4 Возвращение

— Ух, ну и наелся же я, — выдыхает Такемичи, как только они выходят из этого проклятого ресторана. — Что дальше? Покатаемся по городу, или нам стоит разойтись по…

— Мы можем сами заплатить за еду, Такемучи. Тебе не обязательно продавать себя, чтобы мы могли поесть, — мрачно говорит Майки.

— Простите, что я заставил вас чувствовать себя неловко, — начинает Такемичи, опуская свое беззаботное поведение, и краткое мгновение печали на его лице заставляет Дракена мысленно заткнуться. Но затем этот взгляд исчезает в мгновение ока.

— Я знаю, что переборщил… целуя его вот так, но мы не могли оплатить счет, и я не хотел, чтобы он отозвал скидку. Мне нужно было что-то придумать.

— Нет, не нужно было! — довольно горячо вмешивается Мицуя. — Мы — твои капитаны, мы — команда. Не обязательно во всем разбираться самостоятельно, и не следует делать… это каждый раз, когда нам что-то нужно.

Такемичи отмахивается от них.

— Да не в этом дело… он мне очень нравится, знаете? Он всегда дает мне скидку 50%, когда я обедаю. Я думал, что смогу немного загладить свою вину перед Кобаяши-саном и хоть как-то отплатить ему…

Дракен иногда жалеет, что знает Такемичи слишком хорошо, потому что понимает, что сейчас Такемичи не лжет.

На самом деле он был совсем не против переспать с этим придурком-официантом, чтобы оплатить их счет.

Майки хватает Такемичи за запястье и утаскивает его из заведения, рыча:

— Ты больше сюда не придешь. Этот парень — урод и извращенец, и тебе не следует находиться рядом такими людьми.

«Кто бы говорил», — думает Дракен, а затем вспоминает, что у него нет никаких моральных оснований говорить что-либо, потому что он и сам ничем не лучше.

— Он — неплохой парень, — защищает Кобаяши Такемичи, но Дракен, честно говоря, не хотел бы этого слышать. — Он был мил с нами, ты сам это видел!

И теперь Дракен вынужден это слушать.

— Да ладно, вы же знаете, что плохой парень не позволил бы нам пропустить список ожидания! Он сделал это для нас!

— Нет, — отрезает Хаккай. — Он сделал это для тебя, потому что он чертов старый извращенец, который пытался залезть к тебе в штаны.

Если Такемичи и слышит лютый гнев в их голосах, он не осознает этого, поскольку смеется и восклицает:

— Он не такой уж и старый. Он всего на год старше Рана!

— Этот извращенец тоже не должен на тебя смотреть.

Такемичи закатывает глаза, но поджимает губы, прежде чем признать:

— Но ему действительно не следовало вас оскорблять. Мне… простите, что вам пришлось это выслушать.

— Нет, — бурчит Баджи, обнимая Такемичи за плечи. — Нет, не извиняйся потому, что он придурок. Это не имеет к тебе никакого отношения.

— … Хорошо, — Такемичи смотрит на Баджи сквозь ресницы — совершенно невинно, но Баджи все равно чувствует, как его кожа нагревается. — Но тогда тебе также следует признать, что он не такой плохой парень, каким ты его считаешь.

Баджи стонет, опираясь всем своим весом на Такемичи, просто чтобы услышать его писк и умилиться от попытки удержать его.

— Ни в коем случае, ты, большой ребенок. Чел хоть завтра может упасть замертво, и мне будет похую.

— Это слишком жестко! — ноет Такемичи — какой плакса, Баджи хочется его съесть. — Разве вы забыли, что он позволил нам пройти без очереди?

— Думаешь, мы боимся небольшого часового ожидания, а? — Майки хватает Баджи за воротник рубашки и яростно срывает его с Такемичи — возмездие за то, что он всю ночь был занозой в заднице и лез туда (к тому), куда (к кому) ему не следовало лезть.

— Не притворяйся, будто ты не собирался царапать стены от ожидания, Майки-кун, — невозмутимо говорит Такемичи. — Если бы не Минато-кун, ты бы умер от голода.

— Ах! — хмыкает Казутора, его голос звучит недовольно. — Так он теперь Минато, да?

— Я знаю его уже несколько месяцев. И он сделал для меня столько всего… — застенчиво оправдывается Такемичи.

Челюсть Дракена сжимается, но как бы он ни ненавидел этого придурка-официанта, он вытащил их из сложной ситуации.

— Ну, он не самый худший парень. — Он чувствует, как Майки и остальные распиливаются взглядом его затылок. — И кое в чем он был прав. Это была наша идея пригласить Такемичи сегодня вечером. Мы должны были убедиться, что у нас хватает для этого денег, и не должны были заставлять его вмешиваться и спасать нас.

— Не будь таким, — мычит Такемичи, слегка ударяя Дракена в грудь. — Ребята, вы меня ни к чему не принуждали, ясно? Так что не расстраивайтесь из-за этого. — После чего маленький блондин делает паузу и наклоняется ближе. — Я не хотел ничего говорить, но мне показалось, что вы были немного не подготовлены. Ведь вы сказали, что мы это запланировали, но у нас не было брони и денег…

Дракен мысленно закрыл лицо ладонями — если бы он не попытался защитить этого подлого ублюдка, Такемичи, возможно, никогда бы не поднял этот вопрос. Взгляды, которыми его испепеляют остальные, кажется, прорежут в нем дыру, и он даже не может их винить.

