Глава 31. Первый поцелуй со вкусом крови и пороха

Асакура и Рё стояли у панорамного окна в кабинете,  наблюдая, как  на  Токио  опускаются сумерки.  Город внизу,  уже украшенный  к  Рождеству,  напоминал  гигантскую  искрящуюся  елочную  игрушку.  —  Холодно,  —  Рё  поежился,  несмотря  на  то,  что  на  нем  был  теплый  свитер.   —  Никогда  не  думал,  что  буду  скучать…  по  снегу.  —  В  Хоккайдо  его  хватит,  —  Асакура  усмехнулся,  видя,  как  юноша  жмётся  к  окну,  словно  пытаясь  согреться  о  его  холодное  стекло.   —  Там…  другой  мир.   Рё  с  сомнением  посмотрел  на  него.   Он  никогда  не  был  в  Хоккайдо.  Да  и  вообще…  мало  где  был,  если  не  считать  нескольких  поездок  с  родителями  на  море,  которые  теперь  казались  ему  такими  далекими,  словно  случились  в  другой  жизни. —  А…  зачем…  мы  туда…  едем?  —  не  выдержал  он,  снова  устремляя  взгляд  на  рассыпанные  в  низу  бриллианты  городских  огней.    Асакура  замолчал,  и  тень  промелькнула  по  его  лицу,  на  мгновение  сделав  его  черты  жесткими  и  непроницаемыми. —  У  меня…  там  дела,  —  коротко  бросил  он,  отходя  от  окна  и  направляясь  к  бару,  на  котором  стояли  два  бокала  и  бутылка  виски.   —  Важные  дела.  Он  налил  виски  в  бокалы  и,  протянув  один  из  них  Рё,  продолжил:   —  Мне  нужно…  встретиться…  с  одним  человеком. —  С  кем?  —  Рё  взял  бокал,  но  не  стал  пить,  продолжая  с  тревогой  наблюдать  за  Асакурой.   —  Это…  опасно? —  Всегда  опасно,  —  Асакура  сделал  большой  глоток  виски,  словно  пытаясь  заглушить  какую-то  внутреннюю  боль,  и  его  голос  прозвучал  тихо,  глухо.   —  Когда  имеешь  дело…  с  такими…  людьми.  —  Но…  это…  связано…  со  мной?   —  Рё  не  унимался.   Предчувствие  беды,  которое  не  покидало  его  с  тех  пор,  как  Асакура  сообщил  ему  о  поездке,  теперь  с  новой  силой  сжало  ему  горло.    Асакура  поставил  бокал  на  бар  и,  подойдя  к  Рё,  взял  его  лицо  в  ладони.  —  Послушай…  —  проговорил  он  медленно,  глядя  ему  прямо  в  глаза.   —  Это…  должно  было  случиться…  рано  или  поздно.  Я  не  могу…  бесконечно…  скрываться  от  прошлого. —  Но…  о  чём…  ты?  —  не  понял  Рё,  и  его  сердце  забилось  ещё  сильнее. —  Этот  человек…  —  Асакура  на  мгновение  замолчал,  подбирая  слова.   —  Он…  многое  значит  для  меня.   И…  для  тебя.   Он…  может  дать  нам…  ответы. —  Ответы?  —  переспросил  Рё,  и  в  его  голосе  теперь  звучала  надежда.   —  Ответы…  на  какие…  вопросы?   Асакура  опустил  руки,  и  тень  вновь  легла  на  его  лицо,  скрывая  его  мысли  и  чувства  за  непроницаемой  маской. —  На  те…  которые…  ты…  ещё  даже  не  задал,  —  тихо  проговорил  он,  отворачиваясь  к  окну.  —  Но…  которые…  мучают  тебя…  уже  сейчас.    Рё  не  стал  больше  ничего  спрашивать.  Он  знал  —  у  Асакуры  были  свои  секреты,  свои  причины  скрывать  от  него  правду.  Но…  что-то  подсказывало  ему,  что  эта  поездка  в  Хоккайдо…  станет  для  них…  билетом  в  один  конец.

Рё  проснулся  рано  утром,  когда  рассвет  ещё  только  начинал  окрашивать  небо  в  нежные  розово-голубые  тона.   Несмотря  на  тревожные  мысли,  что  не  покидали  его  весь  вчерашний  вечер,  он  чувствовал  себя…  отдохнувшим,  словно  ночь  смогла  хоть  немного  рассеять  туман  неопределенности,  что  висел  над  ним.   Он  быстро  оделся,  накинул  на  плечи  тёплую  куртку  —  на  улице,  судя  по  температуре  за  окном,  было  холодно  —  и  тихо,   вышел  из  комнаты.   В  доме  царила  тишина.   Рё  спустился  на  первый  этаж  и  увидел  Ханако.   Она,  как  и  всегда,  была  уже  на  ногах  и  занималась  своими  делами  —  протирала  пыль  с  безупречно  чистых  поверхностей,  расставляла  цветы  в  вазах,  словно  пыталась  хоть  как-то  разбавить  эту  холодную,  безжизненную  роскошь  особняка.   —  Ханако…  —  Рё  подошёл  к  ней,  и  она,  вздрогнув  от  неожиданности,  повернулась  к  нему.   —  Ты…  не  спишь?    —  У  меня…  ещё  много  дел…  —  тихо  проговорила  она,  опуская  глаза.   На  её  лице,  как  и  всегда,  не  дрогнуло  ни  одного  мускула,  но  Рё  показалось,  что  под  этой  маской…  скрывается…  тревога? —  Я…  мы…  скоро  уезжаем…  —  он  замялся,  не  зная,  как  начать  этот…  странный…  неловкий…  разговор.   Ханако  кивнула,  словно  уже  знала  об  этом.   —  Я…  буду…  скучать…  —  пробормотал  он,  чувствуя,  как  его  собственный  голос  звучит  глухо  и  неуверенно.    Ханако  медленно  подняла  на  него  глаза,  и  на  мгновение  ему  показалось…  что  он  видит  в  их  глубине…  ответную…  грусть? —  Я…  буду  ждать…  вас…  —  прошептала  она,  и  в  этих  словах  Рё  услышал…  обещание?   Он  хотел  было  что-то  сказать  —  поблагодарить  её…  извиниться…  —  но  не  успел.   —  Рё,  мы  уезжаем!  —  раздался  с  лестницы  голос  Асакуры,  и  Рё,  не  оборачиваясь,  кивнул  Ханако  на  прощание  и  направился  к  выходу.     Уже  сидя  в  машине,  Рё  невольно  оглянулся.  Ханако  стояла  на  крыльце,  её  хрупкая  фигурка  явно  выделялась  на  фоне  массивных  колонн  особняка.  Она  не  махнула  им  рукой,  не  улыбнулась…  просто…  смотрела…  прямо  на  него…  И  на  её  губах,  еле  заметно,  дрожала…  улыбка?  Или  это  была  всего  лишь…  игра  света  и  тени?   Рё  отвернулся  к  окну,  чувствуя,  как  в  его  душе  зарождается…  тревога?   Или…  предчувствие…  чего-то…  неизбежного?

