18 глава

Мы просидели на кухне ещё часа два.

Время словно замедлилось.

Где-то на стене размеренно тикали часы, отсчитывая минуты. За окном давно стихли редкие машины, двор уснул, а в окнах соседних домов один за другим гас свет.

На кухне горела только маленькая лампа над столом.

Её тёплый свет падал на старую клеёнку, на пустые рюмки, на сложенную газету, которую отец так и не дочитал.Мы разговаривали.

Сначала об Асе.

Потом о жизни.

Потом вообще обо всём подряд.

Отец вспоминал молодость. Рассказывал, как однажды зимой провалился под лёд на Волге и потом неделю скрывал это от деда, чтобы не получить ремнём. Рассказывал про первую драку, про армию, про друзей, которых уже давно не видел.Я слушал и смеялся.

По-настоящему.

Некоторые истории я слышал уже не первый раз, но отец каждый раз рассказывал их так, будто всё произошло вчера.

— А потом этот дурак решил, что сможет перепрыгнуть канаву на мотоцикле, — рассказывал он, уже сам смеясь. — Перепрыгнул только мотоцикл.

Я невольно согнулся от смеха.

— Да хорош заливать.

— Честное слово.

— И живой остался?

— К сожалению.

Мы оба рассмеялись.

Смех разлетелся по тихой квартире и почти сразу затих, чтобы не разбудить маму.Потом уже я рассказывал свои истории.

Про пацанов.

Про коробку.

Про очередные глупости, которые происходили чуть ли не каждый день.Отец слушал внимательно, иногда качал головой, иногда усмехался.

— Вот вроде взрослые уже лбы, а ведёте себя как дети, — говорил он.

— А сами-то?

— А мы хотя бы не притворялись умными.

Я снова засмеялся.

И вдруг поймал себя на мысли, что давно не чувствовал себя настолько спокойно.Без лишних мыслей.Без постоянного напряжения.Без этой тяжести внутри.Просто сидел на кухне рядом с отцом, слушал тиканье часов и его голос.

В какой-то момент разговоры стали реже.Мы оба немного устали.Отец откинулся на спинку стула и посмотрел на часы.Стрелки уже давно перевалили за полночь.

— Ладно, Валер, — сказал он, потирая ладонью подбородок. — Спать пора.

Я кивнул.Но вставать не спешил.Потому что такие вечера случались редко.И почему-то именно сейчас мне хотелось, чтобы эта кухня, тиканье старых часов и спокойный голос отца остались ещё хоть ненадолго.

__________

Время показывало 6:34 утра.

Я проснулась от грохота где-то в коридоре.

Сначала даже не поняла, что именно меня разбудило. Сквозь сон всё смешивалось в один непонятный шум. Я перевернулась на другой бок, собираясь снова уснуть, но через несколько секунд что-то опять громыхнуло.

Пришлось открывать глаза.

За окном только начинало светать. Серое зимнее утро медленно пробиралось в комнату через занавески, делая всё вокруг размытым и сонным.

Я нехотя выбралась из-под одеяла и пошла в коридор.

И сразу остановилась в дверях.

Родители стояли друг напротив друга.

На полу лежал цветочный горшок. Рядом рассыпалась земля, а сам цветок грустно завалился набок.

Мама активно что-то объясняла папе, размахивая руками.

Папа отвечал ей точно так же.

При этом оба говорили шёпотом.

Вернее, пытались.

Со стороны это выглядело настолько забавно, что я едва сдержала смех.

Они спорили, жестикулировали, возмущались, но делали это так тихо, что происходящее действительно напоминало старое немое кино.

Мама ткнула пальцем в горшок.

Папа тут же начал что-то оправдывать, показывая руками, как именно всё произошло.

Мама закатила глаза.

Папа пожал плечами.

И через секунду они оба рассмеялись.

Так легко и искренне, будто никакой ссоры между ними и не было.

Папа шагнул ближе и обнял маму за плечи.

