Глава 32. Возвращение в Токио

Утро  пришло  вместе  с  солнечным  лучом,  который  пробился  сквозь  щель  в  занавесках  и  упал  прямо  на  лицо  Рё.   Он  открыл  глаза,  всё  ещё  чувствуя  слабость  во  всем  теле,  и  тут  же  вспомнил…  всё.

  —  Кен?  —  он  резко  сел  на  кровати  и  повернул  голову  к  Асакуре.

   Тот  уже  проснулся  и  сидел  на  краю  кровати,  оперевшись  спиной  о  стену.   На  его  лице  не  было  и  следа  вчерашней  слабости  —  только  привычная  сосредоточенность  и…  ещё  что-то…  то,  чему  Рё  не  мог  найти  названия.

—  Ты…  ты  как?  —  Рё  бросился  к  нему,  забыв  и  о  собственной  боли,  и  о  том,  что  произошло  между  ними…  в  лесу…

—  В  порядке,  —  Асакура  улыбнулся  —  на  этот  раз  улыбка  была  уже  настоящей,  —  и  положил  ему  руку  на  голову,  словно  ребёнку.   —  Жить  буду…

  Рё  облегчённо  вздохнул.   Всё  хорошо.   Он  жив.   Они…  оба…  живы…

***

  Они  вернулись  в  Токио  поздно  вечером.   Асакура,  так  и  не  рассказав  о  том,  что  именно  они  делали  в  Хоккайдо  и  кто  тот  человек,  с  которым  он  должен  был  встретиться,  казался…  рассеянным.  Словно  поездка  не  принесла  ему  желаемого  результата…  или…  даже  усугубила  ситуацию?

  —  Я…  на  диван…  —  пробормотал  Рё,  когда  они  зашли  в  дом. 

  Возвращаться  в  свою  комнату…  в  комнату,  где  всё  напоминало  о…  предательстве…  о  боли…  он  не  мог.  Не  сейчас.

  —  Как  хочешь,  —  кивнул  Асакура,  не  сталкивая  его  переубеждать.

  Рё  расположился  на  диване  у  камина,  укрывшись  пледом.   Огонь  в  камине  трещал,  разбрасывая  вокруг  причудливые  тени,  а  усталость,  словно  волна,  накатывала  на  него,  унося  в  мир  сновидений…

   Асакура  ещё  некоторое  время  стоял  у  окна,  глядя  на  ночной  город,  а  затем…  тихо,  словно  боясь  разбудить  Рё,  вышел  из  комнаты.

  Шрам…  Шрам  на  руке  Рё…  Он  где-то  его  видел…  точно  видел…  Но…  где? 

  Асакура  нахмурился,  пытаясь  собраться  с  мыслями.   Среди  его…  знакомых…  было  немало  людей,  которых  жизнь  не  баловала…  но…  шрам…  этот  шрам…  он  был…  особенным…  Словно…  клеймо… 

   «Семейное  клеймо…»  —  внезапно  мелькнула  в  голове  мысль,  и  Асакура  резко  остановился.   Семейное  клеймо…  Но…  у  Рё…  не было семьи …  Вернее…  он  ничего  не  знал  о  своих  родителях…  кроме  того,  что…  отец…   Асакура  резко  повернулся  и  бросился  к  телефону.   Ему…  нужно  было…  срочно…  позвонить…

