21 глава

Я вспоминала родителей.

Мамины объятия перед школой. Папин смех, который был слышен даже из другой комнаты. Семейные вечера на кухне, когда все собирались за одним столом и спорили по каким-то пустякам.

Каждое воспоминание всплывало в голове настолько отчётливо, будто всё это было совсем недавно.От этого становилось только больнее.

Слёзы застилали глаза. Я почти не замечала ни снега за окном, ни холода, который пробирался в квартиру через старые рамы.В голове была только одна мысль.Их больше нет.

Не будет маминых шагов по утрам. Не будет папиного голоса из кухни. Не будет привычного ощущения, что дома тебя всегда кто-то ждёт.Я почувствовала, как слёзы снова покатились по щекам.В этот момент позади раздался знакомый голос.

— Ася!

Я вздрогнула и резко обернулась.

Валера.

Через секунду он уже затащил меня в квартиру и прижал к себе Взгляд обеспокоенный, дыхание сбитое, будто он бежал сюда без остановки.И именно в этот момент я окончательно перестала держаться.Все силы, которые оставались последние два дня, исчезли.Я уткнулась лицом ему в плечо и разрыдалась.По-настоящему.Так, что невозможно было нормально вдохнуть.Так, что ноги подкашивались от усталости и боли.

— Кошечка... ты чего? — тихо спросил Валера.

Я только сильнее зажмурилась.Слова застревали где-то в горле.

— Их больше нет...

Голос сорвался.Получилось едва слышно.На несколько секунд Валера замолчал.Я почувствовала, как напряглись его плечи.Он всё понял.Сразу.Без лишних вопросов.Без объяснений.

— Я понял, кошка, — тихо сказал он.

От этих слов стало только хуже.Потому что это больше не нужно было произносить вслух.Это стало реальностью.Я продолжала плакать, не в силах остановиться.Слёзы текли сами собой.Казалось, они никогда не закончатся.

— Кошка, посмотри на меня.

Я отрицательно покачала головой.Сейчас мне не хотелось ни на кого смотреть.Но Валера терпеливо ждал.Через несколько секунд я всё же подняла взгляд.Он смотрел на меня непривычно серьёзно.Без усмешек.Без своих постоянных подколов.

— У тебя есть Вова.

Я молча слушала.

— Есть Марат.

Он говорил спокойно, будто тщательно подбирал каждое слово.

— И я тоже есть.

Губы снова задрожали.

— Слышишь меня, Кошка? Ты не одна.

Я опустила взгляд.

Слёзы продолжали течь по щекам, но где-то глубоко внутри впервые за эти дни появилось ощущение, что рядом есть человек, который не уйдёт после пары слов утешения.

Человек, который просто останется рядом.Потому что иногда именно это и нужно больше всего.

Валера поднял меня на руки. Я даже не сопротивлялась. Сил не осталось ни на что. Только сильнее зажмурилась и уткнулась лицом ему в плечо, чувствуя, как слёзы продолжают течь по щекам.

Он молча понёс меня в комнату. Осторожно открыл дверь плечом, прошёл внутрь и уложил меня на кровать. Матрас слегка прогнулся подо мной, а пружины тихо скрипнули.

Я смотрела в потолок, пытаясь успокоить дыхание. Но ничего не получалось. Перед глазами снова и снова появлялись родители. Мама, смеющаяся на кухне. Папа, читающий газету по вечерам. И от каждого воспоминания становилось только больнее.

Валера несколько секунд стоял рядом. Наверное, думал, что делать дальше. Потом медленно направился к двери.

Я проводила его взглядом. Сначала просто смотрела ему вслед. А потом вдруг поняла, что если он сейчас уйдёт, то я снова останусь одна в этой квартире. Одна с тишиной. Одна со своими мыслями. Одна с этой болью.

От одной только мысли об этом внутри всё болезненно сжалось.

— Останься, пожалуйста.

Голос прозвучал тихо и хрипло. Будто не мой.

