мы

На утро мы проснулись вместе. Всё было спокойно и удивительно тепло. Нам принесли завтрак, потом пришли парни на обед, и мы все сидели в нашем номере, обсуждая планы. Под вечер снова решили прогуляться. Гуляли до самой ночи: играли в стрелялки, прыгали на батутах, смеялись, будто вчерашний кошмар никогда не существовал.

Но когда вернулись в отель, я заметила — Ростик стал каким-то странным. Закрытый. Нервный.

— Ростик, всё хорошо? — спросила я осторожно.— Да, Мир... хотя... — он замолчал.— Что? Что-то случилось? Говори.

Он глубоко вдохнул.— Нам надо поговорить.

Мы сели на кровать напротив друг друга. Его руки дрожали чуть-чуть.

— Ну? Говори, — тихо сказала я.

Он посмотрел мне в глаза — долго, будто решал, можно ли доверить мне что-то самое главное.

— Дело в нас... — начал он. — Понимаешь... я... я чувствую, что люблю тебя. С тобой мне хорошо. Легко. Спокойно. Ты делаешь меня каким-то... уязвимым, но в то же время самым счастливым человеком на свете. Короче... Мир... я люблю тебя.

У меня внутри всё перевернулось. Внутренне я чувствовала то же самое — но услышать это вслух было неожиданно, почти оглушающе.

— Ростик... я чувствую то же самое, — сказала я, глядя прямо на него.— Тогда... ты не против стать моей девушкой? — спросил он почти шёпотом.— Конечно не против, — ответила я без единой паузы.

Он улыбнулся — искренне, широко, так, что у меня сразу защемило сердце. После этого мы долго целовались, обнимались, дурачились — будто наконец позволили себе быть собой.

Через некоторое время в номер зашли парни.

— Чё вы счастливые такие? — прищурился Саша.— Я тоже заметил, — добавил Лёша.— Ничего, — попыталась я скрыть улыбку.— Колитесь, что произошло? — не отставал Саша.

Ростик, не скрываясь, ответил:— Братан, мы начали встречаться.

— Чё, внатуре?! — удивился кореш.— Да, — кивнула я.

— Ну всё, ребят, поздравляем! Надеемся, у вас всё получится, — сказал Саша.— Поздравляю, — добавил Лёша.— Спасибо, — ответила я.— Спасибо, йоу, — улыбнулся Ростик.

Мы ещё долго сидели, разговаривали. Парни подшучивали:«Да между ними искра с первого дня была!»«А чё вы тормозили?»

Потом они ушли к себе, а мы с Ростиком остались вдвоём. Сидели на кровати, тихо обсуждали всякие мелочи. Он сел ближе, его рука легла мне на поясницу... Мы снова начали целоваться — мягко, глубоко, будто время остановилось.

мы сидели на кровати, рядом тихонько гудел кондиционер, за окном шумела ночная улица. ростик сел ближе, притянул меня за талию, и мы снова начали целоваться — мягко, медленно, будто боялись разрушить момент.

его руки дрожали, но он всё равно держал меня уверенно, аккуратно. в комнате стало как-то теплее, будто воздух между нами искрился.

но вдруг он остановился. прямо посреди поцелуя.

он медленно отстранился, посмотрел на меня так серьёзно, что у меня внутри всё сжалось.

— мир... подожди... — прошептал он.

— что такое? — спросила я, тревожно нахмурившись.

он провёл ладонью по моему лицу, будто проверял, что я настоящая.

— я просто... — он замолчал, сглотнул, отвёл взгляд. — я так боюсь тебя потерять.

я опешила:— почему потерять? мы же только... ну... начали...

— вот именно. — он выдохнул. — я никогда так не чувствовал. никогда. и это пугает.

он наклонился ко мне, прижал лоб к моему.— ты понимаешь... я всегда был уверенный, наглый, ну ты знаешь. а с тобой я... мягкий какой-то. и мне страшно, что я тебе вдруг не подойду, что что-то сделаю не так, что ты уйдёшь.

я улыбнулась — потому что он говорил так честно, так по-настоящему.я обняла его, положила голову ему на грудь.

— ростик, я никуда не собираюсь. слышишь? — сказала я тихо.

он расслабился, крепко обнял меня в ответ.— хорошо... просто... я люблю тебя, мир. очень.

мы ещё долго сидели так — обнявшись, молча, чувствуя дыхание друг друга. напряжение растворилось, но остался сильный, почти щемящий момент близости.

потом он слегка приподнял мою голову, посмотрел в глаза и сказал:

— можно я тебя ещё поцелую?

— можно, — прошептала я.

и он поцеловал — уже спокойнее, увереннее, но всё так же нежно и трепетно, будто этот момент был для него целым миром.

Ночь

поцелуй стал мягче, медленнее, будто время растянулось и растворилось вокруг нас. в комнате стоял полумрак — только неоновый свет из окна ложился на наши лица тихими голубыми бликами.

ростик все ещё держал меня за талию, но теперь его руки были спокойные, уверенные. он отстранился буквально на пару миллиметров, его губы почти касались моих, и он прошептал:

— мир... я хочу, чтобы ты знала: ты — самая важная в моей жизни сейчас.

у меня от этих слов мурашки пробежали по спине.

— я знаю... — ответила я тихо и провела пальцами по его щеке.

он поймал мою руку, поцеловал её в ладонь — очень нежно, будто боялся сломать.

мы легли ближе друг к другу, так что между нами уже не оставалось никакого расстояния. его руки обвили меня, я положила свою голову ему под подбородок. он медленно гладил меня по спине, по волосам — и в каждом движении чувствовалось что-то тёплое, настоящее.

в какой-то момент он с лёгкой улыбкой сказал:— ты знаешь, я никогда так никого не обнимал.

— а как? — спросила я, не открывая глаз.

— как будто... если тебя отпущу — всё потеряю. — он выдохнул мне в макушку. — просто держи меня, ладно?

я сильнее прижалась к нему.

тишина была спокойной, мягкой. мы как будто спрятались от всего мира в этот маленькой комнате, и никто не мог нас достать — ни страхи, ни прошлое, ни то, что случилось с нами ещё вчера.

потом ростик тихо рассмеялся, почти беззвучно:— слушай... это точно реальность?

— какая ещё? — улыбнулась я.

— такая... в которой ты рядом. — сказал он и снова поцеловал меня в лоб. — я всё ещё не привык.

я подняла голову, посмотрела в его глаза. он смотрел так... будто видел меня впервые, но уже знал каждую частичку.

мы ещё немного целовались — так тепло, нежно, будто обменивались дыханием. ничего лишнего. просто... чувство.

ощущение, что мы наконец в безопасности. что можно позволить себе быть хрупким. что можно любить.

а потом мы просто уснули — крепко, в обнимку, как будто это было единственное правильное место, где мы должны быть.