Глава 30. Ледяное утро. Возвращение блудного попугая

Рё  проснулся  с  тем  ощущением,  словно  всю  ночь  воевал  с  футонами,  и,  судя  по  тому,  в  каком  виде  находилась  кровать,  так  оно  и  было.  Он  помнил  сон  —  что-то  про  преследование,  лабиринт  из  коридоров  и  голос  Асакуры,  зовущий  его  по  имени,  —  но  детали  расплывались,  оставляя  после  себя  лишь  смутное  чувство  тревоги.

Он  оделся,  нашёл  на  стуле  аккуратно  сложенную  школьную  форму  и  задумался.  Он  ведь  даже  не  знает,  где  Асакура  держит  его  вещи. 

И тут  его  взгляд  упал  на  дверь  гардеробной,  которую  он  вчера  не  заметил  за  своей  усталостью  и  неловкостью.  Открыв  её,  Рё  чуть  не  ахнул.  Половина  гардеробной  была  завешана  одеждой  —  свитера,  рубашки,  брюки,  даже  несколько  пар  ботинок  —  все  его  размера,  все  новых  модных  марок,  названия  которых  он  видел  лишь  в  журналах.  

«Вот  это  да…»  —  только  и  смог  выдохнуть  Рё,  с  благоговением  трогая  мягкий  кашемир  тёмно-синего  свитера.

  Он  быстро  переоделся,  нашёл  в  глубине  гардеробной  тёплую  куртку  с  меховым  воротником  и  объемный  шарф,  и,  наконец,  вышел  из  комнаты.  Асакуры  нигде  не  было  видно.

  «Наверное,  уже  уехал»,  —  с  досадой  подумал  Рё,  спускаясь  по  лестнице.   Он  почему-то  надеялся,  что  Асакура…  хотя  бы  позавтракает  с  ним. 

  Выйдя  на  улицу,  он  невольно  зажмурился  от  яркого  солнца,  отражающегося  от  слепяще  белого  снега.  Воздух  был  морозным,  бодрящим,  от  него  слегка  кружилась  голова.

  «Как  же  красиво…»  —  подумал  Рё,  вдыхая  полной  грудью  свежий,  морозный  воздух.

  Он  уже  подходил  к  воротам  особняка,  когда  его  нога  неожиданно  проскользнула  по  обледенелой  дорожке.  Рё  закричал,  инстинктивно  пытаясь  удержать  равновесие,  но…  было  уже  поздно.

  Он  с  глухим  уханьем  приземлился  на  спину,  проехав  несколько  метров  по  ледяной  горке,  словно  санки. 

-Ну  вот…  —  пробормотал  он,  отплёвываясь  от  снега,  который  набился  ему  за  воротник.   —  Так  я  и  до  школы  не  доеду… 

  Он  попробовал  встать,  но  дорожка  оказалась  гораздо  более  скользкой,  чем  он  думал.   Ещё  одна  неудачная  попытка  —  и  он  снова  оказался  на  земле,  на  этот  раз  приземлившись  прямо  в  сугроб.

  —  И  кто  же  это  у  нас  тут  решил…  поиграть  в  снеговика?  —  раздался  над  ним  насмешливый  голос,  и  Рё,  подняв  голову,  увидел Асакуру.

  Тот  стоял  на  крыльце,  засунув  руки  в  карманы  пальто,  и  наблюдал  за  его  ужимками  со  смесью  улыбки  и…  недоумения? 

  —  Ты…  всегда  так…  добираешься  до  школы?  —  спросил  он,  медленно  спускаясь  по  лестнице. 

  —  Я…  я  просто  поскользнулся!  —  пробурчал  Рё,  с  трудом  поднимаясь  на  ноги  и  отряхиваясь  от  снега. 

  Асакура  подошёл  к  нему  и,  не  говоря  ни  слова,  протянул  руку.  Рё  удивленно  посмотрел  на  него,  потом  на  его  руку…  и  неуверенно  положил  свою  ладонь  в  его  ладонь. 

  Пальцы  Асакуры  были  тёплыми,  сухими…  сильными.  Он  одним  движением  поднял  Рё  на  ноги,  словно  тот  весил  не  больше  перышка,  и  удержал  его,  когда  тот  пошатнулся,  рискуя  снова  оказаться  в  сугробе.

  —  Осторожнее,  —  тихо  проговорил  он,  подводя  Рё  к  расчищенной  от  снега  дорожке.  —  Не  хочу,  чтобы  ты…  заболел…  перед  самым  Новым  годом.