Асакура,  не  теряя  времени  на  пустые  раздумья,  набрал  номер  брата.  Тот,  к  его  удивлению,  ответил  сразу,  словно  тоже  не  спал.  —  Широгане,  —  без  приветствия  бросил  Асакура,  включая  громкую  связь.   —  Мне  нужна  твоя  помощь.  —  Всегда  рад  помочь  любимому  брату,  —  раздался  в  ответ  насмешливый  голос  Широгане.   —  Особенно…  в  такой  поздний  час…  Что  случилось?  Неужели…  этот  твой…  ангелочек…  решил  сбежать? —  Дело  не  в  Рё,  —  отрезал  Асакура,  игнорируя  ехидство  брата.   —  Ты…  не  помнишь…  какую-нибудь…  группировку…  с  семейным…  клеймом?   На  другом  конце  провода  воцарилась  тишина.   Даже  Широгане,  казалось,  был  удивлён  таким  вопросом.  —  Клеймом?   —  медленно  проговорил  он,  и  Асакура  услышал  в  его  голосе…  интерес?  —  И  что  же  это  за…  клеймо?  —  Шрам,  —  Асакура  нахмурился,  вспоминая  тот  узор,  что  видел  на  руке  Рё.  —  На  внутренней  стороне…  запястья…  Сложный…  геометрический…    Широгане  снова  замолчал,  видимо,  пытаясь  вспомнить  что-то  в  своих…  архивах… —  Нет,  —  наконец  проговорил  он.  —  Не  припоминаю  таких…  А  с  чего  вдруг…  тебя…  это…  заинтересовало?  —  Просто…  так…  —  уклонился  от  ответа  Асакура.   Он  не  хотел  посвящать  брата  в  свои…  проблемы.   По  крайней  мере…  не  сейчас… —  Ладно,  —  в  голосе  Широгане  снова  зазвучала  насмешка.  —  Если  вспомнишь…  что  ещё…  интересного…  звони…  в  любое  время…   Не  дожидаясь  ответа,  он  отключился.   Асакура  положил  телефон  на  стол  и  задумался.   Широгане…  Широгане  обязательно  бы  вспомнил…  если  бы…  знал…  Значит…  это  клеймо…  что-то…  более…  личное?  Что-то…  связанное…  с  прошлым…  Рё? 

  *** Рё  проснулся  рано  утром,  когда  за  окном  ещё  было  темно.  Он  не  помнил,  сколько  времени  проспал,  но  тело  ломило  от  усталости,  а  в  голове  царил  странный…  полумрак…  словно  он  не  до  конца  проснулся…  или…  не  хотел  просыпаться?  Он  сел  на  диване,  подтянув  к  себе  ноги,  и  обнял  колени  руками.   Огонь  в  камине  давно  потух,  оставив  после  себя  лишь  кучку  серого  пепла  и  едва  уловимый  запах  дыма.    Пять  утра.   Сегодня…  ему  нужно…  встретиться…  с  Синдзи.   Рё  вспомнил  его  лицо…  голос…  глаза…  и  поёжился.   Он  отдал  бы  всё,  чтобы  забыть  об  этом  человеке…  об  этой  поездке…  о  том,  что…  ему  предстояло…  сделать…    Но…  выбора  не  было.   Он  дал  слово.   И  он…  его…  сдержит.    Любой  ценой.

Весь  день  Рё  провел  как  во  сне.   Он  ходил  по  дому  словно  тень,  не  отвечая  на  вопросы  Асакуры,  который,  казалось,  начал  что-то  подозревать.  Рё  отговаривался  усталостью,  головной  болью…  чем  угодно,  лишь  бы  не  оставаться  с  ним  наедине.  Слишком  сильно  он  боялся…  что  проговорится…  что  Асакура  всё  поймёт…  и…  возненавидит  его.

  В  пять  часов  вечера  Рё  начал  собираться.   Он  долго  стоял  перед  зеркалом,  разглядывая  своё  отражение  —  бледное,  измождённое  лицо,  запавшие  глаза,  тусклые  волосы…  словно  вся  жизнь  вытекла  из  него,  оставив  лишь…  пустую  оболочку.

—  Ты  куда?  —  послышался  за  спиной  голос  Асакуры. 

  Рё  вздрогнул,  словно  его  застали  за  чем-то…  запретным.

—  Я…  я  прогуляться…  —  пробормотал  он,  не  оборачиваясь.   —  С…  с  Тисой  и  Мари…  встретиться… 

  —  В  такое  время?  —  голос  Асакуры  звучал…  настороженно.

