за плечи и тянуть за собой, а чужое «Такемичи, Такемичи, Такемичи» — звенеть в его ушах.

Или всякий раз, когда он разговаривает с Инуи, из ниоткуда появляется Майки, обнимает его за плечи и стоит там, не присоединяясь к разговору и не говоря ни слова. Майки просто стоит с ними, просто молча обнимая блондина.

Или когда он шутливо дерется с Шуджи, который никогда не воспринимает его всерьез, потому что, по его словам, драться Такемичи — это «все равно что драться с мокрым, истощенным котенком», — Дракен обычно невзначай подходит к ним, поднимает Такемичи как этого самого котенка и уносит подальше от Ханмы.

Если он не может победить Шуджи, ему даже не стоит пытаться победить Дракена. Так что Такемичи лишь выдавливает Шуджи извиняющуюся улыбку, пока его уносят дальше, потому что ничего другого в этой ситуации он сделать не может.

Ему кажется, что его постоянно перетягивают: как спортсмены — канат, но он не находит в себе смелости пожаловаться на такое обращение. Что же, он признает что, возможно, он пренебрегал своими первыми друзьями с тех пор, как начал спать с бывшими главарями банд, и если он таким образом мог загладить свою вину, он готов терпеть такое отношение к себе.

Если Майки и остальные ведут себя так из-за того, что он проводит все свое время с другими парнями, то ему следует быть более внимательным к чувствам своих друзей и чаще проводить с ними время. Это не было чем-то неправильным.

— Такемичи. — Изана — который, пожалуй, являлся главным виновником в том, что у Такемичи остается не так много времени на остальных — сейчас тащил его к своему байку. — Пойдем ужинать.

— Да, конечно. Куда пой… — Такемичи, возможно, являлся соучастником этих «преступлений», поскольку он никогда не отказывался от его предложений.

— А-а, не так быстро, — перебивает их Майки, хватая Такемичи за другую руку и глядя на своего приёмного брата. — У Такемучи уже есть планы.

— Правда? — спрашивает растерянный Ханагаки.

— Да, с нами.

— Э-э? — Он перебирает в голове свой календарь — Такемичи не помнит, чтобы у него были какие-то планы, ну, кроме одного «дня спа с девушками». Чем бы не собиралась заняться Тосва, они всегда делали это спонтанно, а все, что они бы планировали, обычно всегда шло не по плану. — У нас точно были планы?

Он определенно не помнил, чтобы строил какие-то планы с капитанами, но, если это было что-то типа «мы же договаривались потусить сегодня вечером, разве ты не помнишь?» или «ну же, Такемитчи, не говори нам, что ты забыл об этом после того, как мы все так тщательно спланировали!» — тогда, вероятно, сегодняшние планы просто вылетели у него из головы.

— Ах, извини, Иза-кун, — этого недостаточно, чтобы наверстать упущенное за ночь, но Такемичи все равно целует Изану в щеку. — Давай завтра поужинаем, ладно? Я нашел один великолепный ресторан, думаю, тебе понравится!

Изана совсем не выглядел довольным, и его фиолетовые глаза, казалось, смотрели на Майки немного более убийственнее, чем обычно, но это было все, что он мог сделать, пока Майки не потянул Такемичи за запястье и не потащил его к своему байку.

(Если бы Такемичи не был так сосредоточен на том, чтобы не споткнуться о камни, он бы заметил, как Майки показал язык Изане, а Баджи отшвырнул Какучё с самой дерзкой ухмылкой на лице.)

Майки натянул свой шлем на голову Такемичи — похлопал его несколько раз в целях «проверки безопасности», — как сказал он, но Такемичи думает, что ему просто нужен предлог, чтобы ударить его — и через несколько минут они уже подъезжают к знакомому месту.

— Я уже давно приметил это место, — говорит Майки, паркуя мотоцикл и помогая Такемичи слезть — хаха, кто бы мог подумать, что Майки окажется таким джентльменом? — Эмма говорит, что это хорошее место, но она говорит так обо всех местах.

— Это место великолепное! Тебе обязательно понравится, Майки-кун. — Такемичи знал этот ресторан: он был одним из его любимых мест. Ресторан-барбекю с опцией «ешь, сколько влезет», куда он обычно приходил только с Хиной.

Отличное соотношение цены и качества мяса, включенный в комплект десерт, а атмосфера… Такемичи ее обожал, поэтому было неудивительно, что очередь в ресторан продолжалась даже за дверью, а скамейки были полны ожидающих посетителей.

— Здесь немного людно… — Как и следовало ожидать в пятницу вечером, но… — Хорошо, что у нас есть бронь, правда? — с надеждой спросил блондин.

Повисло неловкое молчание.