Валера замер у двери. На несколько секунд в комнате повисла тишина. Было слышно только тиканье настенных часов и шум ветра за окном.

Он медленно обернулся.

Я сидела на кровати, сжимая в руках край одеяла. Глаза наверняка были красными от слёз. Да и выглядела я, наверное, ужасно. Но сейчас мне было всё равно. Мне просто не хотелось оставаться одной.

Валера внимательно посмотрел на меня. И в этот момент я заметила, как изменилось его лицо. Не было привычной усмешки. Не было подколов. Не было той лёгкости, с которой он обычно смотрел на мир. Сейчас он выглядел серьёзным. Очень серьёзным. Будто ему самому было больно смотреть на меня такой.

Он ничего не ответил. Просто подошёл обратно и сел рядом на край кровати. Пружины снова тихо скрипнули.

За окном продолжал идти снег. Крупные хлопья медленно опускались на землю, скрывая двор под белым покрывалом. А в комнате было тихо. По-настоящему тихо.

Я опустила взгляд в пол. Несколько минут мы сидели молча. Наверное, потому что ни один из нас не знал, что нужно говорить в такие моменты.

— Страшно, Валер, — наконец прошептала я.

Слова дались с трудом.

Он тяжело выдохнул.

— Знаю.

Я крепче сжала одеяло.

— Я не понимаю, что теперь делать.

Валера провёл ладонью по лицу и ненадолго посмотрел в окно. Ответа у него не было. Я это видела. Да и откуда ему было его взять? Наверное, никто не знает, что делать, когда за один день теряешь родителей.

Несколько секунд он молчал. Потом перевёл взгляд на меня.

— По одному дню, кошка.

Голос был тихим, но уверенным.

— Не думай сейчас про месяц вперёд. Не думай про год. Завтра переживём — уже хорошо.

Я ничего не ответила. Просто сидела рядом, слушая его голос. Впервые за последние сутки кто-то не говорил мне быть сильной. Не говорил держаться. Не говорил, что всё наладится. Он просто был рядом. И почему-то именно это помогало больше всего.

Я незаметно придвинулась чуть ближе. Не потому что искала утешение. А потому что рядом с ним становилось немного легче дышать.

Валера ничего на это не сказал. Просто остался сидеть рядом.

И в тот момент я поняла одну простую вещь.

Иногда человеку не нужны правильные слова.

Иногда ему просто нужен кто-то, кто не уйдёт.

Я сидел рядом и смотрел куда-то в пол. За окном медленно падал снег. Часы на стене размеренно отсчитывали секунды, а в квартире стояла такая тишина, что было слышно, как ветер иногда касается старых оконных рам.

Ася сидела рядом. Тихая. Непривычно тихая.

За всё время нашего знакомства я почти никогда не видел её такой. Обычно она обязательно что-нибудь съязвит, закатит глаза или начнёт спорить даже там, где спорить не о чем. Сейчас ничего этого не было. Только уставшая девчонка, которая за одну ночь потеряла больше, чем должен терять человек в её возрасте.

Я украдкой посмотрел на неё. Она смотрела в одну точку перед собой. Будто вообще не замечала происходящего вокруг. И от этого внутри становилось тяжело.

Я никогда не умел подбирать правильные слова. Не умел утешать. Не умел разговаривать о таких вещах. Во дворе кому-нибудь нос разбить — это пожалуйста. А вот сидеть рядом с человеком, которому больно, оказалось намного сложнее.

Я провёл ладонями по лицу и тяжело выдохнул.

— Есть хочешь?

Вопрос прозвучал неожиданно даже для меня самого.

Ася медленно повернула голову.

— Нет.

Я кивнул. Ответ был ожидаемым.

— А чай?

Она снова отрицательно покачала головой.Несколько секунд мы опять сидели молча. Потом я всё-таки усмехнулся уголком губ.

— Вова меня убьёт, если узнает, что я пришёл, а ты за весь день ничего не ела.

На этот раз я заметил что-то похожее на живую эмоцию. Не улыбку. Но что-то близкое.Ася опустила взгляд.