  —  Да…  мы…  в  кино…  хотели…  —  Рё  изо  всех  сил  старался,  чтобы  его  голос  не  дрожал. 

  —  Ладно,  —  Асакура,  казалось,  поверил.   —  Только…  не  поздно…

  Рё  кивнул  и,  не  оборачиваясь,  вышел  из  дома. 

   ***

  Кафе  «Тайм»  находилось  в  глухом  переулке,  вдали  от  оживлённых  улиц.  Даже  вывеску  Рё  заметил  не  сразу  —  она  была  тусклой,  едва  заметной…  словно  это  место  не  хотело,  чтобы  его  находили.

  Синдзи  уже  ждал  его  за  столиком  у  окна.   Он  сидел,  откинувшись  на  спинку  стула,  и  разглядывал  улицу  с  тем  же  самым  холодным,  расчётливым  выражением  лица,  которое  Рё  запомнил  ещё  в  тот  день…  в  лесу…

  —  Присаживайся,  —  кивнул  он,  когда  Рё  подошёл  ближе. 

  Рё  сел  напротив,  не  зная,  куда  девать  руки.   Сердце  билось  как  сумасшедшее,  и  ему  казалось,  что  Синдзи…  слышит…  каждое  его  биение… 

—  Итак,  —  продолжил  Синдзи,  не  спеша  отпивая  из  бокала  что-то  тёмное,  —  ты  пришёл.   Значит…  мы  можем…  договориться?

   —  Чего…  вы…  хотите?  —  Рё  с  трудом  сглотнул  комок  в  горле.

  Синдзи  усмехнулся,  и  его  глаза…  янтарные,  пронзительные…  словно  заглянули  прямо  в  душу.

  —  Ты  уже  знаешь,  чего  я  хочу,  —  тихо  проговорил  он,  и  его  взгляд  стал…  горячее?   —  Я…  хочу…  больше,  чем…  просто…  поцелуй… 

  Рё  побледнел.  Он  знал…  что  это  значит…  знал…  и  ненавидел  себя…  за  то,  что…  не  может…  отказаться…

—  Нет,  —  прошептал  он,  ощущая,  как  слезы  подступают  к  горлам.   —  Только…  не  это…

  —  О,  но  ты  же  обещал,  —  Синдзи  наклонился  к  нему  ближе,  и  Рё  почувствовал…  его  дыхание…  на  своих  губах…  —  Ты  же  сказал…  что  сделаешь…  всё,  что  я  попрошу…

   —  Я…  —  начал  было  Рё,  но  Синдзи  перебил  его:

—  Тогда…  охлади  к  нему.   Стань…  ему…  чужим.

  Рё  замер.   Что?

—  Что…  —  он  не  понял…  не  мог  поверить…  в  услышанное…

—  Ты  услышал,  —  Синдзи  отодвинулся,  возвращаясь  к  своему  прежнему…  бесстрастному…  выражению  лица.   —  Больше  никакой…  близости.   Никаких…  поцелуев.   Никаких…  прикосновений.   Ты…  должен  стать…  для  него…  пустым  местом для Асакуры Кена.

  —  Но…  зачем?   —  прошептал  Рё,  ощущая,  как  холод  сжимает  его  сердце  ледяными  тисками.

—  Потому  что…  так…  будет…  лучше…  для  вас…  обоих…  —  Синдзи  встал  из-за  стола.   —  У  тебя…  три  дня.   Через  три  дня…  я  сам…  проверю…  как  ты…  справляешься…  со  своим…  долгом… иначе я убью его и тебя.