Ясно было одно: хорошим это не кончится. Зная своих друзей, Такемичи стал ненавидеть тишину, если он находился со своими друзьями. Он мог отвернуться всего на секунду, чтобы оглянуться назад и увидеть одного из них или вообще случайного прохожего, лежащего в отключке только потому, что он «находился рядом, когда одному из капитанов стало скучно».

Такемичи хмурится и бросает невозмутимый взгляд на друзей, которые внезапно начинают внимательно изучать асфальт под ногами.

— Я думал, вы, ребята, сказали, что мы планировали это неделю назад? Разве мы не сделали бронь?

— Это все Майки. Он неправильно нас записал. — Дракен скрещивает руки, как будто бы он не знал, что из всех людей Майки должен быть последним, кому следовало бы доверить бронирование.

В такие моменты Такемичи вспоминает, почему он ходит обедать с такими людьми, как Коко, Инуи, Ран или Тайджу — по крайней мере, они планируют ужин заранее.

Теперь они в конце списка ожидания, который длится больше часа, потому что его друзья — худшие организаторы ужинов на свете.

«О, нет… — думает Такемичи с нарастающим ужасом, — я говорю как избалованная девушка».

Они ждут десять минут. Десять минут восемь мальчиков-подростков, которые постепенно становятся все более голодными и раздраженными, пока Такемичи не приходится отойти в сторону, потому что Баджи снова начал драться с Дракеном, а Чифую продолжает оскорблять шарф Хаккая до такой степени, что они действительно могут начать драться, лишь бы выпустить пар.

Он не хочет слишком много об этом думать, но хотя все его друзья начали вести себя странно, первый дивизион находился на совершенно ином уровне.

У Баджи, кажется, есть своя личная вендетта против Майки и Дракена, в частности, — он спорит с ними обо всех и всем, в то время как Казутора и Чифую ведут себе еще дерзче чем обычно по отношению к другим капитанам и вице-капитанам. Их обычными жертвами были бы Соя или Хаккай, но в последнее время они достают и Нахою, и Мицую и даже Мучо, который был наименее толерантен к их выходкам.

Такемичи искренне обеспокоен тем, что они нарываются на драки.

Он надеется, что он просто накручивает себя, но если что-то действительно намечается…

То, вероятно, ему следует позаботиться об этом раньше Мучо.

— Эй, это же мой любимый постоянный клиент!

Такемичи отрывается от своих невеселых мыслей и улыбается знакомому лицу — он подумает о первом дивизионе сегодня вечером, когда не будет на грани голодной смерти.

— Здравствуйте, Кобаяши-сан. Надеюсь, у вас сегодня все хорошо, а то сегодня очень людно!

— Ах, никаких проблем, Такемичи. Я все-таки сын владельца.

Кобаяши всегда обслуживал их с Хиной столик, когда они приходили покушать. Он был трудолюбивым, быстрым в обслуживании и отпускал забавные шутки. Такемичи также считал его довольно привлекательным, и дело совсем не в том, что Кобаяши добавлял щедрую скидку к их счетам.

Одна из причин, по которой Такемичи так любил это место, — это относительно доступные цены, которые даже он, будучи безработным и избалованным, мог себе позволить. Добавьте к этому тот факт, что благодаря скидке Кобаяши ему никогда не приходилось платить более 50% счета — так что Такемичи ел практически бесплатно!

Количество гостей, должно быть, утомили даже Кобаяши, потому что он выглядел немного запыхавшимся, но он все еще улыбался Такемичи и будто не торопился обслуживать гостей:

— Тачибана-сан сегодня не с тобой?

— Ах, нет! На самом деле я сегодня с другими моими друзьями! — И Ханагаки указывает на Тосву, ожидающую на другом конце вестибюля — они участвуют в ожесточенном чемпионате «камень-ножницы-бумага», где, по версии банды, щелбан получает победитель.

— Ну, они выглядят забавными, — не нашел других слов Кобаяши. — Вы долго ждете?

— Не совсем. Всего десять минут или около того. Они здесь раньше не бывали, поэтому не знали, что в это время здесь будет так занято, — Такемичи игриво хлопает старшего по плечу, отмечая про себя «хм, вау, он теперь тренируется?». — Сейчас у вас так много клиентов, Кобаяши-сан, но вы не забывайте обо мне, ладно?

— Как будто я смогу забыть такое красивое личико, — говорит старший, и блондин чувствует, как его лицо вспыхивает от лукавой ухмылки на чужом лице.

Они словно отыгрывают знакомую мелодию — игривый флирт, долгие прикосновения, которые, вероятно, можно было бы счесть непрофессиональным поведением в других ресторанах, но Такемичи считает Кобаяши своим другом. Он не против небольшого флирта между друзьями, и Кобаяши всегда отдает столько, сколько получает.