— Пусть сначала попробует.

Я невольно хмыкнул.

Вот. Это уже была она. Совсем немного. Но всё-таки она.И почему-то от этого мне самому стало легче.Я откинулся на спинку кровати и посмотрел в потолок.

— Знаешь, отец мне всегда говорил одну вещь.

Ася молча слушала.

— Когда совсем плохо, не надо пытаться прожить всю жизнь сразу. Надо прожить сегодняшний день. Потом следующий. Потом ещё один.

Я замолчал на секунду.

— И как-то постепенно становится легче.

Последнюю фразу я произнёс уже не так уверенно. Потому что сам не был уверен, правда ли это. Но очень хотел, чтобы оказалось правдой.Ася ничего не ответила. Только сидела рядом.За окном продолжал падать снег. Где-то в соседнем дворе лаяла собака. По батареям изредка проходил глухой металлический стук, а старые часы на стене продолжали размеренно отсчитывать секунды.

Я посмотрел на неё ещё раз.

Заплаканные глаза. Уставшее лицо. Растрепавшиеся волосы.Сердце неприятно сжалось.Несправедливо всё это.Чертовски несправедливо.Я хотел что-то сказать, но так и не смог подобрать слов.Поэтому просто остался сидеть рядом.Иногда человеку не нужны советы. Не нужны громкие обещания, что всё обязательно станет хорошо.Иногда достаточно знать, что рядом кто-то есть.И уходить я сегодня точно не собирался.

Я ещё минут двадцать пытался уговорить Асю поесть, но она упрямо отказывалась, будто мои слова просто проходили мимо неё. Я говорил спокойнее, потом настойчивее, но в итоге понял — сейчас это бесполезно. Она была не здесь, не в этом разговоре.Когда в квартире наконец появились Вова с Маратом, я вышел в коридор. Хотел просто поздороваться и сразу вернуться обратно к Асе, но всё пошло иначе.Я протянул Вове руку, он ответил на рукопожатие, но сразу не отпустил. Резко притянул меня ближе, наклонился к уху так, чтобы Марат не слышал.

— Ты херли тут трёшься? — тихо, но с явной злостью сказал он.

Я на секунду замер, чувствуя, как внутри всё сжалось. Потом медленно выдернул руку и посмотрел ему прямо в лицо.Злость поднялась резко, без паузы.

— Я твоей сестре жизнь спас, а ты мне не рад? — сказал я уже жёстче, чем хотел, голос сам стал громче.

Вова напрягся, челюсть сжалась.

— Ты мне тут не рассказывай, — отрезал он холодно. — Я знаю, как ты "спасаешь" девчонок.

Я коротко усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего смешного.

— Ага, — кивнул я. — А сестрёнка твоя, на балкон в мороз вышла просто прогуляться?

После этих слов в коридоре повисла тяжёлая тишина. Даже Марат перестал шевелиться, просто смотрел то на меня, то на Вову.Вова на секунду отвёл взгляд, будто мои слова ударили точнее, чем он ожидал. Но почти сразу он снова посмотрел на меня — уже не просто зло, а с напряжением, в котором смешалось всё сразу: страх, усталость и бессилие.

— Ты думаешь, я не знаю, что происходит? — тихо сказал он. — Я здесь живу, я её брат.

Он сделал шаг ближе.Коридор стал совсем тесным, будто стены сдвинулись.

— Но это не даёт тебе права решать за нас, — продолжил он жёстко. — Понимаешь?

Я не отступил.

— Я и не решаю, — ответил я. — Я просто не ушёл, когда она была в таком состоянии.

Секунды тянулись тяжело.Марат рядом неловко переступил с ноги на ногу, явно не зная, куда себя деть.Вова провёл рукой по лицу, выдохнул резко, будто пытался сбросить напряжение.

— Она сейчас где? — спросил он уже тише, но всё ещё холодно.

Я кивнул в сторону комнаты.

— Там. Лежит.