  —  Спасибо,  —  пробормотал  Рё,  не  решаясь  взглянуть  ему  в  глаза.  Щеки  пылали  от  смущения…  или  от  холода?

  —  Тебя…  подвезти?  —  спросил  Асакура,  когда  они  дошли  до  ворот. 

  Рё  открыл  было  рот,  чтобы  отказаться  —  не  хотелось  злоупотреблять  его  добротой,  да  и  неловко  как-то  было,  —  но  Асакура,  словно  угадав  его  мысли,  усмехнулся  и,  прежде  чем  Рё  успел  что-либо  сказать,  зачерпнул  пригоршню  снега  и  сунул  ему  за  воротник. 

  —  А-а-а!  —  завопил  Рё,  подпрыгивая  на  месте  от  неожиданности  и  холода.  —  Кен!   За  что?!

  Асакура  рассмеялся  —  и  этот  смех,  такой  непривычный,  но  такой…  приятный,  —  прозвучал  для  Рё  лучшей  в  мире  музыкой. 

  —  Это…  чтобы  не  замерз,  —  бросил  он,  уже  открывая  дверь  машины.  —  Садись,  подвезу. 

  Рё  не  стал  больше  спорить.   Он  сел  на  заднее  сиденье,  чувствуя,  как  холод  от  снега  за  воротником  растекается  по  всему  телу…  но  этот  холод  теперь  казался  ему…  не  страшным.  Ведь  он  знал  —  совсем  рядом…  есть  тот,  кто…  сможет  его  согреть.