Кроме того, это меньшее, что он может сделать в обмен на скидки. Такемичи ожидал того, что придется платить чем то большим, нежели одними красивыми словами и мимолетными прикосновениями.

— Почему бы мне не предложить вам фирменное блюдо и не продвинуть вашу компанию чуть выше в списке ожидания? — Кобаяши кивает в сторону столовой.

— О-о, нет! Я уверен, что есть люди, которые ждали дольше, чем мы. Не волнуйтесь, мы будем терпеливы. — Даже если Такемичи сейчас предпочел бы вгрызться в говяжий стейк, ему следует проявить некоторую учтивость по отношению к другим посетителям.

— Я настаиваю. — Кобаяши улыбается, после чего понижает голос. — Было бы неправильно позволять такому красавчику как ты ждать так долго.

— Как красиво мы умеем заговаривать. — Смеется Такемичи.

— Только для моих самых красивых гостей, — подмигивает сын хозяина.

Эх, что бы сказал на это отец Кобаяши?

Что бы сказала на это Хина? Она всегда поощряла его использовать свое обаяние, чтобы получить то, что он хочет — именно она в первую очередь побудила его флиртовать с их официантом (она просто хотела этих скидок, вот пиявка!). Хина была бы в восторге от этого разговора больше, чем он.

— Что ж, — второй раз он отказываться от предложения не будет. Особенно, учитывая то, что его желудок начало скручивать от голода. — Если вы предлагаете…

Именно так Такемичи смог обойти часовой список ожидания и занять столик для себя и его совершенно неорганизованных друзей. Хотя он действительно чувствовал себя ужасно, злоупотребляя своей дружбой с сыном владельца, насколько сильно это может отличаться от, скажем, использования просто денег, чтобы получить отдельные места в элитном ресторане?

Хина действительно залезла ему в подкорку…

— Ох! — воскликнул блондин. Кобаяши действительно лучший: он смог заполучить тот самый столик, где обычно сидели он и Хина. Только слегка модифицированный, чтобы вместить больше людей. — Мое обычное место у окна. Кобаяши-сан, вам не следовало этого делать!

— Да, я подумал, оно тебе больше понравится. — Кобаяши сам выдвигает стул перед Такемичи, что обычно и определенно не входит в обязанности среднестатистического официанта.

— Вы меня так хорошо знаете! — улыбается Такемичи, затем понижает голос до игриво-секретного шепота. — Ваша возлюбленная может начать вас ревновать.

— Ты же знаешь, что нет у меня возлюбленной. — Такемичи знает, и все равно слышать об этом не становится менее странным. Кобаяши был красивым и точно знал, как правильно обращаться с девушками (или парнями). — Просто моя любовь заключается в служении другим.

Кобаяши даже подмигивает, и тон его голоса звучит совершенно неуместно для непринужденной обеденной обстановки. В этот раз он не стесняется флиртовать так много — спешка за ужином, должно быть, действительно его утомила.

— Я голоден, — перебивает их Майки, стиснув челюсти. Когда Такемичи смотрит на своего командира, его кожа покрывается мурашками от холодного выражения лица, направленного в сторону официанта, который, похоже, своими действиями раздражал Майки. — Ты собираешься тут и дальше стоять или я могу уже пойти и сесть?

«Боже! Не мог бы ты сказать это помягче, Майки-кун?!»

Тем не менее, Кобаяши не колеблется и раздает меню с быстротой, которая приходит с годами практики:

— Прошу прощения. Меня зовут Кобаяши, и сегодня вечером я буду вашим официантом. Я сейчас вернусь со стаканами и водой.

Такемичи бросает парню ободряющий взгляд, надеясь, что тот каким-то образом поймет «извините, что они такие» по его шаткой улыбке. Однако он считает, что тот его понял, потому что парень сжал его плечо, прежде чем уйти.

— Ты его знаешь?

Такемичи не нужно отрываться от своего меню, чтобы знать, что Мицуя сидит со своим «спокойным, но не совсем» выражением лица — тем, которое он использует, когда у него есть мысли, которые он не хочет показывать.

— Он кажется очень дружелюбным.

— Угу. — Эх, ему действительно следовало заказать грудинку до того, как Кобаяши ушел. А, еще маринованная свинина… — Мы с Хиной постоянно приходим сюда. Обычно нашим официантом является Кобаяши-сан.

— Он не беспокоится, что его босс разозлиться на него из-за того, что он позволил нам пропустить очередь? — Хаккая не волнует, почувствует ли этот бездельник-официант тяжесть его взгляда на затылке, он надеется, что его взгляд убьет того.

— Кобаяши-сан — сын владельца. — Да и даже если владелец узнает… — Он практически заправляет этим местом с тех пор, как его отец открыл новое заведение. Поэтому он тут главный.