Он на секунду замолчал.Потом развернулся и пошёл вглубь квартиры.Марат посмотрел на меня, чуть задержался, но тоже пошёл за ним.

Я остался в коридоре.

Несколько секунд просто стоял, слушая, как в квартире снова становится тихо.И только потом медленно выдохнул, понимая, что это ещё далеко не конец.

Ася

Я лежала на диване, уставившись в стену.Голова была тяжёлой, будто её набили мокрой ватой. Голоса вокруг доносились как через воду — далеко, глухо, неразборчиво. Он что-то говорил мне. Сначала спокойно, потом настойчивее. Уговаривал поесть.Я слышала.Просто не могла заставить себя ответить.Не хотелось ни есть, ни разговаривать, ни вообще что-либо делать. Хотелось только лежать и чтобы никто не трогал.Через какое-то время хлопнула входная дверь.Я вздрогнула.Сразу поняла, кто пришёл.Вова.И Марат, наверное, с ним.Сердце неприятно сжалось.Я прикрыла глаза.Слушать их сейчас хотелось меньше всего.Сначала из коридора донеслись обычные приветствия, потом голоса стали тише. Настолько, что слов было не разобрать.Но я знала Вову.Если он говорил тихо — значит, злился сильнее обычного.Я напряглась.Потом вдруг услышала уже знакомый голос.Громче.Жёстче.

— Я твоей сестре жизнь спас, а ты мне не рад?

Внутри всё оборвалось.Я резко открыла глаза.Несколько секунд просто смотрела в потолок.Глупые.Оба.Одному обязательно надо лезть вперёд, даже когда никто не просит.Другому обязательно надо искать виноватого.Из коридора снова донеслись голоса.Теперь уже Вовин.Слов разобрать не получалось, но по интонации было понятно — он на грани.Я знала этот голос с детства.Так он разговаривал перед дракой.Когда ещё держал себя в руках, но уже едва-едва.Я медленно села на диване.В висках сразу заколотило.Перед глазами на секунду потемнело.

— Идиоты... — прошептала я.

Никто, конечно, не услышал.За стеной снова что-то сказали.Потом наступила тишина.Такая тяжёлая, что её даже отсюда можно было почувствовать.Я сидела и смотрела в пол.Понимала, о чём они говорят.Обо мне.Будто меня самой здесь не было.Будто я опять стала какой-то проблемой, которую нужно решать.Вова всегда так делал.Пытался закрыть собой весь мир.Только мир от этого лучше не становился.Послышался его голос.

Тихий.

Уставший.

Такой, какого я почти никогда не слышала.На секунду стало страшно.Потому что если даже Вова начал говорить таким голосом, значит, всё действительно плохо.Через несколько секунд заскрипели половицы.Шаги.Я сразу поняла, что он идёт сюда.Ко мне.Сердце забилось чаще.Хотелось снова лечь и сделать вид, что сплю.Как в детстве.Когда после очередной ссоры дома казалось, что если закрыть глаза, всё исчезнет само.Но я уже давно не ребёнок.Дверь комнаты медленно открылась.Я подняла взгляд.На пороге стоял Вова.

Уставший.

Злой.

Испуганный.

И почему-то именно последнее пугало меня больше всего.

Вова подошёл ко мне и обнял так, как не обнимал уже очень давно — крепко, но осторожно, будто боялся, что я рассыплюсь от любого лишнего движения. В этом объятии не было его обычной резкости или привычной холодной сдержанности, только напряжённая, плохо скрытая забота. Я сначала даже не поверила, что он действительно стоит рядом, что это не очередной сон или ошибка моего уставшего мозга. Несколько секунд я просто стояла, не двигаясь, а потом внутри что-то надломилось, и я уткнулась ему в плечо, потому что больше держаться уже не получалось.

И в этот момент меня накрыло осознанием — он тоже всё знает. Всё, что произошло. И всё равно он здесь. Не кричит, не уходит, не отворачивается. Просто держит меня, как будто пытается хоть немного удержать меня в реальности, которая вдруг стала слишком тяжёлой.