Машина  плавно  затормозила  у  ворот  школы,  и  Рё,  ещё  не  успев  как  следует  согреться  после  своего  ледяного  приключения,  уже  оказался  в  центре  другого…  не  менее  бурного,  хотя  и  куда  более  приятного…  вихря  событий. —  Рё!  Ты  где  пропадал?!  —  Мари,  словно  фурия,  налетела  на  него,  едва  он  вышел  из  машины,  и  обрушила  на  него  шквал  слов  и  эмоций,  от  которого  у  Рё  зазвенело  в  ушах.   —  Мы  уже  все  извелись!  Тиса  плачет  безутешно!   Полицию  хотели  вызывать!  А  ты…  ты…    Она  не  договорила,  вместо  этого  притянула  его  к  себе  и  крепко  обняла,  словно  боясь,  что  он  вновь  может  исчезнуть.  —  Мари…  я…  —  Рё  обнял  её  в  ответ,  чувствуя,  как  напряжение  последних  дней  наконец  отпускает  его.   Рядом  с  друзьями,  в  привычной  атмосфере  школьных  будней,  все  эти  кошмары  с  похищением,  «Красной  книгой»   казались…  нереальными,  словно  он  просто  смотрел  слишком  ужастик  на  ночь. —  Ты…  ты  хоть  понимаешь,  что  нас  тут  всех  на  испытание  поставил?!  —  Мари  выпустила  его  из  объятий,  но  не  удержалась  и  шлёпнула  его  по  руке.  —  Телефон  молчит!  Дома  не  ночуешь!  Где  ты  был?!    Рё  замялся.   Он  не  мог  рассказать  им…  всю  правду.  Не  мог  подвергнуть  их  опасности,  которая…  как  он  теперь  понимал…  все  еще  где-то  рядом,  словно  хищник,  затаившийся  в  тени. —  Я…  —  он  опустил  глаза,  не  зная,  что  сказать.  —  У  меня…  были…  дела…  —  Дела?!   —  Мари  прищурилась,  её  карие  глаза  сверкнули  опасным  блеском.   —  Серьёзнее,  чем…  —  Мари,  успокойся,  —  тихо  проговорил  Рё,  беря  её  за  руку  и  умоляюще  глядя  ей  в  глаза.  —  Пожалуйста…  я…  я  не  могу…  сейчас…  рассказывать…    Мари  ещё  некоторое  время  молча  смотрела  на  него,  словно  пытаясь  прочитать  ответ  в  его  глазах.   Потом  вздохнула  и,  отвернувшись,  пробормотала: —  Ладно…  ладно…  потом  разберёмся…    Она  повернулась  к  машине,  за  рулём  которой  сидел  Асакура,  и  немного  неуверенно  подошла  к  окну. —  Дядя Рё —  она  слегка  наклонила  голову,  и  в  её  голосе  Рё  услышал…  благодарность?  —  Спасибо,  что…  нашли  его…  Мы…  мы  очень…  волновались…   Асакура  лишь  кивнул  в  ответ,  не  говоря  ни  слова.  Он  тронул  машину  с  места  и  медленно  поехал  прочь  от  школьных  ворот,  оставляя  Рё  и  Мари  наедине  с  их…  дружбой,  секретами  и…  предчувствием  новых…  неизбежных…  испытаний.Шумный,  пропитанный  запахами  мандаринов  и  еловой  хвои,  школьный  холл  обрушился  на  Рё  волной  знакомых  звуков  и  ароматов.  После  нескольких  дней,  проведённых  в  холодной  роскоши  особняка  Асакуры,  эта  атмосфера  предпраздничной  суеты  казалась  ему  удивительно…  уютной.   —  Рё!  —  раздался  над  ухом  пронзительный  голос,  от  которого  он  чуть  не  подпрыгнул  на  месте.  —  Ты  жив!   На  него,  словно  яркая  экзотическая  птица,  бросилась…  Тиса.    Тиса  была  одной  из  тех  личностей,  что  притягивают  к  себе  взгляды  и  пересуды.   Высокая,  стройная,  с  копной  огненно-рыжих  волос,  она  всегда  выделялась  из  толпы  своей…  неординарностью.   К  тому  же  Тиса  обладала  редким  талантом  попадать  в  самые  невероятные  истории,  о  которых  потом  рассказывала  с  таким  серьёзным  видом  и  такими  живописными  подробностями,  что  у  слушателей  не  оставалось  сомнений  —  перед  ними  не  просто  школьница,  а  агент  секретной  службы,  путешественница  во  времени  и  просто…  волшебница.     Правда,  в  школе  она  появлялась  не  так  уж  и  часто,  предпочитая  обществу  одноклассников  компанию  каких-то  загадочных  личностей,  о  которых  упоминала  лишь  вскользь,  намекая  на  тайные  знания  и  опасные  приключения.  —  Тиса…  тише…  —  пробормотал  Рё,  пытаясь  выпутаться  из  её  объятий.  —  Тут…  люди…    —  Да  плевать  мне  на  всех!  —  отрезала  она,  не  сбавляя  напора.  —  Ты  хоть  понимаешь,  что  мы  пережили?!  Я  уже  все  больницы  обзвонила!   Все  морги!   Думала…  тебя…  инопланетяне  похитили!  —  С  чего  бы  им…  —  начал  было  Рё,  но  Тиса  перебила  его:  —  А  что?  —  она  окинула  его  оценивающим  взглядом.  —  Ты  теперь…  так  одеваешься…  словно…  с  показа  мод  сбежал!    Она  тронула  пальцем  воротник  его  новой  куртки  и  одобрительно  присвистнула.   —  Ничего  так…  стильненько…  Не  то  что  твои  вечные  джинсы…  —  Да  это…  —  Рё  замялся,  не  зная,  что  сказать.   Он  не  мог  же  ей  признаться,  что  всё  это  —  подарки  от  Дяди ,  с  которым  он…  ну…  в  общем…  это  долгая  история…   —  Ладно,  ладно…  расскажешь  потом,  —  Тиса,  видимо,  решив,  что  с  возвращением  блудного  попугая  можно  и  подождать,  отступила  на  шаг  назад.  —  Главное,  что  ты…  цел…  ну…  почти…  Она  многозначительно  посмотрела  на  его  руку,  которой  он  потирал  шею  —  след  от  снега  за  воротник  ещё  не  прошел.   Рё  только  вздохнул.  Да,  рассказать  им  всё…  будет  непросто. 