— Какой завуалированный способ назвать нас неорганизованными нахлебниками, Такемичи, — смеется Чифую, звук выходит натянутым, потому что, черт возьми, Такемичи не должен был узнать, что весь этот ужин вообще не был запланирован.

Такемичи смотрит на них достаточно долго, чтобы заставить их вспотеть — нейроны быстро активируются, чтобы придумать новые оправдания, которые не являются прямым признанием: «мы сделали это, потому что мы чертовски влюблены в тебя, и это превращает нас в идиотов».

Как раз в тот момент, когда Дракен собирается солгать и сказать что-то вроде «Эмма дала нам купон, и мы хотели заплатить» — взгляд Такемичи смягчается.

— Вы меня ревнуете, да?

«Первый раз, когда ты не тупишь», — мысленно вздыхает Дракен. Он внезапно почувствовал себя очень уставшим, и ему резко захотелось лечь в постель и уткнуться взглядом в потолок.

Такемичи, который мог собрать пазл из тысячи деталей менее чем за два часа, но не мог понять, когда кто-то испытывает к нему нечто больше чем просто дружеские чувства, даже если они всеми силами пытались ему это показать, каким-то образом понял, что они все ревнуют.

«Ему потребовалось всего несколько недель…»

Прежде чем они успевают объясниться, Такемичи хихикает — мягко, воздушно и… блять, Дракен хочет знать, как это будет чувствоваться на его губах.

— Я знаю, что в последнее время провожу много времени с Какосиком, Тайджу, Иза-куном и всеми остальными, но вы ребята — мои первые друзья. У меня всегда найдётся время для вас.

У него перехватывает дыхание. Такемичи произносит эти слова таким серьезным тоном, глядя на них — на Дракена — такими добрыми глазами, и… Дракен вдруг вспоминает. Он вспоминает, почему Такемичи вообще начал продавать себя.

«Чтобы защитить нас. Потому что он так заботится о нас».

— Так что не врите больше только для того, чтобы потусоваться со мной, просто попросите. — Такемичи поворачивается и идет к их байкам, совершенно не обращая внимания на тот факт, что своими словами он сломал мозг группе закоренелых правонарушителей. — Я не хочу, чтобы вы, ребята, вообще допускали мысль о том, что наши отношения для меня какая-то мелочь.

***

— Это последний раз, прихожу сюда. — Баджи поворачивает шею — кое-что в этом ресторане не дает ему покоя, и это «что-то» — двадцатиоднолетний извращенец, которому следовало бы вести себя менее дружелюбно со своими постоянными клиентами.

После того, как они отвезли Такемичи домой, они собрали всю сумму (плюс еще немного) и поехали обратно в ресторан, как будто собрались на войну. Когда они наконец прибыли, прошло полтора часа после заявленного времени закрытия, что означало — по крайней мере, они на это надеялись — что официант остался один.

— Этот ублюдок думает, что мы не можем позволить себе оплатить чертову еду? Ему следует заняться своими чертовыми делами. — Мицуя, в частности, принял этот провал перед Такемичи на свой личный счет.

Баджи давно не видел его таким злым, если не считать драк между бандами, и у него возникло бы искушение подтолкнуть его к тому, чтобы он сбил улыбку с лица официанта своим кулаком, если бы он не боялся, что его друга действительно могут посадить за это в тюрьму.

Кроме того, было не очень весело притворяться предателем, когда Такемичи не видел этого.

— Давайте все вместе нападем на него, — предлагает Чифую.

— Нельзя, — вздыхает Мицуя, хотя ему явно тяжело признавать это. — Такемучи узнает и разозлится.

— Да, но его маленькое, миленькое злое личико того стоит, — Казутора пожимает плечами — он не прочь пойти на такую маленькую жертву. Он может назвать это инвестицией.

Входная дверь заперта, но не защищена от ловких пальцев Казуторы, который легко ковыряется в ней шпилькой, пока она не щелкает. Они заходят внутрь: все стулья сложены друг на друга, а полы выглядят свежевымытыми — не то, чтобы это имело значение, ведь куча грязных ботинок все равно пачкает пол.

Официант, кажется, пересчитывал кассу, но, услышав топот, в замешательстве поднял взгляд:

— Я же запер… что вы здесь делаете? Мы закрыты.

— Правда? Не заметили. — Майки шагает вперед, пока не подходит к официанту достаточно близко, и небрежно бросает на стойку толстый конверт. — Вот. Наш счет.

— Мне это не нужно, — стиснул зубы парень, сунув конверт обратно в руки члену банды. — Вы уже оплатили счет другим способом.

«Подлый ублюдок», — думает Баджи.

— Что ж, это грустно, потому что это был не вопрос, — Майки швыряет конверт обратно на стойку, и взгляд его глаз говорит Кобаяши, что он не должен отказываться снова.

Официант закатывает глаза, но принимает оплату. Когда он взвешивает в руке конверт, то поднимает бровь.

— Это намного больше, чем ваш счет.

На это Майки лишь отмахивается и поворачивается к выходу.

— 46 329 йен. Двойная сумма плюс чаевые.

Баджи ошарашивает официанта еще одной новостью, прежде чем последовать за Майки.

— Такемучи не твой, и он, черт возьми, сюда тоже больше не вернется._______________________________________1534 слов. Спасибо за прочтение!Тгк: Какая-то девушка, тип писатель.https://t.me/qwerty_cat1