Она покачала головой, улыбаясь, а потом сама потянулась к нему и поцеловала.

Я невольно улыбнулась.

Приятно было смотреть на них.

Столько лет вместе, а иногда они всё ещё вели себя как подростки.

Чтобы не мешать, я тихо вернулась в комнату.

Подошла к зеркалу и распустила вчерашний пучок. Волосы тяжёлой волной рассыпались по плечам.

Я провела по ним расчёской несколько раз, приводя себя в порядок после сна.

Потом ещё немного постояла перед зеркалом и только после этого вышла обратно в коридор, будто только что проснулась и ничего не видела.

— Доброе утро, — сказала я, зевая.

Мама сразу обернулась.

— Доброе утро, кошечка, — ласково улыбнулась она и поцеловала меня в лоб.

Кошечка.

Я невольно вспомнила вчерашний вечер.

«Попалась, кошка».

Перед глазами тут же возникла довольная физиономия Турбо.

Я быстро отогнала эту мысль.

— Доброе утро, маленькая, — подхватил папа.

Я улыбнулась и посмотрела на чемоданы возле двери.

Только сейчас стало понятно, что они уже почти собрались.

— А вы на сколько едете?

Мама поправила воротник кофты.

— Дня на три-четыре. Как получится.

Я кивнула.

Тётя Наташа жила далеко, поэтому такие поездки редко заканчивались одним днём.

Папа посмотрел на часы и поднял чемодан.

— Ну всё, Диляр, нам пора выезжать.

Он открыл дверь и вынес вещи на лестничную площадку.

Мама ещё раз окинула взглядом квартиру, проверяя, ничего ли не забыли.

Потом посмотрела на меня.

— За братьями присматривай.

— Постараюсь.

— Вот это меня и пугает, — усмехнулась мама.

Я засмеялась и шагнула вперёд.

Крепко обняла сначала маму, потом папу.

От мамы пахло духами и кремом для рук, от папы — морозным воздухом, который успел проникнуть в подъезд.

— Пока, мои любимые родители.

— Пока, солнышко.

— Не скучай тут без нас.

Через минуту дверь квартиры закрылась.

Я осталась стоять в коридоре одна.

В квартире вдруг стало непривычно тихо.

Слишком тихо.

Только часы на кухне продолжали размеренно отсчитывать секунды, а где-то за окном просыпался новый зимний день.

Я посмотрела на часы.

До выхода в школу оставалось ещё достаточно времени, поэтому торопиться не было смысла.

В квартире всё ещё стояла утренняя тишина. После ухода родителей она ощущалась особенно сильно. Не было маминого голоса, звона посуды или папиных шагов по коридору.

Я решила собраться заранее, чтобы потом не бегать по квартире в поисках тетрадей и не опаздывать.

Сначала направилась на кухню.

Открыв холодильник, достала яйца и сковородку. Газовая плита привычно щёлкнула, когда я зажгла конфорку. Через несколько минут кухня наполнилась запахом жареных яиц.

Я приготовила яичницу сразу на всех.

Пока еда жарилась, за окном окончательно рассвело. Серое зимнее утро медленно вступало в свои права, а на стекле всё ещё держались тонкие морозные узоры.

Закончив готовить, я разложила яичницу по тарелкам и поставила их на стол.

Будто по расписанию, из коридора почти сразу послышались шаги.

Первым на кухню вошёл Вова.

Волосы растрёпаны после сна, взгляд сонный и недовольный, словно его подняли среди ночи.

Следом появился Марат.

Он выглядел бодрее, но тоже ещё не до конца проснулся.

Я взяла свою тарелку со стола.

— Приятного вам, — сказала я, направляясь к выходу.

— Ага, — буркнул Вова, усаживаясь за стол.

— Спасибо, — отозвался Марат.

Я только усмехнулась и ушла к себе.

В комнате было тепло и уютно.

На столе лежали учебники, несколько тетрадей и вчерашние записи, которые я так и не убрала.