Асакура  остановил  машину  в  нескольких  метрах  от  склада,  из  которого  доносились  приглушённые  голоса  и…  ещё  какие-то  звуки,  не  оставлявшие  сомнений  в  том,  что  здесь  происходит  нечто…  незаконное.  Он  не  стал  дожидаться  приглашения,  вышел  из  машины  и,  закутавшись  в  ворот  пальто,  направился  к  входу.  Снег  под  ногами  хрустел  остро,  словно  предупреждая  о  том,  что  молчание  —  золото.  Внутри  склада  было  темно  и  холодно,  пахло  машинным  маслом,  железом  и…  чем-то  ещё…  тем,  что  заставляло  волосы  на  затылке  шевелиться  от  неприятного  предчувствия.   Асакура  тихо  приблизился  к  источнику  света  и  заглянул  в  проём  между  стеллажами.   Широгане,  его  двоюродный  брат  и…  правая  рука,  стоял  посреди  склада,  засунув  руки  в  карманы  брюк  и  наблюдая  за  тем,  как  двое  его  помощников  выводят…  нет,  скорее  —  выволакивают…  из  склада  какого-то  типа  в  кожаной  куртке  и  с  окровавленным  лицом.  Снег  вокруг  них  был  залит…  кровью.   Не  то  чтобы  Асакура  был  слишком  уж  впечатлительным,  но…  количество  крови  на  полу  намекало  на  то,  что  разговор  был…  не  из  приятных. —  …Ещё  раз…  ты…  привезёшь  мне…  этот…  брак…  —  медленно,  с  расстановкой  проговорил  Широгане,  и  его  голос,  обычно  такой  тихий  и  спокойный,  сейчас  звучал  словно  ледяной  ветер,  —  и  я  сделаю…  из  тебя…  новогодний  подарок…  для  твоей  семейки…    Тип  в  кожанке  что-то  пролепетал  в  ответ,  но  Широгане  уже  не  слушал.  Он  махнул  рукой,  и  его  помощники,  не  церемонясь,  вытолкнули  беднягу  на  улицу.  Широгане  проводил  их  взглядом,  потом  достал  из  кармана  носовой  платок  и,  не  торопясь,  вытер  руки…  от  крови.   —  Семейные  дела…  —  раздался  за  его  спиной  спокойный  голос  Асакуры,  и  Широгане  резко  развернулся,  словно  подброшенный  пружиной.   Увидев  брата,  он  улыбнулся  —  широко,  искренне,  словно  они  не  виделись  несколько  лет,  а  не  пару  дней. —  Кен!  —  он  шагнул  навстречу  Асакуре,  протягивая  ему  руку.  —  А  я  думал,  ты  ещё…  в  облаках  витаешь…    Они  пожали  друг  другу  руки  —  крепко,  по-мужски,  —  и  Асакура,  усмехнувшись,  кивнул  в  сторону  дверей,  за  которыми  исчез  неудачливый  поставщик  оружия. —  Надеюсь,  этот  тип…  не  слишком  испортил  тебе…  настроение  перед  праздниками? Они доехали до дома Широгане.