Им следует также взять кукурузный сыр — большую порцию. А если честно, они должны заказать все меню. Он не сомневается, что еда будет сметена со стола менее чем за двадцать минут. Его друзья могут быть настоящими дикарями, когда голодны.

Такемичи тихо молится за Кобаяши — они собираются обожрать его ресторан до банкротства.

— … Похоже, вы довольно близки.

Он отрывается от своего меню, потому что теперь Дракен использует тот же голос, который он использует, когда хочет узнать больше, но таким образом, который, по его мнению, является ненавязчивым (а на самом деле это не так).

По какой-то причине они все смотрят на свое меню, а в тот момент, когда Такемичи отрывается от своего, чтобы посмотреть на них, — избегают его взгляда, хотя Такемичи точно знает, что они смотрели на него последние несколько минут с тех пор, как их оставил Кобаяши.

— Я часто прихожу сюда поесть. — Как неловко признаваться, но это было правдой. — Вы же знаете этих владельцев, им нравятся люди, которые приносят им деньги.

И снова эта неловкость, эта странная атмосфера в воздухе, как будто в комнате есть слон, о котором им следует поговорить, но Такемичи уже указал, проанализировал, порезал на кусочки и объяснил этого самого слона перед живой аудиторией. Он уже не знает, чем еще могут быть заняты их мысли.

— Он с тобой флиртует, — заявляет Казутора, глядя на изображение свиных котлет в своем меню. — Не знаю, понял ты это или нет.

— Да… я понял, — Ханагаки слегка хмурится, потому что костяшки Казуторы белеют, когда пальцы, сжимавшие меню, слегка мнут края бумаги. — И я… флиртовал в ответ…?

— …

— Это просто шутки, — объясняет он, отчего-то внезапно смущаясь, когда никто не реагирует. — Он действительно относится ко мне по-особенному, но это потому, что я — его постоянный клиент. Он не имел в виду ничего другого.

Может быть, просто сам флирт Такемичи неприятен или навязчив? Он заставляет всех чувствовать себя некомфортно, флиртуя с кем-то прямо перед ними?

Снова он виноват, черт возьми. Ему действительно нужно более серьезно относиться к чувствам и личным границам своих друзей! Сначала та сцена с Какучё в храме, а теперь флирт во время ужина — возможно, ему действительно нужно вести себя скромнее.

— Не волнуйтесь, я постараюсь сбавить обороты, — улыбается он, хотя сейчас он чувствует себя еще более смущенным.

Но эй, он выбил им столик и сэкономил час! Они не могут так расстраиваться по этому поводу, верно? Кроме того, ему нужно отомстить Кобаяши за все те шуточки, которые нервировали его друзей.

Такемичи сделает то, что нужно, даже если его друзья сочтут это унизительным.

Он откашливается — когда это вообще стало таким напряжным делом?

— Нам нужно заказать грудинку!

***

— Я чертовски сыт, — стонет Хаккай, откидываясь на спинку стула — вплоть до того, что расстегивает штаны, чтобы подышать, и сбрасывает Чифую со стула, когда тот жалуется.

— Надо окупить свои деньги, — Мицуя изо всех сил пытается откусить еще один кусочек — в их пятнадцатом заказе есть еще только два куска грудинки, и будь он проклят, если после него останется хотя бы кусочек. — Черт, меня вырвет.

— Не надо, — смотрит Казутора — сонливость после еды начинает его одолевать, потому что он кладет голову на скрещенные руки и выглядит так, будто готов потерять сознание.

— Черт побери, — откашливается Баджи, проглатывая последний кусок свинины, не разжевывая, просто чтобы покончить с этим, и бросая палочки для еды на стол. — Ладно, я закончил! Я съел свою часть, оставьте меня в покое.

— Чифую, съешь это, — Дракен пихает тарелку с двумя суши-роллами с лобстерами Чифую, который весь уже вспотел и покраснел от ужаса при виде еды. — Если мы не закончим, нам предъявят обвинение.

— Я умру, если съем это.

— О, хорошо, — Майки, должно быть, родился с черной дырой вместо желудка, потому что остальные тарелки он по очереди притягивает себе, запихивая каждое блюдо в рот одно за другим. — На одного человека меньше.

— Не говори с набитым ртом, — в шутку ругает его Такемичи. Он отключился давным-давно, хихикая в сторонке, пока они все страдали и пытались доесть заказанную еду. — Почему ты продолжаешь просить еще еды, хотя знаешь, что не сможешь закончить?

— Потому что мы не трусы, Такемучи, — бормочет Баджи, глотая воду так, словно у него похмелье. — Сколько раундов, по-твоему, сделали эти придурки-Драконы?

Такемичи весело улыбается, потому что Баджи выглядит бледным.

— Тринадцать. В основном из-за Тайджу.