Машина  плавно  тронулась  с  места  и,  набирая  скорость,  выехала  за  ворота  особняка.  Рё  последний  раз  оглянулся  —  дом  в  зеркале  заднего  вида  казался  игрушечным,  нереальным,  словно  видение,  готовое  вот-вот  раствориться  в  утреннем  тумане,  —  и  повернулся  к  Асакуре.

—  Кен,  —  он  замялся,  не  зная,  как  начать  разговор,  —  ты…  ты  сказал,  что…  мы  едем…  в  Хоккайдо? 

Асакура  кивнул,  не  отрывая  взгляда  от  дороги.   Он  был  собран,  сосредоточен,  словно  готовясь  к  важной  встрече  —  или…  к  битве?

—  Да,  —  коротко  бросил  он,  и  Рё  почувствовал,  что  за  этой  лаконичностью  скрывается…  напряжение? 

—  Но…  зачем?   —  не  унимался  Рё.   —  Что…  мы  там…  будем  делать?

Асакура  медленно  повернул  к  нему  голову,  и  его  взгляд  —  тёмный,  непроницаемый,  —  заставил  Рё  замолчать  на  полуслове. 

  —  Я  же  сказал,  —  тихо  проговорил  он,  и  в  его  голосе  Рё  впервые  услышал…  нотки  усталости?   —  Мне  нужно…  встретиться…  с  одним  человеком.   Он…  даст  нам…  ответы…  на  все  вопросы…

—  Но…  какие…  вопросы?  —  Рё  не  отставал.   —  О  чём…  ты?

Асакура  снова  отвернулся  к  окну,  словно  уходя  от  ответа.  

—  Ты потом узнаешь —  бросил  он  после  непродолжительного  молчания.  - мне интересует твой отец и твоё прошлое. Рё  поёжился,  словно  от  холодного  ветра.   Он  не  любил  говорить  о  прошлом  —  слишком  много  боли,  слишком  много  незаживших  ран…  А  будущее…  будущее  казалось  ему  туманным  и  нереальным,  словно  далёкий  остров,  до  которого  ещё  нужно  доплыть…  и  не  факт,  что  это  удастся… Машина,  набирая  скорость,  мчалась  вперёд,  оставляя  позади  городские  кварталы  и  унося  их…  навстречу…  неизвестности… С  детства  у  Рё  осталось  не  так  уж  и  много  воспоминаний.  Отрывки,  словно  поблекшие  фотографии,  разбросанные  по  альбому  памяти.   Он  помнил  бабушку  —  её  морщинистое  лицо,  ласковые  руки,  пахнущие  свежей  выпечкой,  тихий,  успокаивающий  голос,  напевающий  старинные  колыбельные…    Отца  он  видел  редко.   Тот  постоянно  пропадал  в  своих…  командировках…  оставляя  после  себя  лишь  горьковатый  запах  табака  и  странное  чувство…  опустошенности,  словно  вместе  с  ним  из  дома  уходило  что-то…  очень  важное…     Однажды  отец  взял  его  с  собой  в…  Рё  не  помнил  куда.   В  памяти  всплывали  лишь  размытые  образы  —  снег,  много  снега,  заснеженные  вершины  гор,  утопающие  в  облаках,  деревянный  дом  с  запахом  сосны  и  дыма  из  камина…  И…  мужчина.   Высокий,  суровый,  с  пронзительным  взглядом  стальных  глаз,  перед  которым  маленький  Рё  чувствовал  себя…  неуютно…   Рё  поёжился,  словно  от  холодного  ветра,  и  ещё  плотнее  закутался  в  куртку.   Он  не  любил  вспоминать  о  прошлом.  Слишком  много  боли,  слишком  много  неотвеченных  вопросов…   Он  уже  начал  клевать  носом  —  долгая  дорога,  да  ещё  и  после  бессонной  ночи,  давала  о  себе  знать,  —  когда  машина  неожиданно  остановилась.  Рё  вздрогнул,  открыл  глаза  и  огляделся.    —  Приехали,  —  услышал  он  рядом  голос  Асакуры.   —  Выходи.  Нам  тут  немного…  прогуляться  придется…   Они  находились  на  окраине  маленького  городка,  затерянного  среди  заснеженных  холмов.   Дома  здесь  были  преимущественно  деревянные,  одно-  и  двухэтажные,  с  заснеженными  крышами  и  замерзшими  окнами,  словно  пряничные  домики  из  детской  сказки.   Снега  вокруг  было  столько,  что  казалось,  будто  они  попали  в  какую-то  волшебную  страну,  где  всегда  зима  и  никогда  не  бывает  весны…   —  Где…  мы?  —  Рё  вышел  из  машины,  и  морозный  воздух  сразу  же  обжёг  ему  лёгкие,  заставив  поёжиться. —  Это  —  мой…  родной  город,  —  тихо  проговорил  Асакура,  захлопывая  за  ними  дверь  машины.   —  И…  твой…  тоже наверное