Широгане,  жестом  пригласив  брата  пройти  в  дом,  сам  закрыл  за  ними  дверь.  —  Кофе?  Виски?  —  предложил  Широгане,  проходя  к  бару,  на  котором  царил  идеальный  порядок  —  каждая  бутылка  стояла  строго  на  своём  месте,  словно  солдаты  на  параде.  —  Кофе,  —  кивнул  Асакура,  опускаясь  в  глубокое  кожаное  кресло.  —  Мне  ещё…  нужно  ехать…    Широгане  молча  налил  кофе  в  две  чашки  и  протянул  одну  из  них  брату. —  Ты…  что-то  хотел  обсудить?  —  спросил  он,  усаживаясь  напротив  и  внимательно  глядя  на  Асакуру.   Он  знал  —  брат  не  стал  бы  приезжать  к  нему  так  поздно,  да  ещё  и  после  того,  как…   —  Ичиро,  —  коротко  бросил  Асакура,  прерывая  его  мысли. —  Что  с  ним?   —  Широгане  не  стал  скрывать  своего…  любопытства. — он подвел  меня,  —  Асакура  сделал  глоток  кофе,  словно  желая  оттянуть  момент  признания.  —  Он…  допустил  ошибку.   Скрыл  от  меня…  важную  информацию… —  И  ты…  наказал  его?  —  Широгане  слегка  улыбнулся  краем  губ.   Он  не  питал  особых  иллюзий  насчет  методов  брата.    —  Он  больше  не  имеет  отношения  к  «Красной  книге»,  —  спокойно  ответил  Асакура,  встретившись  с  ним  взглядом.  —  И…  я  хочу,  чтобы…  ты…  возглавил…  её. Широгане  чуть  не  подавился  кофе. —  Что?  —  он  удивлённо  посмотрел  на  брата.   —  Ты…  серьёзно? —  Вполне,  —  Асакура  поставил  чашку  на  стол.   —  Ты…  единственный…  кому  я…  могу…  доверять… —  Но…  Ичиро…  он  ведь…  —  начал  было  Широгане,  но  Асакура  остановил  его  жестом.  —  Ичиро  совершил…  глупость.  —  Его  голос  был  холоден,  как  лезвие  катаны.  —  Он  спрятал…  одного…  человека…  отдал  его каким-то …  «ангелочкам»… Глаза  Широгане  заблестели.  Вот  оно.   То,  ради  чего  он  был  готов  на  всё.  —  «Ангелочки»?   —  медленно  произнёс  он,  смакуя  каждое  слово.  —  И…  что  же  это  за…  птичка…  попала  в  его…  сети?  Неужто Рё? —Да  —  отрезал  Асакура,  но  Широгане  знал  —  брат  не  стал  бы  скрывать  от  него…  такую  пикантную  деталь  просто  так.  —  И  долго  ты  ещё  собираешься…  скрывать правду от Рё,что мы братья?—  не  унимался  Широгане.    Асакура  замолчал,  и  тень  легла  на  его  лицо,  скрывая  его  мысли  от  посторонних  глаз.   —  Я…  расскажу  ему…  —  пробормотал  он,  скорее  себе,  чем  брату.  —  Но…  позже…  —  Как  скажешь…  —  Широгане  пожал  плечами,  но  в  его  голосе  прозвучало…  разочарование?  —  Я…  устал  притворяться…  просто…  другом… — Ты…  изменился,  Кен,  —  вдруг  сказал  Широгане,  внимательно  глядя  на  брата.   —  Я…  не  узнаю  тебя…  в  последнее  время…   Асакура  нахмурился,  словно  ему  не  понравились  эти  слова. —  Что  ты  хочешь  этим  сказать?  —  спросил  он,  и  в  его  голосе  прозвучали  холодные  нотки,  за  которые  он  и  получил  своё  прозвище  —  «Ледяной  дракон». —  Просто…  ты…  стал…  другим,  —  Широгане  пожал  плечами,  словно  речь  шла  о  чем-то  несущественном.   —  Раньше…  ты  бы…  не  стал  с кем-то так сближаться. Асакура  молчал,  бесцельно  вертя  в  руках  пустую  чашку  из-под  кофе.  Широгане  был  прав.   Он  и  сам  чувствовал,  что…  что-то  в  нём…  надломилось…  изменилось…  с  тех  пор,  как…   —  Это…  из-за  него…  да?  —  тихо  спросил  Широгане,  и  Асакура  резко  поднял  голову,  словно  его  застали  врасплох.   —  Из-за  этого…  твоего…  ангелочка…    —  Не  смей  так  его  называть,  —  прошипел  Асакура,  вскакивая  с  места.  —  Он  не  имеет  к  этому…  никакого  отношения…    —  Не  обманывай  себя,  Кен,  —  Широгане  не  испугался  его  гнева.  Он  слишком  хорошо  знал  брата,  чтобы  бояться  его  вспышек  ярости.   —  Этот  мальчик…  он…  разбудил  в  тебе…  то,  что  ты…  так  долго…  подавлял…    Асакура  ничего  не  ответил,  лишь  резко  повернулся  и  направился  к  выходу,  словно  желая  побыстрее  покинуть  это  место,  которое  вдруг  стало  ему…  тесным,  душным,  как  тюремная  камера.  —  Будь  осторожен,  Кен,  —  раздался  за  его  спиной  голос  Широгане,  и  в  этих  словах  Асакура  вдруг  услышал…  заботу?  —  Не  потеряй  его…  Я…  не  хочу,  чтобы  ты…  снова  стал…  тем…  кем  был…    Асакура  остановился  у  двери,  не  оборачиваясь.  —  Не  волнуйся,  —  хрипло  проговорил  он,  сжимая  кулаки.  —  Я  не  позволю…  никому…  его…  забрать…   Он  вышел  из  дома  и  захлопнул  за  собой  дверь,  словно  отрезая  себя  от…  прошлого?   От  себя  прежнего?     Он  ещё  не  знал…  какую  цену…  ему  придётся  заплатить за  эти…  перемены.

***

Широгане,  не  теряя  времени  на  пустые  раздумья,  сел  в  свою  машину  и  направился  прямиком  к  особняку  за  городом  —  тому  самому,  что  когда-то  принадлежал  Ичиро,  а теперь,  после  бывшего убитого хозяина,  пустовал,  словно  брошенный  на  прибрежный  песок  корабль-призрак. 

  В  отличие  от  Асакуры,  Широгане  не  стал  церемониться  с  охраной.   Он  просто  въехал  на  территорию  особняка,  словно  вернулся  в  свой  собственный  дом,  и,  оставив  машину  у  главного  входа,  прошёл  внутрь.  

  В  доме  было  тихо  и  пустынно,  лишь  где-то  в  глубине  доносились  приглушенные  голоса  —  новая  прислуга  уже  приступила  к  своим  обязанностям,  возвращая  особняку  былой  блеск  и  лоск.  

Широгане  направился  прямиком  в  кабинет  —  тот  самый,  где  ещё  недавно  Ичиро  принимал  «деловых  партнёров»  и  вершил  судьбы  своих…  «ангелочков».  