— Ха! — торжествует Кадзутора, воруя стакан воды у Чифую. — Мы сделали пятнадцать. Они сосут по всем фронтам.

Дракен не знает, за что этот парень себя похлопывает по спине — он почти уверен, что Казутора клал еду себя в рот только для того, чтобы позже выплюнуть ее в туалете.

— Вам понравилась еда? — спрашивает Такемичи, наклоняясь вперед с таким блеском в глазах, от которого Дракену хочется тупо поцеловать его в лоб и одновременно щелкнуть по нему.

— Отстой.

— Бывало и лучше.

— Меня вырвет.

— Не смей. Или я убью тебя.

Еда была далеко не ужасной, но где-то после десятого раунда разные вкусы начали смешиваться, пока во рту Дракена не появился вкус поражения. Им действительно следовало остановиться после одиннадцати, но затем Такемичи упомянул, что «Черные драконы» дошли до тринадцати раундов, и они не могли просто смириться с этим.

Еда была хорошей, а компания еще лучше. Баджи больше не надирал задницу напоказ, и они могли разговаривать и смеяться, не боясь, что их могут выгнуть из-за шума и криков.

Это было прекрасное время. Дракен знает, что иначе эта ночь навсегда останется в его воспоминаниях.

Все было бы идеально, если бы не он.

— Я полагаю, вы, ребята, закончили на сегодня?

Этот придурок.

Этот придурок-официант. Официант смеется над своей короткой шуткой — фальшиво и отработанно, и Дракену хочется ударить его, потому что он уже заметил разницу между смехом, который он использует при обслуживании клиентов, и смехом, который он выдает, когда разговаривает с Такемичи.

Он точно знает, что означает этот смех, потому что Дракен использует этот смех.

Этот придурок-официант влюблен в Такемичи. И еще он глуп, учитывая то, что он продолжает флиртовать с мальчиком.

— Спасибо, — Такемичи улыбается парню, и обожающая улыбка, которую посылает ему официант, вызывает у Дракена желание сунуть лицо парня в печку.

Дракен думает, что еда была действительно хорошей, но, черт возьми, он больше сюда не придет.

Этот официант — самый непрофессиональный человек, которого Дракен когда-либо видел — какого черта он флиртует со своими клиентами? Ему хватает наглости смотреть на Такемичи, делать ему комплименты и заставлять его великолепное лицо окрашиваться в красный прямо перед ними.

Дракен знает, что он выше своих гнусных мыслей, но, черт возьми, ему хочется сломать официанту руку.

Каждый раз, когда Кобаяши уходит, Дракен забывает о нем, но затем тот возвращается со следующей порцией еды или воды, и то неприятное чувство в груди появляется снова.

Ту же ярость, которую он почувствовал, когда вошел в комнату Такемичи и увидел, как лидер Черного Дракона без всякой осторожности и нежности толкал того в матрас.

Ладно, Кобаяши бесит его немного меньше чем Тайджу, потому что Дракен почти уверен, что у этого официанта нет того, что нужно, чтобы по-настоящему угодить Такемичи, кроме его отстойного флирта. Осознание того, что официант не касался к Ханагаки непристойным образом, не позволило ему стать еще большим придурком в глаза Дракена чем тот, которым он уже являлся.

— На что мы смотрим? — Он выдыхает — ему нужно успокоиться — и тянется, чтобы украсть счет, потому что Такемичи не должен платить ни копейки — иначе каким же парнем был бы Дракен в его глазах? — Вот дерьмо.

Цифры кажутся огромными и немного устрашающими, но потом он принимает во внимание, что их восемь:

— Ха, тогда это не так уж и плохо…

— Ты сможешь закинуть за меня? — Баджи зевает, откинувшись на спинку стула и закрыв глаза. — Я верну тебе деньги завтра.

— Баджи, ты чертов нахлебник, — Дракен закатывает глаза — он позаботится о том, чтобы ему вернули деньги, — но все равно тянется к кошельку.

Только для того, чтобы не почувствовать в кармане гладкую кожу бумажника.

— Какого черта?

Он ощупывает карманы своих брюк, куртки, затем ищет по полу, потому что, возможно, он уронил его, когда боролся за последний ролл с темпурой, но его бумажника нигде нет.

Когда он уже готов запаниковать из-за пропажи денег, Дракен вспоминает, как Изана резко врезалась в него прямо перед тем, как они ушли. А эта сука такая же скользкая, как и настоящие змеи. Без сомнения, он вытащил его бумажник, выставляя себя мелочным ослом из-за того, что у него украли Такемичи.

— Дерьмо, — вздыхает он, — по крайней мере, он знает, где его бумажник. Он просто надеется, что тот сученыш не потратит все его деньги, прежде чем так или иначе Дракен вернет свой кошелек обратно. — Мой кошелек пропал.