—  Что…  —  начал  было  Рё,  но  не  успел  он  договорить,  как  ноги  внезапно  провалились,  и  он  с  глухим  вскриком  оказался  по  пояс  в  снегу. «Чёрт!»  —  только  и  смог  выдохнуть  он,  пытаясь  выбраться  из  снежного  плена.   Куртка  тут  же  намокла,  холод  пробрал  до  костей,  а  сапоги  словно  приросли  ко  дну  этой  белоснежной  трясины.  Рё  забарахтался,  пытаясь  удержаться  на  поверхности,  но  снег  был  глубоким  и  рыхлым,  и  он  лишь  сильнее  увязал  в  нём.   Асакура,  который  до  этого  молча  наблюдал  за  его  ужимками  с  какой-то  странной  усмешкой,  наконец  сжалился  над  ним.  Он  спокойно  подошёл  ближе,  наклонился,  и,  прежде  чем  Рё  успел  что-либо  понять,  подхватил  его  под  мышки  и  вытащил  из  сугроба.   Рё  не  удержался  и  взвизгнул  от  неожиданности,  инстинктивно  обхватив  Асакуру  за  шею.   Он  чувствовал  себя  маленьким  ребёнком,  которого  вытащили  из  прорубленной  во  льду  полыньи.   —  Ты…  ты  что  делаешь?!  —  проборчал  он,  когда  Асакура  поставил  его  на  ноги,  но  не  спешил  отпускать.    —  Спасаю  тебя  от  обморожения,  —  спокойно  ответил  Асакура,  отряхивая  с  его  куртки  прилипший  снег.   —  Ты  бы  ещё  на  ёлку  решил  залезть…    Рё  нахмурился,  но  спорить  не  стал.   Он  и  сам  понимал,  что  выглядел  сейчас…  глупо.     —  Просто…  здесь…  так  много…  снега…  —  пробормотал  он,  отводя  взгляд  и  стараясь  не  встретиться  с  глазами  Асакуры,  в  которых  теперь  явно  читалась…  улыбка?    —  Привыкай,  —  Асакура,  наконец,  отпустил  его,  но  не  отошёл.   —  Это  же…  Хоккайдо… Асакура,  словно  не  замечая  ни  его  смущения,  ни  удивлённых  взглядов  редких  прохожих,  которые  изредка  встречались  им  на  пути,  не  спеша  шёл  по  узкой,  заснеженной  улице,  уверенно  лавируя  между  сугробами.   Они  дошли  до  небольшого,  одноэтажного  здания  с  вывеской  «Гостиница  у  горного  источника»,  которая  светилась  тусклым  желтым  светом,  словно  маяк  в  море  снежной  стихии.    Внутри  было  тепло,  пахло  древесным  дымом,  свежей  выпечкой  и…  ещё  чем-то…  неуловимо  знакомым,  от  чего  у  Рё  защемило  сердце.   —  Добро  пожаловать!  —  пожилая  женщина  за  стойкой,  увидев  их,  улыбнулась  —  широко,  искренне,  словно  к  ней  зашли  не  случайные  путники,  а  давние  друзья.   —  Комнату  нужно?    —  Да,  —  кивнул  Асакура,  и  его  взгляд,  встретившись  со  взглядом  хозяйки,  на  мгновение  стал…  теплее.   —  На  одну  ночь.   —  К  сожалению,  свободна  только  одна,  —  женщина,  не  переставая  улыбаться,  протянула  Асакуре  ключ.  —  Но…  там…  двухярусная  кровать.  Думаю,  вам  будет…  удобно…   Рё  невольно  покраснел.  Одна  кровать  на  двоих?   Да  ещё  и…  двухярусная?   Это  же…  просто  неприлично!     Асакура,  казалось,  не  разделял  его  смущения.   Он  взял  ключ,  кивнул  хозяйке  на  прощание  и,  слегка  подтолкнув  Рё  в  спину,  направился  к  лестнице,  ведущей  на  второй  этаж.   —  Пойдем,  —  тихо  проговорил  он,  не  оборачиваясь.  —  Нам  нужно  отдохнуть.  Завтра…  будет  тяжёлый  день.    Рё,  не  зная,  что  ещё  оставалось  делать,  послушно  последовал  за  ним… Комната,  куда  они  поднялись,  оказалась  небольшой  и  уютной.   Деревянные  стены,  два  узких  окна,  завешенные  грубыми  льняными  занавесками,  маленький  столик  у  окна,  два  стула  и…  двухярусная  кровать,  которая  занимала  почти  всю  пространство  комнаты.   Рё  застыл  на  пороге,  не  зная,  куда  себя  деть.  Спать…  на  этой…  кровати…  с…  Асакурой?    —  Я…  я  пожалуй…  пройдусь…  —  пробормотал  он,  стараясь  не  смотреть  на  Асакуру.   —  Здесь…  так  красиво…   Не  дожидаясь  ответа,  он  вышел  из  комнаты  и  быстро  спустился  вниз,  словно  боясь,  что  Асакура  остановит  его.   В  низу,  у  камина,  расположилась  небольшая  гостиная,  где  за  деревянным  столом  сидели  несколько  посетителей.  Рё  прошёл  мимо,  не  обращая  на  них  внимания,  и  присел  на  высокий  стул  у  барной  стойки.  Бармен,  увидев  его,  улыбнулся  —  широко,  добродушно,  —  и  без  слов  поставил  перед  ним  бокал  с  чем-то  горячим  и  ароматным.   Рё  сделал  глоток.   Чай.   Травяной  чай  с  какими-то  незнакомыми,  но  приятными  нотками.   Он  закрыл  глаза,  вдыхая  аромат,  и  неожиданно…  почувствовал  себя…  спокойно.  Впервые  за  все  это  время…   —  Не  видел  тебя  здесь  раньше,  —  раздался  рядом  приглушенный  голос,  и  Рё,  открыв  глаза,  увидел  сидящего  рядом…  мужчину.    Он  был  выше  Рё,  широкий  в  плечах,  но…  не  грубый,  скорее…  поджарый,  как  дикий  кот.  Одет  он  был  в  темный  свитер,  который  выгодно  подчеркивал  тонкую  талию  и  сильные  руки.  Рыжие  волосы,  забранные  в  небрежный  хвост,  падали  на  плечи,  а  у  самой  губы…  Рё  не  мог  не  заметить…  тонкий  белый  шрам,  словно  застывшая  усмешка…   —  Я…  я  только…  приехал…  —  пробормотал  Рё,  не  зная,  как  реагировать  на  это  внезапное…  появление.   —  Отдыхать?   —  мужчина  слегка  улыбнулся,  и  его  глаза  —  серые,  пронзительные,  —  словно  заглянули  прямо  в  душу.    Рё  поёжился.  В  этом  взгляде  было  что-то…  неуловимо  знакомое…  что-то…  пугающее… —  Да…  то  есть…  нет…  —  Рё  замялся,  не  желая  делиться  с  незнакомцем  своими  проблемами,  —  Я…  с…  другом…  просто…  заехали  на  пару  дней…  Мужчина  кивнул,  словно  принимая  его  ответ,  и  сделал  глоток  из  своего  бокала. —  Зима  в  этом  году…  холодная…  —  проговорил  он,  и  его  взгляд  вновь  обратился  к  Рё.  —  Тебе…  лучше  не  гулять  одному…  в  такую  погоду…