Я села за стол и спокойно позавтракала, никуда не торопясь. За дверью иногда слышались голоса братьев, но они были приглушёнными и почти не отвлекали.

Закончив есть, я отставила пустую тарелку на край стола и подошла к шкафу.

Несколько секунд смотрела на одежду, выбирая, что надеть.

В итоге остановилась на школьной форме: чёрном платье и белом фартуке.

Аккуратно переоделась и подошла к зеркалу.

Волосы собрала в высокий хвост. Несколько непослушных прядей выбились у висков, но это выглядело даже лучше, чем идеально уложенная причёска.

Потом я надела очки и ещё раз посмотрела на своё отражение.

Вроде всё было как обычно.

Но чего-то не хватало.

Я прищурилась, рассматривая себя в зеркале.

Потом открыла ящик стола и достала тушь-плевалку.

Немного поколебавшись, осторожно подвела ресницы.

Сразу взгляд стал выразительнее.

Я отстранилась от зеркала и ещё раз посмотрела на результат.

— Ну... неплохо, — тихо пробормотала я себе под нос.

Правда, где-то глубоко внутри мелькнула мысль, что стараюсь я сегодня чуть больше обычного.

И почему-то мне совсем не хотелось задумываться, для кого именно.

Я вышла из подъезда вместе с Маратом, но шли мы не рядом.

Между нами оставалось несколько метров, которые сейчас казались намного больше обычного.

Вчерашний разговор с братьями всё ещё не выходил у меня из головы. Особенно Вова. Его слова, его тон, его уверенность в том, что он имеет право решать за меня. Стоило вспомнить об этом, как внутри снова поднималось раздражение.

Поэтому разговаривать ни с кем из них мне не хотелось.Я просто шла вперёд, глядя себе под ноги.Утро было морозным и удивительно солнечным.

Свежий снег, выпавший ночью, покрывал всё вокруг ровным белым слоем. Он искрился под лучами зимнего солнца, будто кто-то рассыпал по земле тысячи маленьких стеклянных осколков.

Сапоги проваливались в рыхлый снег, а под подошвами раздавался характерный сухой скрип.

На деревьях лежали тяжёлые снежные шапки.Из труб ближайших домов поднимался дым.Город постепенно просыпался.

Люди спешили на работу, дети тянулись к школам, автобусы с шипением открывали двери на остановках.Я подняла воротник пальто чуть выше и выдохнула в ладони.Тёплый воздух тут же превратился в белое облачко пара.Марат несколько раз оглядывался в мою сторону.Будто хотел что-то сказать.Но я каждый раз отворачивалась.Пусть помучается.До школы мы дошли почти молча.На крыльце уже толпились ученики.Кто-то смеялся.Кто-то на ходу доучивал стихотворение.Кто-то бегал по ступенькам, несмотря на замечания дежурных учителей.Школа жила своей обычной жизнью.Такой привычной, что даже смотреть на неё было спокойно.Поднявшись по ступенькам, я сразу заметила Лину.Она стояла возле большого окна в холле и о чём-то оживлённо разговаривала с каким-то старшеклассником.Парень рассказывал что-то, активно размахивая руками, а Лина звонко смеялась.Я остановилась буквально на секунду.

— Вот же вафлёрша, — промелькнуло у меня в голове.

Впрочем, долго смотреть на неё я не стала.Слишком много чести.В гардеробе было шумно и тесно.Вешалки гремели.Кто-то искал номерок.Кто-то спорил с гардеробщицей.Кто-то уже успел поссориться из-за места в очереди.Я сняла пальто, аккуратно повесила его и направилась к лестнице.Первым уроком был английский.Наверное, единственный предмет, на котором я действительно могла сидеть спокойно.Поднимаясь на четвёртый этаж, я машинально поправила хвост и крепче прижала к груди учебник.

В кабинете уже почти все были на местах.