— А? — Майки моргает, все еще доедая последнюю тарелку, выглядя немного запыхавшимся от того, сколько он съел. — Ты должен был заплатить за меня и за Такемучи! Я не принес денег!

— Ты никогда не приносишь денег! — рявкает Дракен.

— Вы, парни, просто ужасны, — вздыхает Мицуя, прежде чем они успевают начать спорить, и вытаскивает свой бумажник. — Я начну взимать проценты. Это уже второй раз за эту неделю. — Такаши открывает бумажник и хмурится. — Ха, странно. Могу поклясться, что у меня было гораздо больше.

— Сколько у тебя?

Мицуя медленно откидывается на спинку стула (Дракен замечает ярость в его глазах), закрывает глаза и делает ровные, глубокие вдохи, чтобы успокоиться, прежде чем он потеряет свой чертов рассудок.

— Две тысячи йен.

— Две тысячи йен. — вскрикивает Хаккай, ощупывая карманы в поисках кошелька, после чего его лицо резко бледнеет. — Дерьмо! Я забыл, что отдал его сегодня Юзухе.

— У меня есть пятьсот йен, — добавляет Казутора, бросая свои пять сотен на стол. Он им ничем не помог. — Извините, это все, что у меня есть. Я думал, что вытряс гораздо больше с того парня.

Чифую агрессивно потирает виски.

— Ребята, я собирался вернуть вам деньги завтра. У меня нет с собой денег.

Медленно каждый из них поворачивается к Такемичи — к своей последней надежде, — но эта надежда тает, потому что мальчик смотрит на стол с потухшим блеском в глазах, как будто ему только что сказали, что его мужа собираются отправить в окопы как пушечное мясо.

— Такемучи…?

Такемичи не может поверить себе — он такой избалованный! Прошло больше года с тех пор, как ему пришлось платить за еду самостоятельно. Он даже денег с собой больше не носит!

Он грустно качает головой.

— Ох, черт, — невесело смеется Дракен, массируя виски — приближающаяся головная боль вот-вот перерастет в инсульт.

Это карма, не так ли?

Это карма за то, что он стащил Такемичи у Изаны. Стащил только потому, что он завидовал тому, сколько времени они проводят вместе. Карма за то, что солгал Такемичи, а затем завлек его пойти с собой, сказав бедному мальчику: «Да, мы определенно планировали этот ужин неделю назад», чертовски хорошо зная, что решение было принято в моменте, чтобы не отпускать его с бывшим главой Поднебесья.

Если бы они этого не сделали, Такемичи, вероятно, сидел бы в каком-нибудь модном ресторане и ел камчатского краба с Изаной и даже не увидел бы счет.

Дракен, должно быть, ужасный человек, потому что само осознание того, что Такемичи сейчас с ним, а не с Изаной, делает всю ситуацию немного лучше.

«Я действительно попаду в ад.»

— У нас есть две с половиной тысячи йен, — сглатывает Такемичи, глядя на чек так, будто цифры волшебным образом изменятся. — За чек почти на пятьдесят тысяч йен…

— Почему это происходит с нами? — Хаккай стонет, ударяясь головой о стол, отчего посуда на столе трясется. — Я знаю, что мы безрассудны, но почему мы все сейчас на мели?

«У меня украли кошелек, нельзя говорить, что я на мели, перед Такемитчи».

— Мы можем воспользоваться резервами Тосвы, — предлагает Майки.

— Если так, то первый отряд в пролете, — вздыхает Баджи, а Такемичи вдруг начинает кашлять, поперхнувшись водой — первый дивизион уже исчерпал свои средства за месяц?!

— Что значит «в пролете»? — Дракен хмурится — из-за тусклого освещения ресторана его темные черты лица кажутся еще злее. — Ты все потратил? Баджи, это первая неделя.

Баджи пожимает плечами, и, возможно, на этом бы все и закончилось — возможно, это был просто несчастный случай, Баджи немного переусердствовал, когда они играли в автоматы, — если бы Такемичи не заметил, как два его зама скривили уголки губ в хитрой ухмылке. Будто…

Как будто они намеренно потратили свои средства.

— Я не позволю Коко перераспределять финансы только потому, что ты не знаешь, как распоряжаться со своими чертовыми деньгами, — пристально смотрит на него Майки, и Такемичи откидывается назад, как будто это убережет его от накала событий. — У твоего отряда в этом месяце теперь будут проблемы из-за этого. Ты это знаешь, Баджи.

— Ну и что? — зевает Баджи, как будто все вокруг его утомляло. — Какая разница? Это не такое уж большое дело, как ты думаешь, Майки.

Такемичи опускается на свое место — что же происходит прямо сейчас? Напряжение между ними быстро растет, и им все еще нужно оплатить счет.