—  А… вы… вы  тоже…  здесь  живёте?  —  спросил  Рё,  стараясь  не  пялиться  на  шрам,  который  придавал  лицу  незнакомца  какое-то…  хищное…  выражение.    Мужчина  повернул  к  нему  голову,  и  его  губы  тронула  лёгкая  усмешка,  от  чего  шрам  на  щеке  стал  ещё  заметнее.  —  Можно  сказать  и  так,  —  ответил  он,  делая  глоток  из  своего  бокала.  —  Это  —  мой  город.  Я  здесь…  родился.    Рё  невольно  вздрогнул.   «Мой…  родной  город…»  —  слова  Асакуры  эхом  прозвучали  в  его  голове.   Неужели…  этот  человек…  тоже…  как-то  связан  с  его…  прошлым? —  Я…  —  Рё  поспешно  встал  со  стула,  чувствуя,  как  его  вновь  охватывает  беспокойство.  —  Мне…  мне  пора…   Он  не  знал,  почему,  но  присутствие  этого  незнакомца  вдруг  стало  ему…  неприятно.   Слишком  много  вопросов,  слишком  много  непонятного… —  Конечно,  конечно,  —  мужчина  кивнул,  не  пытаясь  его  удержать.  —  Отдыхай…  Тебе  нужно…  набраться  сил…  перед…  встречей…    Рё  уже  не  слушал.  Он  почти  бегом  направился  к  лестнице,  ведущей  на  второй  этаж,  словно  за  его  спиной  хлопнула  дверь  тюремной  камеры,  отрезая  путь  к  свободе.      В  комнате  было  тихо  и  полутемно  —  занавески  на  окнах  были  плотно  задёрнуты,  и  лишь  неяркий  свет  ночника  освещал  часть  комнаты.   Асакура  лежал  на  нижней  кровати,  закинув  руки  за  голову,  и,  казалось,  спал.   Рё  осторожно  закрыл  за  собой  дверь  и  прислонился  к  ней  спиной,  словно  боясь,  что  она  вот-вот  распахнётся  и  он  вновь  окажется…  лицом  к  лицу…  со  своим…  прошлым?    Он  ещё  некоторое  время  стоял  так,  прислушиваясь  к  ровному  дыханию  Асакуры,  а  потом…  тихо,  словно  мышь,  подкрался  к  кровати  и  залез  на  верхний  ярус.   Лежа  на  жёстком  матрасе,  уставившись  в  тёмный  потолок,  Рё  никак  не  мог  унять  дрожь,  пробегающую  по  телу.   И  дело  было  не  только  в  холоде,  который,  казалось,  пропитал  стены  этого  дома…   Что-то  начиналось…  Рё  чувствовал  это…  чувствовал  всем  своим  существом…  Что-то…  важное…  неизбежное…  страшное… 