  У  стола,  листая  какие-то  бумаги,  стояла  женщина.   Строгий  брючный  костюм,  белая  блузка,  коротко  стриженные  волосы,  кончики  которых  были  окрашены  в  ярко-красный  цвет  —  в  ней  не  было  ни  капли  от  той  слащавой  приторности,  которой  обычно  отличались  женщины  из  мира  Ичиро.   Она  напоминала  скорее…  хищную  птицу  —  грациозную,  опасную…  и…  чрезвычайно  привлекательную.

  —  Сакура,  если  не  ошибаюсь?  —  Широгане  приблизился  к  столу,  не  пытаясь  скрыть  улыбки.   Он  слышал  о  ней  —  правая  рука  Ичиро,  его…  тень  и…  секретное  оружие.  —  Рад  наконец  познакомиться  лично. 

  —  Широгане-сан,  —  Сакура  повернулась  к  нему,  и  её  глаза  —  тёмные,  проницательные,  —  внимательно  изучили  его  с  ног  до  головы.   —  Неожиданный  визит.   Чем  обязана? 

  —  Деловые  вопросы,  —  Широгане  опустился  в  кресло  напротив  неё,  не  дожидаясь  приглашения.  —  Я  слышал,  у  вас…  в  коллекции…  пополнение?  ну что-то похожее на нового босса.

Сакура  слегка  улыбнулась  краем  губ.   Она  понимала,  к  чему  он  клонит. 

—  «Ангелочки»?   —  её  голос  был  ровным,  лишённым  каких-либо  эмоций.  —  Да,  у  нас…  есть  несколько…  интересных…  экземпляров… 

—  Меня  интересует…  один, и он не из новеньких —  Широгане  достал  из  кармана  портсигар,  но,  не  спеша  закуривать,  положил  его  на  стол  —  жест,  который  ясно  давал  понять:  разговор  будет  долгим  и…  не  из  дешёвых.  —  Кадзу.

—  Кадзу,  —  повторил  Широгане,  наблюдая  за  реакцией  женщины.   —  Уверен,  вы  знаете…  о  ком  я…   Сакура  прищурилась,  и  в  её  глазах  промелькнул  огонёк…  уважения? —  Кадзу…  сложный…  случай,  —  проговорила  она,  откидываясь  на  спинку  стула  и  скрещивая  руки  на  груди.   —  Он…  не  из  тех,  кто…  легко  ломается…  —  У  меня…  свои…  методы,  —  Широгане  улыбнулся  краем  губ,  и  Сакура,  несмотря  на  весь  свой  опыт  общения  с…  людьми  с  подобной  репутацией,  почувствовала,  как  по  её  спине  пробежал  холодок.  —  К  тому  же…  я  уже…  знаком  с…  Кадзу.    Он  сделал  паузу,  давая  женщине  время  переварить  услышанное,  а  затем  добавил:    —  Мы…  встречались…  в  «Зеркале».   «Зеркало»  —  так  называли  подпольный  клуб,  где  собирались  те,  кто  любил…  острые  ощущения.   И  где  деньги  и  власть  не  имели  никакого  значения…  в  отличие  от…  боли  и  удовольствия. —  Понятно…  —  Сакура  кивнула,  словно  все  стало  на  свои  места.   Так  вот  он  какой,  этот  Широгане  —  брат  «Ледяного  дракона»,  играющий  в  свои…  игры.  —  И  что  же…  вы…  предлагаете?   Широгане  назвал  сумму.   Сакура,  несмотря  на  весь  свой  профессионализм,  не  смогла  сдержать  удивлённого  вздоха.   Таких  денег…  даже  Ичиро  не  получал…  ни  за  одного…  ангелочка… —  Это…  слишком…  щедро…  —  пробормотала  она,  пытаясь  сохранять  спокойствие.   —  Даже…  для  такого…  ценного…  экземпляра…  как  Кадзу… —  Назовите  это…  капризом,  —  Широгане  улыбнулся  краем  губ.  —  Я  всегда  получаю…  то,  что  хочу…  —  Мои…  парни…  они…  не  поймут…  —  Сакура  покачала  головой,  словно  оправдываясь.  —  Кадзу…  приносит…  хороший  доход…  —  Уверен,  мы…  сможем…  договориться,  —  Широгане  достал  из  кармана  визитку  и  протянул  её  Сакуре.  —  и только благодаря мне вы и получали это доход. Он  встал  из-за  стола,  намереваясь  уйти,  но  в  этот  момент… — Не нужно договариваться —  раздался  за  их  спинами  тихий  голос,  от  которого  по  коже  пробегали  мурашки.   Широгане  и  Сакура  одновременно  обернулись.  В  дверях,  словно  тень,  материализовался…  Кадзу. Он  выглядел…  плохо.   Бледный,  с  тёмными  кругами  под  глазами,  он  напоминал  скорее  узника  концлагеря,  чем  того…  дерзкого,  непокорного  юношу,  которого  Широгане  встретил…  в  «Зеркале».     Но…  глаза…  глаза  остались  прежними.   Гордые,  несломленные…  и…  полные  немой  боли…   Увидев  Широгане,  Кадзу  на  мгновение  замер,  словно  не  веря  своим  глазам.   Потом…  медленно,  словно  боясь  спугнуть  мираж,  сделал  шаг  вперёд.   Широгане  улыбнулся  —  на  этот  раз  искренне,  —  и  раскинул  руки  в  приветственном  жесте.  —  Я  же…  обещал…  —  прошептал  он,  глядя  в  глаза  Кадзу.   —  Обещал,  что…  заберу  тебя…  из  этого…  ада…   Кадзу  не  стал  больше  ничего  говорить.   Он  бросился  в  объятия  Широгане  с  такой  силой,  словно  это  был  его…  единственный  шанс  на…  спасение…  И  в  этих  объятиях,  в  этом  прикосновении…  не  было  ни  капли  фальши…  только…  отчаяние…  и…  надежда…