Баджи наклоняется вперед, понижает голос до шепота и предлагает:

— Давай сбежим.

Такемичи вздрагивает и сдерживает испуганный всхлип, в то время как лицо Майки мрачнеет с ледяной улыбкой на лице.

— Мы — честные люди. Вы забыли, что мы не воруем у местных заведений?

— Может быть, если бы ты принес немного денег, нам бы не пришлось это делать. — Баджи пристально смотрит на Майки.

— Так ты меня обвиняешь?!

— Ребята, расслабьтесь, — вмешивается Такемичи, прежде чем они начнут настоящую драку. — Успокойтесь, мы что-нибудь придумаем. Что-то, что не является противозаконным и не противоречит моралям Тосвы».

В глубине души Такемичи находит немного забавным, что избивать людей и воровать у других подростков и случайных взрослых — это приемлемо, но пообедать и обокрасть местный ресторан — это слишком противоречит убеждениям Тосвы.

Звучит запутанно, но кто он такой, чтобы судить?

— Послушайте, давайте просто все объясним, — говорит Дракен, скрещивая руки на груди и осуждающе глядя на Баджи за то, что тот предложил им вообще бежать. — Просто скажем этому парню, что мы не можем заплатить сегодня и придем завтра.

— Думаешь, он нам поверит? — Казутора поднимает бровь, указывая на их одежду, которая показывает их принадлежность к банде.

— Ну, ему придется, — говорит Мицуя, выглядя раздраженным всей ситуацией. — У нас нет денег. Что еще мы можем сделать?

— Да что вы заладили, — стонет Баджи, вставая со своего места и незаметно осматривая окрестности. — Давай просто пойдем. Тот чел щас занят. Если мы тихонько…

Майки тащит его обратно, заставляя сесть на свое место.

— Заткнись, мы не будем этого делать.

— Тогда что еще нам делать? У нас нет денег, и он ни черта не поверит нам на слово. Он вызовет чертовых копов.

Такемичи начинает потеть — ситуация обостряется без всякой причины! Когда полицейские вмешались?!

— Эм, мы могли бы просто сказать ему правду и уйти отсюда, как предложил Дракен-кун.

Но, похоже, им было уже не до разумных решений, потому что Баджи наклоняется и ухмыляется прямо в лицо Майки, и Майки, не колеблясь, делает то же самое. Стол тут же разделился на два лагеря, и ни для кого не секрет, на кого ставят Чифую и Казутора, когда они пристально смотрят на других капитанов.

— Ребята…

Ситуация обостряется. Это выходит из-под контроля. Такемичи видит, как посетители за соседними столиками настороженно смотрят на группу членов банды, готовых кинуться друг на друга.

«Этот человек собирается вызвать полицию?!»

— Да что с тобой не так?! — рычит Майки.

Баджи пихает Майки обратно на сиденье.

— Это с тобой все не так!

«О, нет. О, нет.»

Такемичи видит, как Кобаяши наконец заметил всю эту суматоху.

Он видит, как краткое замешательство в глазах официанта сменяется раздражением, поэтому Ханагаки, не теряя ни секунды, выхватывает счет и направляется к Кобаяши.

Капитаны смогут разобраться с Майки и Баджи.

Этим займётся Такемичи.

***

Он не хотел этого делать!

Он не хотел таким образом злоупотреблять своей дружбой с Кобаяши или своей внешностью! Одно дело — соблазнить других членов банды, чтобы защитить своих друзей, и другое — соблазнить владельца бизнеса, который просто пытается выполнять свою работу, потому что он и его друзья безответственно относились к деньгам.

«Я такой ужасный человек…»

Тем не менее, он все же нацепляет на себя улыбку, которая, кажется, нравится всем его партнерам, и старается немного покачивать бедрами, пока приближается к своей цели.

— Ханагаки, — приветствует Кобаяши. Как всегда дружелюбно.

Такемичи чувствует знакомое трепетание в груди, когда замечает оценивающий взгляд Кобаяши, скользящий по его фигуре.

Парень, должно быть, спохватился, потому что бросил взгляд на их стол и впился в него взглядом:

— Они правда твои друзья? Они выглядят… жесткими.

— Да, — отвечает Такемичи и на вопрос, и на утверждение. — Но они мне дороги, и, хотите верьте, хотите нет, они также заботятся друг о друге. Я просто не могу понять, что с ними происходит в последнее время.

Кобаяши уловил легкую грусть в голосе блондина.

— Все в порядке? Что-то не так?

Кобаяши такой милый. Такемичи не хотел этого делать, но если Кобаяши не откажется от его предложения — то он может солгать самому себе и сказать, что это ничем не отличается от того, как он спит с бывшими главарями банд.