Рё  проснулся  от  того,  что  рука,  которую  он  во  сне  свесил  с  кровати,  замерзла.   Холод,  словно  живое  существо,  пробрался  под  одеяло  и  теперь  цепко  держал  его  в  своих  ледяных  объятиях.  Он  поёжился,  пытаясь  подтянуть  руку  назад,  но  в  этот  момент…  весь  верхний  ярус  кровати  вдруг  слегка  подпрыгнул,  словно  кто-то  невидимый  решил  пошалить.    Рё  вздрогнул,  открыл  глаза  и  уставился  в  темноту.  Сердце  колотилось  как  сумасшедшее,  а  в  горле  застрял  нервный  вскрик.      «Что  это  было?»  —  только  и  смог  подумать  он,  прислушиваясь  к  тишине,  нарушаемой  лишь  тихим  поскрипыванием  старых  стен.   И  тут  он  услышал…  смех.    Приглушённый,  сдерживаемый,  но…  несомненно  весёлый…   Он  доносился…  снизу?   Рё  осторожно  приподнялся  на  кровати  и  посмотрел  вниз.  Асакура,  уже  одетый,  стоял  рядом  с  кроватью  и…  улыбался?    —  Доброе  утро,  соня,  —  проговорил  он,  и  его  голос,  обычно  такой  ровный  и  сдержанный,  сейчас  звучал…  задорно?  —  Ты…  —  начал  было  Рё,  но  Асакура  перебил  его:    —  Нам  пора,  —  он  кивнул  в  сторону  окна,  за  которым  уже  алел  рассвет.  —  Нас…  ждут.     Они  вышли  из  гостиницы,  когда  солнце  ещё  только  начинало  подниматься  над  заснеженными  вершинами  гор.   Воздух  был  морозным,  бодрящим,  от  него  кружилась  голова  и…  хотелось…  жить?   Асакура,  не  говоря  ни  слова,  взял  Рё  за  руку  и  повёл  за  собой.   Они  шли  по  узкой,  заснеженной  улице,  и  их  шаги  были  единственным  звуком,  нарушавшим  тишину  спящего  городка.    —  Куда…  мы  идём?  —  не  выдержал  наконец  Рё,  когда  они  подошли  к  опушке  леса.    Асакура  остановился  и,  повернувшись  к  нему,  указал  рукой  на  небольшой,  деревянный  домик,  стоявший  на  берегу  замерзшей  реки.  Дом,  как  и  все  остальные  в  этом  городке,  казался  старым  и  заброшенным,  но…  из  трубы  шёл  дым,  а  в  окнах  горел  свет,  словно  маячки  в  море  снежной  стихии… Асакура  подвёл  Рё  к  крыльцу,  на  ступеньках  которого  лежал  толстый  слой  нетронутого  снега,  и  тихо  постучал  в  дверь.   Рё,  пытаясь  справиться  с  волнением,  которое  с  каждой  минутой  охватывало  его  всё  сильнее,  невольно  оглянулся.  Лес  вокруг  казался  непроницаемой  стеной,  и  лишь  узкая  тропинка,  по  которой  они  шли,  словно  нить  Ариадны,  соединяла  их  с…  миром  людей?    Дверь  открылась  не  сразу,  словно  хозяин  не  спешил  встречать  гостей.   Но  вот  она  со  скрипом  поддалась,  и  на  пороге  появился…  тот  самый  мужчина  с  рыжими  волосами  и  шрамом  на  лице,  которого  Рё  встретил  вчера  в  гостинице.     На  этот  раз  на  нём  была  не  тёмная  водолазка,  а  простая  белая  рубашка  с  расстегнутым  воротником,  что  делало  его  образ…  домашним?  Уютным? —  Входите,  —  тихо  проговорил  он,  и  его  голос,  вчера  казавшийся  Рё  холодным  и  отстранённым,  теперь  звучал…  иначе.   Теплее?  Мягче?   Рё,  не  смея  перечить,  вошёл  в  дом.   Асакура  последовал  за  ним.   Внутри  было  тепло  и  пахло  сосновой  смолой,  свежим  хлебом  и…  ещё  чем-то…  неуловимо  знакомым,  от  чего  у  Рё  защемило  сердце.  Он  словно…  уже  бывал  здесь…  когда-то…  давно…   —  Садись,  —  мужчина  жестом  указал  им  на  деревянный  стол,  стоявший  посреди  комнаты.   —  Я  сейчас…  чай  сделаю.   Он  повернулся  к  плите,  и  Рё  смог  рассмотреть  его  лучше.  Высокий,  широкоплечий,  с  крепкими  руками,  на  которых  выступали  вены…  Он  казался  спокойным,  уверенным  в  себе…  и  в  то  же  время…  Рё  чувствовал…  в  этом  человеке…  какую-то…  скрытую…  печаль?   —  Юкио,  —  нарушил  тишину  Асакура,  и  мужчина,  словно  очнувшись  от  раздумий,  повернулся  к  нему.  —  Это  —  Рё.  (Чёрт) —  Я  знаю,  —  Юкио  кивнул,  и  его  взгляд,  серый,  пронзительный,  устремился  на  Рё.   —  Мы…  уже…  встречались…   Рё  вздрогнул.   Его  словно  током  ударило.  Он…  он  действительно…  вспоминал  этот  взгляд…  эти  глаза…    —  Ты…  ты…  —  он  не  знал,  что  сказать,  чем  объяснить  то  странное,  тревожное  чувство,  которое  охватило  его  при  виде  этого  человека.   —  Ты  его  знаешь?  —  Асакура,  казалось,  был  удивлён  реакцией  Рё  не  меньше,  чем  он  сам.   —  Но…  как?   Юкио  ничего  не  ответил.   Он  молча  подошёл  к  столу,  поставил  на  него  глиняный  чайник,  две  чашки  и…  сел  напротив  Рё.   —  Покажи  мне…  твою…  руку,  —  тихо  попросил  он,  и  Рё,  не  смея  перечить,  протянул  ему  левую  руку.   Юкио  осторожно  взял  его  ладонь  в  свою  —  его  руки  были  тёплыми,  сухими,  с  грубой,  мозолистой  кожей,  —  и…  закатал  рукав  свитера…    На  запястье  Рё,  с  внутренней  стороны,  красовался…  шрам.  