Сакура  молча  наблюдала  за  ними,  и  на  её  лице,  обычно  таком  непроницаемом,  отражалась  целая  гамма  чувств  —  удивление,  недоумение…  и…  что-то  ещё…  то,  чему  она  сама  не  могла  найти  названия. 

Она  видела  многое  за  те  годы,  что  работала  на  Ичиро.   Видела,  как  ломаются  люди,  как  гаснут  в  их  глазах  последние  искры  надежды,  как  они  превращаются  в…  пустых,  бездушных  кукол,  послушно  выполняющих  любой  приказ…

Но  то,  что  она  видела  сейчас…  это  было…  другое.   В  глазах  Кадзу,  обращенных  к  Широгане,  не  было  страха,  похоти,  даже…  любви…   Только…  безграничное  доверие…  и…  благодарность…  Словно  этот  человек…  был  для  него…  кем-то…  гораздо  большим,  чем…  просто…  покупателем… 

  —  Хорошо,  —  нарушила  она,  наконец,  тишину,  и  её  голос  прозвучал  устало,  словно  она  приняла  какое-то  важное…  и…  непростое  решение.  —  Забирай  его… 

  Широгане  отстранился  от  Кадзу  —  не  резко,  осторожно,  словно  боясь  его  спугнуть,  —  и  повернулся  к  Сакуре.

—  Благодарю,  —  он  слегка  наклонил  голову  в  знаке  уважения.  —  Уверен,  мы…  ещё…  поработаем…

—  Не  сомневаюсь,  —  Сакура  ответила  ему  холодной  улыбкой.  —  «Красная  книга»…  всегда  открыта…  для…  деловых  партнёров…

Широгане  кивнул,  беря  Кадзу  за  руку,  и  направился  к  выходу.   У  самой  двери  он  остановился  и,  не  оборачиваясь,  бросил: 

—   «Красная  книга»…  теперь…  моя я так рад

И,  не  дожидаясь  ответа,  вышел  из  кабинета,  уводя  за  собой  Кадзу,  словно  тень…  свою…  собственную…

В  уборной,  куда  после  уроков  заглянули  Рё,  Тиса  и  Мари,  царил  полумрак  и  тишина,  нарушаемая  лишь  далёким  гулом  воды  в  трубах.   Окно  было  приоткрыто,  и  в  комнату  ворвался  морозный  воздух,  от  которого  по  коже  бежали  мурашки.

—  …И  представляешь,  —  Тиса,  примостившись  на  краю  раковины,  с  воодушевлением  рассказывала  о  своём  последнем  «приключении»,  —  этот  тип…  он…  он  оказался…  настоящим…  вампиром! 

  Мари,  которая  стояла  у  зеркала  и  бесцельно  поправляла  волосы,  словно  не  слышала  её.   Её  взгляд  был  устремлён  куда-то  вдаль,  а  на  губах  блуждала  мечтательная  улыбка.

—  Мари!  —  не  выдержала  Тиса,  спрыгивая  с  раковины  и  подходя  к  подруге.   Она  взяла  её  за  плечи  и,  слегка  встряхнув,  повернула  к  себе.   —  Ты  меня  вообще  слушаешь?! 