Марат стоял у двери, неловко переминаясь с ноги на ногу. Он выглядел так, будто его поставили в ситуацию, где он не понимает ни правил, ни того, что от него ждут. Он смотрел то на нас, то в пол, и я видела, как ему хочется подойти, но он не уверен, имеет ли право. В нём было слишком много растерянности для одного человека — особенно для него.

Позади него стоял Валера. Он не двигался. Просто наблюдал, спокойно, без лишних слов и жестов. И в его молчании не было равнодушия — наоборот, оно было каким-то внимательным, аккуратным, будто он понимал, что любое лишнее движение сейчас может всё разрушить. И почему-то от этого становилось чуть спокойнее.

На кухне тикали часы. Громко. Навязчиво. Каждый щелчок отдавался в висках, будто напоминая, что время всё равно идёт, даже если внутри всё остановилось. За окном снег снова падал крупными хлопьями, мягко, почти лениво, укрывая двор белым слоем, как будто пытаясь стереть следы всего, что произошло.

И в какой-то момент меня просто прорвало.

Слова Валеры всплыли в голове неожиданно ясно, так, будто он стоит рядом и говорит их прямо сейчас.

«Когда совсем плохо, не надо пытаться прожить всю жизнь сразу. Надо прожить сегодняшний день. Потом следующий. Потом ещё один.»

Я даже не сразу поняла, почему именно эти слова сейчас так сильно ударили. Наверное, потому что впервые за весь этот хаос в них был хоть какой-то смысл. Не обещание, не ложное «всё будет хорошо», а просто... шаг за шагом.

И слёзы пошли сильнее.

Не тихо, не сдержанно — просто как будто всё, что я держала внутри, наконец нашло выход. И странно, но вместе с этим стало немного легче дышать.

Вова прижал меня ещё ближе, ничего не говоря. Я чувствовала, как он тоже напряжён, как он не знает, что правильно делать, но всё равно остаётся. И этого было достаточно.

Я медленно подняла руку и, не отпуская его, поманила Марата.

Он сначала не понял. Замер в дверях, будто проверял, точно ли это к нему. Потом сделал осторожный шаг, потом ещё один — и подошёл ближе, всё ещё неуверенно, с зажатыми плечами, будто боялся нарушить что-то важное одним движением.

Я притянула его к себе.

Он сначала застыл, но потом медленно, осторожно обнял нас всех вместе, как будто учился этому впервые.

И в этот момент мы стали чем-то единым — не сильным, не собранным, не правильным. Просто живым.

Сбитые. Уставшие. Потерянные. Но вместе.

Я чувствовала, как внутри всё ещё болит, но теперь эта боль уже не разрывает меня в одиночку.

Валера стоял чуть в стороне.

Он не подходил ближе, не пытался вмешаться. Просто смотрел — спокойно, внимательно, с тем самым тихим выражением, в котором было и понимание, и облегчение. Будто он и не ждал ничего другого, кроме этого момента.

И почему-то именно его присутствие, его спокойное молчание делало всё это хоть немного устойчивым.

Валера

После неприятного разговора с Вовой тот быстро ушёл в сторону комнаты Аси, будто больше не хотел тянуть ни секунды. Я не слышал всего, о чём они говорили, но и так было понятно: напряжение наконец-то начало спадать. Впервые за долгое время в этой квартире появилось что-то похожее на нормальность.

Я не стал стоять в коридоре и делать вид, что мне есть до этого дело. Просто остался чуть в стороне, опершись плечом о дверной косяк, наблюдая.

Они были вместе.

Вова, Марат и Ася.

И, несмотря на всё, что произошло, это выглядело правильно.

Вова стоял ближе всех, с тем самым выражением лица, в котором ещё недавно была злость, а теперь — усталость и какая-то сдержанная мягкость. Марат выглядел растерянным, но уже не таким потерянным, как раньше. Ася же... Ася была как всегда. Хрупкая, напряжённая, будто всё ещё не до конца верит, что её не отпустят и не оставят.