Небольшой,  бледный,  но…  заметный…   —  Я…  помню  его…  —  прошептал  Юкио,  проводя  пальцем  по  шраму.  —  Я…  сам…  его…  сделал… В  тот  момент,  когда  Юкио  прикоснулся  к  шраму  на  руке  Рё,  Асакура  почувствовал…  запах.   Едва  уловимый,  но…  не  оставляющий  сомнений.   Запах  крови.   Он  напрягся,  словно  хищник,  почуявший  добычу.  Что-то  было  не  так.  Он  понимал  это…  всем  своим  существом…  Но…  что?   Рё  тем  временем,  словно  очнувшись  от  транса,  резко  отдёрнул  руку. —  Не  надо!  —  он  вскочил  со  стула,  и  его  глаза  —  теперь  уже  широко  раскрытые,  полные  тревоги,  —  бегали  по  комнате,  словно  ища…  выхода?   —  Я…  я  не  хочу…  —  Рё,  успокойся,  —  Асакура  тоже  встал  из-за  стола  и  сделал  шаг  к  нему.   —  Что  случилось?  —  Я…  я  не…  —  Рё  замялся,  не  зная,  как  объяснить  то,  что  происходило  с  ним.    Юкио  молча  наблюдал  за  ними,  и  на  его  губах  играла…  улыбка?  Или  это  была…  гримаса…  боли? —  Кен,  мне…  мне  нужно…  в  уборную,  —  выпалил  Рё,  и,  не  дожидаясь  ответа,  бросился  к  двери.    Асакура  хотел  было  пойти  за  ним,  но…  запах…  запах  крови  стал  сильнее…  Он  доносился…  из  соседней  комнаты?   Асакура,  словно  волк,  идущий  по  следу,  тихо  приблизился  к  двери  и  осторожно,  чтобы  не  произвести  шума,  приоткрыл  её.    То,  что  он  увидел,  заставило  его  кровь  застыть  в  жилах.   В  кресле  у  окна,  обмякнув,  сидел…  мужчина.   Голова  его  была  неестественно  вывернута,  глаза  закрыты,  а  на  белой  рубашке…  темнело…  расплываясь  багровым  пятном…  пятно  крови…   Асакура  бесшумно  вытащил  пистолет  и,  скрывая  его  за  спиной,  вернулся  к  Рё. —  Нам  нужно  уходить,  —  тихо,  но  твёрдо  проговорил  он,  беря  юношу  за  руку.   —  Срочно. —  Но…  как  же…  —  начал  было  Рё,  но  Асакура  не  стал  его  слушать.     Он  рывком  открыл  дверь  —  и  увидел…  Юкио.  Тот  стоял  посреди  комнаты,  его  лицо  было  искажено  гримасой…  гнева?    Асакура,  не  колеблясь  ни  секунды,  направил  на  него  пистолет. — Раскрыли  —  прохрипел  Юкио,  и  Рё  показалось,  что  в  его  глазах…  мелькнула…  боль?   Но  прежде  чем  Асакура  успел  что-либо  сказать,  Юкио  резко  развернулся  и…  выпрыгнул  в  окно.    Раздался  звон  бьющегося  стекла,  в  комнату  ворвался  поток  морозного  воздуха…   —  Бежим!  —  скомандовал  Асакура,  хвата  Рё  за  руку  и  увлекая  за  собой…   Они  выскочили  из  дома,  словно  звери,  выгнанные  из  своих  нор.  На  улице  бушевала  метель,  вихри  снега  слепили  глаза,  а  ветер,  словно  разъярённый  зверь,  рвал  одежду,  пытался  сбить  с  ног.  —  Быстрее!  —  крикнул  Асакура,  хвата  Рё  за  руку  ещё  крепче  и  увлекая  за  собой  в  сторону  леса.    Они  бежали,  не  разбирая  дороги,  петляя  между  деревьями,  словно  преследуемые  тенью  смерти.  Снег  хлестал  по  лицу,  забивался  за  воротник,  но  Рё  уже  не  чувствовал  ни  холода,  ни  страха.  Только  одна  мысль  пульсировала  в  его  голове:  «Бежать!  Бежать  так  быстро,  как  только  возможно!»    Асакура  тянул  его  за  собой,  не  сбавляя  скорости,  и  Рё,  задыхаясь  от  быстрого  бега,  старался  не  отставать.   Он  знал  —  сейчас  не  время  для  вопросов,  сейчас  главное  —  выжить.    Они  выбежали  на  открытую  местность  —  небольшой,  заснеженный  луг,  окружённый  со  всех  сторон  лесом.   Ветер  здесь  был  ещё  сильнее,  он  сбивал  с  ног,  мешал  дышать,  и  Рё,  споткнувшись  о  какой-то  корень,  упал  на  колени,  жадно  хватая  ртом  ледяной  воздух.  —  Вставай!  —  рявкнул  Асакура,  наклоняясь  к  нему  и  пытаясь  поднять.   И  в  этот  момент…  раздался  крик.  —  Асакура!  —  голос  Юкио,  искажённый  ветром,  прозвучал  словно  издалека,  но  в  нём  явно  слышалась…  ярость?  —  Оставь  мальчишку!  Отдай  его  мне!  Его…  заказали…  —  Что…  —  Рё  в  ужасе  посмотрел  на  Асакуру.  —  О  чём  он…?   —  Не  важно!  —  Асакура  резко  поднял  его  на  ноги  и,  прикрывая  своим  телом  от  ветра,  продолжил:  —  Нам  нужно…  убираться  отсюда… —  Но… —  Никаких  «но»!  —  Асакура  прижал  Рё  к  себе  так  крепко,  что  тот  застонал.   —  Просто…  делай,  что  я  говорю…    И  тут…  раздался  выстрел.   Пуля  просвистела  совсем  рядом,  оставив  после  себя  лишь  тонкий,  едва  уловимый  запах  пороха.  Асакура,  не  колеблясь  ни  секунды,  выстрелил  в  ответ  —  туда,  откуда,  как  ему  показалось,  прозвучал  выстрел.    И  тут  же…  второй  выстрел.   Рё  услышал,  как  Асакура  глухо  вскрикнул  и,  шатнувшись,  осел  на  землю.   —  Кен!   —  в  ужасе  крикнул  он,  бросаясь  к  нему.    На  белом  снегу,  словно  распустившийся  цветок  мака,  расплывалось  алое  пятно.  Кровь…