Я села за парту и приготовилась к уроку.Время потекло привычно.Учительница объясняла новую тему.Мел скрипел по доске.Одноклассники записывали правила в тетради.Иногда кто-то отвечал с места, вызывая смех всего класса.За окном медленно падал снег.В кабинете было тепло.Настолько тепло, что хотелось положить голову на парту и просто смотреть в окно.

Обычный день.

Самый обычный зимний школьный день.Именно поэтому всё произошедшее дальше показалось настолько невозможным.Где-то в середине урока дверь кабинета открылась.Сначала никто даже не обратил внимания.Но потом учительница вдруг замолчала.И весь класс автоматически повернулся к двери.На пороге стояли завуч и директор.Оба выглядели непривычно серьёзными.Не сердитыми.Не строгими.Именно серьёзными.У меня внутри что-то неприятно кольнуло.

— Суворову можно на минуту? — тихо спросил директор.

В классе сразу стало тихо.Слишком тихо.Я почувствовала на себе десятки взглядов.Медленно поднялась из-за парты.Сердце почему-то начало биться быстрее.Хотя я ещё даже не понимала, почему волнуюсь.Я вышла в коридор.Директор и завуч молча пошли вперёд.Я последовала за ними.Никто ничего не объяснял.От этого становилось всё тревожнее.Наши шаги эхом отдавались по пустому коридору.

За дверями кабинетов продолжались уроки.

Где-то слышался голос учителя.

Где-то смех.

Обычная школьная жизнь продолжалась.Только мне почему-то становилось всё страшнее.Когда мы подошли к кабинету директора, ладони уже вспотели.Сам директор открыл дверь и пропустил меня внутрь.

Я вошла.

И сразу увидела Марата.Он сидел возле стены на стуле.Сгорбившись.Опустив голову.И выглядел так, словно за несколько минут стал младше сразу на несколько лет.Бледный.Потерянный.Испуганный.Я никогда не видела его таким.Никогда.Внутри всё резко похолодело.

— Марат?..

Он поднял на меня глаза.

И от этого взгляда мне стало по-настоящему страшно.Потому что в его глазах уже было понимание.А у меня ещё нет.Я медленно села рядом.Директор занял своё место за столом.Несколько секунд в кабинете стояла тишина.Такая тяжёлая, что было слышно тиканье часов на стене.

Директор снял очки.

Положил их на стол.

Потёр переносицу.

Будто пытался собраться с силами.

— Ребята... — начал он негромко.

Я почувствовала, как пальцы сами собой сжались в кулаки.

— Послушайте меня внимательно...

Он замолчал.

На секунду.

Но этой секунды хватило, чтобы внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия.

— Сегодня утром ваши родители попали в автомобильную аварию.

Мир будто остановился.Я смотрела на директора.Слышала его голос.Но смысл слов не доходил.Просто не доходил.

— На трассе произошло столкновение с грузовой машиной...

Нет.

— Спасти их не удалось...

Нет.

Нет.

Нет.

Нет.

Ещё утром мама целовала меня в лоб.Ещё утром папа шутил перед отъездом.Ещё утром они стояли в коридоре и смеялись над упавшим цветком.Я резко замотала головой.

— Нет...

Голос прозвучал совсем тихо.

Будто не мой.

— Нет... это ошибка...

Я посмотрела на Марата.Потом снова на директора.Потом на завуча.И никто не улыбался.Никто не говорил, что это шутка.Никто не спешил меня успокоить.Потому что успокаивать было нечем.Слёзы появились сами.Без предупреждения.Сначала одна.Потом вторая.А потом я уже ничего не видела из-за них.

— Я только утром их видела... — прошептала я.

Именно эта мысль причиняла боль сильнее всего.Не авария.Не слова директора.А то, что всего несколько часов назад они были рядом.Живые.Смеялись.Обнимали меня.Планировали вернуться через несколько дней.А теперь их нет.И никогда больше не будет.

________

Что ж, очень тяжелая глава. Давайте вместе захуесосим автора за такие сюжетные повороты, приглашаю в тгк👇👇👇

https://t.me/TurboandAksunua