   Он  развернулся  и,  не  оборачиваясь,  направился  к  выходу,  оставляя  Рё  наедине…  с  его…  адской…  дилеммой… 

***  Выйдя  из  кафе,  Рё  долго  стоял  на  месте,  не  зная,  куда  идти.  Ноги  словно  налились  свинцом,  а  в  голове  царила  пустота…  холодная…  безжизненная…

  Он  продал  свою  душу  дьяволу…  ради…  его…  спасения…

  Рё  резко  поднял  голову  и  посмотрел  на  ночное  небо,  словно  ища  там…  ответа…  подсказки…

  И  вдруг…  вспомнил.

  Клеймо.   Отец…   Он  видел  такое  же…  на  его  руке…  в  тот  день…  когда…

Рё,  кусая  губы,  смотрел  на  свой  город.   Токио  казался  ему  чужим,  враждебным…  словно  предчувствовал  ту  бурю,  что  разразилась  в  его  душе.   «Стань…  ему…  чужим…»  —  слова  Синдзи,  словно  яд,  проникли  в  самое  сердце,  отравляя  его…  изнутри.    Как  он  мог  обещать  такое?  Как  он  мог  подумать,  что  способен  на  это?   Асакура…  Кен…  стал  для  него…  всем.   Смыслом.  Опорой.  Воздухом…    И  теперь  он  должен  был…  отказаться…  от  всего…   Но…  иначе…  Кен…   Рё  сжал  кулаки,  чувствуя,  как  ноготки  впиваются  в  ладони.   Он  справится.   Он  сможет.   Ради  него…     Вернувшись  домой,  Рё  старался  держаться  как  можно  более  отстранённо.   Он  отвечал  на  вопросы  Асакуры  односложно,  избегал  его  взгляда,  не  позволял  прикоснуться  к  себе…   Словно  между  ними  вдруг  выросла  стена…  холодная…  непреодолимая…    С  каждым  часом  ему  было  всё  тяжелее.   Сердце  болело,  словно  его  разрывали  на  части,  а  в  горле  стоял  комок,  не  давая  дышать.    Асакура  заметил  перемену.   Он  несколько  раз  пытался  заговорить  с  Рё,  выяснить,  что  случилось…  но  тот  уходил  от  ответов,  прятался  в  своей  комнате,  искал  спасения  в  тишине…   Но  от  себя…  не  убежишь…     Ближе  к  ночи,  когда  тени  за  окном  уже  начали  сгущаться,  а  в  камине  весело  трещал  огонь,  Рё  решил,  что  нужно  хоть  что-то  съесть.   Аппетит  совсем  пропал,  но  он  заставил  себя  встать  с  дивана  и  направился  на  кухню.    Проходя  мимо  коридора,  он  вдруг  почувствовал,  как  чья-то  рука  хватает  его  за  плечо  и  резко  прижимает  к  стене.  —  Кен?!  —  вскрикнул  Рё,  увидев  перед  собой…  Асакуру.    Тот  был  бледен,  губы  плотно  сжаты,  а  в  глазах…  в  его  тёмных,  как  ночное  небо,  глазах…  Рё  увидел…  боль?  Гнев?   Отчаяние?   —  Что  происходит,  Рё?  —  голос  Асакуры  звучал  хрипло,  словно  он  давно  не  говорил.  —  Почему  ты…  так  себя  ведёшь?   Рё  молчал,  отводя  взгляд.  Он  не  знал,  что  сказать.  Не  мог…   —  Отвечай!   —  Асакура  приблизился  ещё  ближе,  и  Рё  почувствовал  его  дыхание…  горячее…  прерывистое…  —  Что  случилось  в  той  поездке?  Что  он  с  тобой  сделал?    —  Ничего,  —  прошептал  Рё,  но  слова  прозвучали  неубедительно…  даже  для  него  самого…    —  Не  ври  мне!   —  Асакура  сжал  его  плечи  так  сильно,  что  Рё  застонал.   —  Я  всё  вижу!   Ты…  ты…  словно  другой  стал…  —  А  ты…  хочешь  знать…  каким  я  стал?   —  внезапно  прохрипел  Рё,  и  его  собственный  голос  показался  ему…  чужим.   —  Хорошо…  я…  скажу…   Он  резко  поднял  голову,  и  его  взгляд  —  холодный,  пустой…  —  встретился  со  взглядом  Асакуры. —  Я…  всего  лишь…  твой…  должник…  твоя…  игрушка…  ничего  больше…    Слова,  словно  удары  кнута,  опалили  тишину.   