—  Кен!  —  Рё  упал  на  колени  рядом  с  Асакурой,  не  веря  своим  глазам.   На  белом  снегу,  словно  распустившийся  алый  цветок,  расплывалось  багровое  пятно.  Кровь…  его  кровь… —  Тише…  —  Асакура  попытался  улыбнуться,  но  улыбка  получилась  какой-то…  вымученной.  —  Всё…  в  порядке…  Пустяки…   Но  Рё  видел,  что  ему  плохо.   Очень  плохо.   Асакура  побледнел,  на  лбу  выступили  капельки  холодного  пота,  а  рука,  которой  он  прижимал  к  плечу  рукав  пиджака,  дрожала.  —  Кен…  —  Рё  не  знал,  что  делать,  что  сказать.   У  него  словно  язык  отобрало.    —  Уходи…  —  прохрипел  Асакура,  пытаясь  подняться,  но  тут  же  с  глухим  стоном  осел  обратно  на  снег.     —  Нет!  —  Рё  бросился  к  нему,  обнял  за  плечи,  прижимая  к  себе.   —  Я…  я  помогу  тебе…  только…  не  умирай…    В  этот  момент  Рё  был  готов  отдать  всё  на  свете,  лишь  бы  Асакура  остался  жив.   Он  не  знал,  что  на  него  нашло,  но…  он  не  мог  его  потерять…  не  сейчас…  не  тогда,  когда…    Словно  в  ответ  на  его  мысли,  Асакура  приоткрыл  глаза  и…  посмотрел  на  него.   Долго,  пронзительно…  словно  видел  впервые…    —  Рё…  —  прошептал  он,  и  его  рука,  оставляя  на  снегу  багровый  след,  легла  на  щеку  Рё.  —  Ты…  такой…  глупый…    И,  прежде  чем  Рё  успел  что-либо  понять,  Асакура  притянул  его  к  себе…  и  поцеловал.    Это  был  странный  поцелуй.  Жадный,  отчаянный…  со  вкусом  крови  и  пороха…  словно  Асакура  хотел  вдохнуть  в  него…  свою  жизнь…    Рё  ответил  на  поцелуй,  не  раздумывая,  инстинктивно…  словно  это  было  единственным  способом  удержать  Асакуру  в  этом  мире…     Они  добрались  до  гостиницы  уже  в  сумерках.   Рё,  поддерживая  Асакуру  под  руку,  чудом  не  уронил  его  на  пороге  —  сил  уже  почти  не  осталось.    —  Помогите!  —  крикнул  он,  вваливаясь  в  тепло  гостиничного  холла.   —  Ему…  ему  нужен  врач!     Хозяйка  гостиницы,  увидев  их,  ахнула  и  бросилась  за  помощью.  Через  несколько  минут  Асакуру,  потерявшего  сознание,  уже  несли  в  комнату…