— Понимаете…

Благодаря всем парням, которые его трахали и хвалили, Такемичи знает, что он более чем довольно привлекателен. Достаточно, чтобы Тайджу, Шудзи, Изана и другие главы нескольких банд сдались Тосве просто потому, что он попросил их об этом хриплым голосом и с выгнутой спину.

Тем не менее, быстрота, с которой Кобаяши ему сдается, лстит ему не меньше.

***

Дракен испытывает искушение позволить Майки врезать Баджи по лицу прямо здесь, в этом семейном ресторане, но он знает, что Баджи делает это просто ради попытки переспать с Такемичи.

К сожалению, Дракен не думает, что Майки об этом знает.

Будь то потому, что Баджи ведет себя как осел без всякой причины, или потому, что он хочет трахнуть Такемичи — Майки, вероятно, все равно попытается придушить Баджи.

В любом случае, это — внутренний конфликт, и Дракен должен положить ему конец.

Однако, когда Баджи уже почти нанес удар Майки прямо в лицо и собирался начать войну, их прерывает тот самый придурок-официант.

Дракен пристально смотрит на него, зная, что их вот-вот отругают за то, что они устроили сцену:

— Послушайте, мы их усми…

— Спасибо, что пообедали с нами, — улыбается им официант, хотя Дракен видит, как он стискивает зубы.

— Что?

Официант кладет чек на стол рядом с Дракеном, прежде чем взять оставшиеся тарелки. Дракен резко разворачивает счетную книжку, зная, что они не заплатили ни копейки, а официант ведет себя так, будто они оплатили счет полностью.

Итого: 0,00 йен.

— Какого черта…? — бормочет Дракен, позволяя Мицуе взять бумагу из его рук и тоже в шоке уставиться на нее. — Что это значит?

— Вас счет был оплачен, — скрип челюстей официанта настолько громкий — Дракен поражен, что у парня она еще двигается. — Это мое доброе дело за этот год.

— Но почему? — Хаккай хмурится, глядя на официанта с чуть меньшим презрением чем раньше. Чуть меньшим.

— Считайте это превилегией для постоянных клиентов.

Шесть слов — и мир Дракена рухнул в бездну, а затем вспыхнул синим пламенем.

Он поворачивается к Такемичи, который стоит рядом с официантом и с максимально беспечным видом насвистывал мелодию.

Он не смотрит им в глаза, а это значит, что он точно знает, что они с этим не смирятся.

— Такемучи…

— Нам это не нужно. — Хмурится Майки, глядя на официанта, который потакает капризам Такемичи.

— Ой? Я думал, что сегодня буду хорошим человеком, но если вы хотите оплатить счет в 46 329 йен, — официант с улыбкой протягивает им чек, вытянув правую руку, которую Дракен хочет ударить. — Тогда непременно…

У них сейчас абсолютно нет средств оплатить этот счет, он должен это знать. Он намеренно ведет себя как придурок.

— Кто, блять? — Дракен не собирался стучать руками по столу настолько сильно, что задребезжали тарелки, но руки у него были тяжелые, а этот парень его конкретно вывел из себя.

Официант прищуривается, уже собираясь отозвать так называемую «привелегию для постоянных клиентов», но его останавливает Такемичи, хватая его за галстук и притягивая к своему лицу.

Дракен чувствует, как знакомый гнев нарастает в его груди, а внезапное напряжение по бокам говорит ему, что он не единственный. Что делает Такемичи? Разве он не сделал достаточно? За что он их так мучает?

— Спасибо, — шепчет Такемичи на ухо официанту — и парень краснеет, буквально заикаясь от близости и позы, в которой стояли он и Такемичи.

Затем Такемичи целует мужчину в щеку.

Что-то в голове Дракена отключается — возможно, это механизм самозащиты.

Такемичи удерживает губы на мужчине чуть больше парочки секунд, прежде чем отпустить его. Он поправляет слегка растянутый галстук официанта.

— Я зайду завтра после твоей смены, ладно?

Официант кивает, выглядя как полный идиот с этой дурацкой ухмылкой на лице, затем шепчет, чуть громче чем нужно, чтобы все могли услышать:

— Не могу дождаться. И не волнуйся, я оплачу твой ужин.

— Ах ты су-

Дракен едва сдерживает желание кинуть стаканом ему в лицо, но Такемичи бросает на них строгий взгляд, мысленно прося их заткнуться.

Челюсть Дракена с легким щелчком захлопнулась. Черт возьми, как его это бесит.

Такемичи смеется, хотя Дракен видит внезапный укол раздражения в его глазах:

— Тогда, я надеюсь, ты сможешь позволить себе меня._______________________________________5576 слов. Спасибо за прочтение❤️‍🩹Тгк: Какая-то девушка, тип писатель. https://t.me/qwerty_cat1