Рё  видел,  как  в  глазах  Асакуры…  что-то…  ломается…  исчезает…    И  в  тот  же  миг…  пожалел…  о  каждом  сказанном  слове… Слова,  словно  лезвие,  рассекли  воздух,  оставив  после  себя  лишь  горечь  и  непонимание.  Асакура  отшатнулся,  словно  его  ударили.  В  его  глазах,  ещё  недавно  полных  боли  и  гнева,  теперь  читалось…  что-то  другое.  Пустота?  Разочарование?    Он  отпустил  руку  Рё  и  сделал  шаг  назад,  словно  желая…  увеличить  расстояние…  между  ними.    Рё  зажмурился,  не  в  силах  вынести  этого  холодного,  чужого  взгляда.   Он  всё  разрушил.  Своими  же  руками…   Тишина,  внезапно  наступившая  между  ними,  казалась  оглушающей.   Слышно  было  лишь  треск  дров  в  камине…  и…  биение  двух  сердец…  не  в  такт…  словно  два  одиноких  маяка  в  ночном  море…   Асакура  первым  нарушил  молчание.   —  Иди…  —  тихо  проговорил  он,  не  смотря  на  Рё.   —  Иди…  к  своим…  друзьям…    Рё  хотел  было  что-то  сказать  —  объясниться…  извиниться…  —  но  слова  застряли  в  горле.   Он  кивнул  —  еле  заметно  —  и,  опустив  голову,  прошел  мимо  Асакуры…     С  того  дня  всё  изменилось.    Рё,  как  и  обещал  Синдзи,  стал…  другим.  Он  больше  не  искал  встреч  с  Асакурой,  не  ждал  его  вечерами  у  камина,  не  заглядывал  в  глаза…  Он  выполнял  все  его  просьбы,  помогал  с  делами,  сопровождал  на  встречах…  но  между  ними  словно  выросла  стена…  холодная…  непреодолимая…    Асакура  тоже  изменился.   Он  стал  молчаливым,  замкнутым…  словно  ушёл  в  себя,  отгородившись  от  всего  мира…  и  от  Рё…  невидимой  стеной…      Однажды  вечером,  во  время  одной  из  таких  деловых  встреч  в  ресторане  с  панорамным  видом  на  ночной  город,  Рё  столкнулся  с  Широгане.  Тот,  казалось,  был  в  прекрасном  настроении  —  лукавил  глазами,  отпуская  ядовитые  шуточки  в  адрес  присутствующих…  как  и  всегда,  когда  чувствовал  себя…  хозяином  положения.    Рядом  с  ним,  неуютно  ерзая  на  стуле,  сидел…  Кадзу.   Увидев  Рё,  он  оживился,  и  на  его  лице  расцвела  такая  искренняя,  радостная  улыбка,  что  сердце  Рё  на  мгновение…  защемило.   —  Привет,  Кадзу!  —  Рё  не  удержался  и  улыбнулся  в  ответ.   Он  был  рад  видеть…  друга…  хоть  кого-то,  кто  не  смотрел  на  него…  с  укором…  с  сожалением… Рё обнял его.   Асакура,  до  этого  безразлично  наблюдавший  за  их  разговором,  резко  повернул  голову,  и  его  взгляд…  тёмный,  непроницаемый…  остановился…  на  руке  Рё…  которая…  легла  на  плечо…  Кадзу…  —  Похоже,  у  голубков  —  медовый  месяц,  —  промурлыкал  Широгане,  следя  за  реакцией  брата.  —  Не  правда  ли…  трогательно?  —  Что  ты…  —  начал  было  Рё,  но  Широгане  не  дал  ему  договорить.  —  Мы  с  Кадзу…  теперь…  неразлучны,  —  продолжал  он,  демонстративно  обнимая  юношу  за  талию.   —  Правда,  дорогой?    Кадзу  покраснел  и  смущённо  кивнул,  пряча  лицо  на  плече  Широгане. Асакура  резко  встал  из-за  стола,  оттолкнув  стул  так  сильно,  что  тот  с  грохотом  перевернулся.  —  Прошу  меня  извинить,  —  бросил  он,  не  смотря  на  них,  и,  резко  развернувшись,  направился  к  выходу…