***

Рё,  захлебываясь  слезами,  прижимал  к  себе  Асакуру,  пытаясь  согреть  его  своим  телом.   Ветер  продолжал  рвать  его  одежду,  бросал  в  лицо  пригоршни  ледяных  игл,  но  Рё  уже  ничего  не  чувствовал,  кроме  всепоглощающего  страха.  Асакура  был  слишком  бледным,  слишком  тихим…  словно… —  Кто?!  —  вскинул  он  голову,  ощущая,  как  страх  переплавляется  в  ярость.  —  Кто  ты,  черт  возьми,  такой?!     Ответа  не  последовало.  Лишь  ветер  продолжал  завывать  среди  заснеженных  деревьев,  словно  насвистывая  мелодию  смерти.    Он  не  знал,  куда  идёт,  зачем…  но  отступать  было  некуда.  —  Выходи!  —  закричал  он,  ощущая,  как  голос  дрожит  от  надуманной  уверенности.  —  Трус!    И  тогда…  из  снежной  завесы  выступила  фигура.  Юкио. —  Молодец,  щенок,  —  раздался  голос.  Низкий,  хриплый,  с  каким-то  странным…  металлическим…  оттенком.  —  Правильно  говорил Синдзи ты сильный духом.   -Зачем я вам? -спросил Рё прижимая Асакура к себе —  Синдзи легко и просто.   —  ты…  ты  стрелял  —  Рё  с трудом  сглотнул  комок  в  горле. —  Он  сам  виноват,  —  Юкио  пожал  плечами.  —  Не  нужно  было  мешать…   — Зачем я Синдзи? —  выкрикнул  Рё,  ощущая,  как  к  горлу  подступает  отчаяние.   — Я могу отдать Деньги?  Так  говори,  сколько?!   Я…  я  достану… —  ему не  нужны  твои  деньги,  щенок,  — Юкио усмехнулся,  и  эта  улыбка  была  страшнее  любого  оружия.   —  Ему  нужна…  игрушка. Вроде как ты сбежал от него Он  кивнул  в  сторону  Асакуры,  который  всё  еще  лежал  на  снегу,  бессильный  и  уязвимый… —  Оставь его зачем он тебе?   Рё  замер,  осознав  услышанное.  Они  действительно  охотились  на  него.  —  Нет!  —  Рё  обнял  Асакуру  ещё  крепче,  словно  защищая  его  от  всего  мира.   —  Не уйду. Он единственный кто —  Глупый  щенок,  —  в  голосе  Синдзи  прозвучала  угроза.  —  Ты  не  понимаешь…  с  кем  связался… от кого ушёл. И что он тебе сделает защиту? Я знаю больше чем он я могу помочь —  Убирайся!  —  прокричал  Рё,  и  ему  показалось,  что  ветер  усилился,  подхватывая  его  слова  и  разнося  их  по  округе.  —  Иначе…  иначе…  —  Иначе  что?  —  Юкио наклонил  голову  набок,  словно  заинтересовавшись.   —  Что  ты  мне  сделаешь,  щенок? —  Я…  —  Рё  замялся,  понимая,  что  оружия  у  него  нет.  Лишь  отчаяние,  бессилие…  и…  любовь?  —  Я…  найду  тебя…  где  бы  ты  ни  был…  и…  и…    Рё  осёкся,  внезапно  понимая,  что…  он  может  предложить  этой  тёмной,  опасной  личности…   —  И  что?  —  Юкио,  казалось,  был  заинтригован.   —  Говори  же,  щенок…   Рё  сглотнул,  собираясь  с  духом.  Он  не  хотел  этого…  но…  у  него  не  было  выбора.  —  Отпусти  нас…  —  прошептал  он,  ощущая,  как  холод  пробирает  до  костей.   —  И…  я…  встречусь  с  ним …  в  Токио…  —  О,  —  в  голосе Юкио прозвучал  неподдельный  интерес.   —  Продолжай…   —  Дайте  нам  уйти…  сейчас…  —  Рё  кивнул  в  сторону  деревьев.  —  А…  в  Токио…  я  буду  вашим…   — Я думаю ему это понравится, ты будешь только его—  перебил  Юкио,  делая  шаг  навстречу. —  да…  —  Рё  облизал  пересохшие  губы.   —  Должником…  Я…  сделаю  всё,  что  он скажет…  только…  отпустите…  нас…   Юуио  замолчал,  разглядывая  Рё  с  нескрываемым  любопытством.  Тишина  затянулась.  Лишь  ветер  продолжал  завывать  среди  заснеженных  деревьев,  словно  подгоняя  его  с  ответом… —  Так  и  быть,  —  процедил  он  наконец.  —  Я отпущу

Его бушующее.   Но  прямо  сейчас  это  не  имело  значения.   Главное  —  Асакура  будет  жить.  —  В  Токио…  —  продолжил  Юкио,  словно  пробуя  новое  слово  на  вкус,  —  есть  кафе…  «Тайм».   Знаешь  такое?    Рё  кивнул.   Он  не  был  там,  но  слышал  об  этом  месте.   Говорили,  что  туда  лучше  не  соваться…  если  не  хочешь  нажить  себе  неприятностей.   Похоже,  он  сам  себе  их  уже  нажил…  с  полна.  —  Вот  и  хорошо,  —  Юкио удовлетворённо  хмыкнул.   —  Через  три  дня  после  вашего  возвращения…  ты  придёшь  туда…  один.  И…  вы  поговорим…  о  твоём…  долге…   Он  не  стал  дожидаться  ответа.   Развернувшись  Юкио  скрылся  в  снежной  завесе  так  же  внезапно,  как  и  появился,  оставив  Рё  наедине  с  его  мыслями…  и  с  истекающим  кровью  Асакурой.    Рё  помнил  только,  что  они  выбрались  из  этого  проклятого  леса.   Помнил,  как  кричал,  зовя  на  помощь,  как  умолял  Асакуру  держаться,  не  закрывать  глаза…    Помнил  лица  хозяйки  гостиницы  и  ещё  какой-то  женщины…  испуганные,  жалостливые…   А  потом…  всё  поплыло  перед  глазами…     Рё  очнулся  в  той  самой  комнате  с  двухярусной  кроватью.  За  окном  уже  стемнело,  и  снег,  освещённый  лунным  светом,  казался  серебряным.    Он слез с верху и  увидел  Асакуру.   Тот  лежал  на  кровати ,  —  его  лицо  было  бледным,  но…  он  дышал.   Ровно,  спокойно…  словно  спал.  Рё бросился  к  нему,  забыв  о  боли  в  ногах,  о  холоде,  сковывающем  движения…   —  Кен…  —  прошептал  он,  беря  его  руку  в  свою.  —  Кен,  ты  как?   Асакура  не  ответил.  Его  глаза  были  закрыты,  а  грудь…  грудь  плавно  поднималась  и  опускалась  в  такт  дыханию…   Он  жив…    Рё  с  облегчением  закрыл  глаза,  и  слезы,  горячие,  несдержанные,  потекли  по  его  щекам.     Он  спас  его…   Но…  какой  ценой?