Но они были рядом.

И от этого у меня почему-то дёрнул уголок губ вверх.

Я даже не сразу заметил, что улыбаюсь.

— Чё лыбу давишь? — резко бросил Вова, заметив мой взгляд.

Голос у него был всё ещё грубый, но уже без той злости, что была раньше.

Он посмотрел прямо на меня, будто проверяя, не издеваюсь ли я.

Я чуть выпрямился и спокойно пожал плечами.

— Я просто рад, что вы помирились, — сказал я ровно.

Без лишних эмоций. Без подколов. Просто как есть.

Вова пару секунд смотрел на меня, потом отвернулся, будто не знал, как на это реагировать.

Я прошёл в комнату.

Сначала пожал руку Вове, потом Марату — коротко, без слов.

И только потом подошёл к Асе.

Она подняла на меня глаза почти сразу.

Голубые.

Уставшие.

Но живые.

И почему-то от этого взгляда внутри что-то неприятно сжалось и одновременно потеплело.

Я молча протянул руку и легко потрепал её по макушке.

Просто жест. Без лишнего смысла.

Но она замерла на секунду, будто не ожидала.

И продолжала смотреть на меня.

А у меня в голове вдруг мелькнуло слишком чётко и не к месту:

какая же она всё-таки...

Я резко оборвал мысль.

Слишком опасная.

Слишком не вовремя.

Я отвёл взгляд первым, как будто это могло что-то исправить, и сделал шаг назад, снова возвращая себе обычное спокойное лицо.

Но ощущение её взгляда ещё долго не отпускало.

Ася

Я стояла рядом с Вовой и Маратом и чувствовала, как внутри постепенно становится тише. Не легче, не спокойнее — просто шум, который был раньше, будто отступил на пару шагов, оставив после себя усталость и пустоту. Всё, что происходило последние часы, ещё не укладывалось в голове до конца, но уже не било так резко, как раньше.

Валера ушёл почти незаметно. Он не сказал ничего лишнего, не задержался, не сделал из этого сцены — просто вышел, как будто понимал, что сейчас его присутствие здесь уже не обязательно. И, возможно, так действительно было правильно.

Я проводила его взглядом и почему-то не позвала обратно, хотя раньше, наверное, сделала бы это не задумываясь. Сейчас же сил хватало только на то, чтобы стоять и дышать.

В комнате стало тише по-другому. Братья были рядом, и это ощущалось странно: привычное напряжение между нами исчезло, оставив после себя что-то новое, хрупкое. Я посмотрела на Вову, потом на Марата и вдруг поняла, что впервые за долгое время не злюсь на них. Не спорю. Не защищаюсь. Просто стою рядом.

И от этого стало одновременно и легче, и тяжелее.

Потому что вместе с этой тишиной в голову снова пришло осознание завтрашнего дня. Похороны.

Слово само по себе звучало слишком громко внутри. Оно не укладывалось в реальность, но уже стало частью её. И от этого сжимало грудь так, будто воздух стал тяжелее.

Я отвернулась к окну. Снег за стеклом падал крупными хлопьями, медленно и спокойно, будто ничего в мире не изменилось. Будто всё идёт как обычно.

И именно это больше всего выбивало из равновесия.

Я медленно выдохнула и обняла себя за плечи, чувствуя, как тело наконец начинает уставать по-настоящему.

В голове снова всплыли слова Валеры. Не резко, не болезненно — скорее как напоминание, которое уже успело стать привычным.

«Прожить сегодняшний день. Потом следующий.»

Я чуть прикрыла глаза и на секунду позволила себе просто не думать дальше этого момента.

Только сейчас. Только здесь.

Я перевела взгляд на братьев и тихо, почти без голоса сказала, больше для себя, чем для них:

— Я просто устала.

_______________Вот такая глава....Хуесосим автора или пожалеем?👇👇👇👇👇👇 https://t.me/TurboandAksunua