Слова брата повисли в воздухе,  как гром среди ясного неба.  Рё,  ошеломленный внезапным заявлением Широгане и последующим уходом Асакуры,  остался стоять,  бесцельно теребя салфетку в руках. 

—  Что… Что он имел в виду?  —  пробормотал  Рё,  неуверенно переводя взгляд с пустого места Асакуры на самодовольное лицо Широгане.

—  Ты  же  не  веришь  в  этот…  фарс?  —  усмехнулся  Широгане,  откидываясь  на  спинку  стула  и  крутя  в  руках  бокал  с  вином.   —  Это  всё…  игра…

  —  Игра?  —  переспросил  Рё,  не  понимая,  к  чему  клонит  брат  Асакуры. 

—  Конечно,  —  Широгане  наклонился  к  нему  ближе,  и  Рё  вновь  почувствовал  исходящий  от  него  холод.  —  Разве  ты  не  видишь?  Он  ревнует.   Мучается.  Страдает.   Как…  брошенная  собака…

  —  Хватит,  —  Рё  отвернулся,  не  желая  слушать  эти  издевательские  реплики.   —  Тебе  не  понять…

  —  О,  ещё  как  понимаю,  —  голос  Широгане  стал  резче,  словно  он  уже  не  играл,  а  говорил…  всерьёз.  —  Ты  думаешь,  я  не  вижу,  как  ты  на  него  смотришь?   Как…  щенок  на…  хозяина. 

  —  Замолчи…  —  прошептал  Рё,  сжимая  кулаки  под  столом.

—  Зачем  тебе  это,  Рё?  —  продолжал  Широгане,  не  обращая  внимания  на  его  слова.  —  Зачем  ты  пресмыкаешься  перед  ним?   Он  же…  сломал  тебя… 

  Рё  молчал,  не  зная,  что  ответить.   Слова  Широгане,  как  острые  иглы,  впивались  в  самое  сердце,  разрывая  его  на  части…

  —  Он  тебе  не  пара,  Рё,  —  голос  Широгане  вдруг  стал…  тише,  словно  он  говорил  теперь…  с  собой.   —  Он…  из  другого  мира…  из  того  мира,  куда  тебе…  не  попасть… 

  —  Хватит!  —  Рё  вскочил  со  стула,  не  в  силах  больше  выносить  этот  разговор.  —  Я…  я  ухожу… 

  —  Подожди,  —  Широгане  тоже  встал,  преграждая  ему  путь.   —  Я…  хочу,  чтобы  ты…  хорошо  подумал…  над  моими  словами… 

  Он  достал  из  кармана  визитку  и  положил  на  стол. 

—  Если…  передумаешь…  ты  знаешь,  где  меня  найти…

   Рё  вернулся  в  особняк  уже  глубокой  ночью.  Асакура  всё  ещё  не  вернулся.   Или…  не  хотел  возвращаться?

   Рё  бросил  визитку  Широгане  на  каминную  полку,  словно  избавляясь  от  последнего…  напоминания…  о  том…  разговоре…

  Но  слова…  слова  уже  проникли  в  самую  душу,  заронив  в  ней…  семя…  сомнения…