  Мари  вздрогнула,  словно  пробуждаясь  от  сна. 

—  А?  Что?  —  она  растерянно  хлопнула  глазами,  и  Тиса,  вздохнув,  опустила  руки. 

—  Ты…  совсем  не  здесь…  —  пробормотала  она,  с  беспокойством  глядя  на  подругу.  —  О  чём  ты…  думаешь?

  Мари  замялась,  отводя  взгляд.  Она  подошла  к  окну  и,  облокотившись  о  подоконник,  посмотрела  на  улицу,  где  в  сумерках  уже  зажигались  первые  фонари.

—  Да  так…  ни  о  чём…  —  пробормотала  она,  но  Тиса  почувствовала  —  подруга  что-то  скрывает. 

—  Мари,  мы  же…  подруги,  —  тихо  проговорила  она,  подходя  к  ней  ближе.  —  Расскажи,  что  случилось…  Тебя…  что-то…  беспокоит?

  Мари  ещё  некоторое  время  молчала,  бесцельно  рисуя  пальцем  узоры  на  запотевшем  стекле.  Потом…  резко  повернулась  к  Тисе  и,  прикусив  губу,  выпалила: 

—  Тиса…  а…  ты…  когда-нибудь…  любила?

Рё  не  стал  дожидаться  подруг ведь было неловко  как-то  торчать  у  входа  в  женский  туалет.   Он  решил  прогуляться  до  ворот  школы  и  подождать  их  там,  на  свежем  воздухе.   Он собирался открыть дверь на улицу, когда  услышал  доносившиеся  из-за  двери  голоса  —  Тиса,  как  всегда,  не  стесняясь  в  выражениях,  что-то  бурно  вещала,  а  Мари…  Мари  была  на  удивление  тихой.    Рё  уже  хотел  было  крикнуть  им,  что  ждёт  на  улице,  но…  что-то  в  голосе  Мари…  какая-то  непривычная  интонация…  заставила  его  замереть  на  месте  и  прислушаться.  —  Любила?  —  Тиса,  казалось,  была  немного  удивлена  вопросом  подруги.  —  Ну…  не  знаю…  Наверное…  был  один…  в  прошлом  году…  а  что,  собственно…  с  чего  это  ты  вдруг…  —  Мне…  кажется…  я…  влюбилась…  —  прошептала  Мари,  и  Рё  показалось,  что  в  этих  словах…  была  не  только  радость…  но  и…  страх?    —  Что?!  —  Тиса,  судя  по  звуку,  чуть  не  упала  со  своей  раковины.  —  Серьёзно?!  Мари!  Да  ты  что!  Наконец-то!  А  то  я  уже  думала,  тебе  эти  твои  книжки  про  вампиров  все  мозги  проели!  Ну,  говори  же,  кто  он?!  Кто  этот  счастливчик?!    В  уборной  воцарилась  тишина,  нарушаемая  лишь  приглушенным  дыханием  Мари.  Видимо,  ей  не  так-то  просто  было  признаться…  даже  лучшей  подруге…    —  Ну…  Мари…  не  томи!  —  не  выдержала  Тиса.  —  Кто  он?!    —  Это…  —  начала  было  Мари,  но  потом,  видимо,  передумав,  прошептала:  —  Пойдём  отсюда…  а  то…  замёрзнем…     Она  открыла  дверь  —  и  наткнулась  прямо  на  Рё,  который,  не  успев  отойти  от  неожиданности,  застыл  на  месте,  словно  заяц,  ослеплённый  фарами  приближающегося  автомобиля.   —  Р-рё…  —  Мари  застыла  на  месте,  словно  её  ударило  током.  —  Ты…  ты  всё  слышал? 

—  Я…  —  Рё,  не  зная,  как  реагировать  на  её  слова,  почувствовал,  как  его  собственные  щеки  начинают  пылать.   —  Я…  ну…  я  не  специально…  просто…    Он  замялся,  не  в  силах  отвести  от  неё  взгляда.  Мари,  ещё  недавно  такая  решительная  и  самоуверенная,  сейчас  казалась  маленькой  растерянной  девочкой,  которую  застали  за  чем-то…  запретным. —  Так…  —  он  прокашлялся,  пытаясь  придать  своему  голосу  хоть  какую-то  уверенность,  —  ты…  это…  серьёзно? Мари  кивнула,  не  решаясь  взглянуть  ему  в  глаза.  —  Я…  я  давно…  —  прошептала  она,  но  Тиса,  которая  до  этого  молча  наблюдала  за  их  диалогом,  вдруг  издала  пронзительный  взвизг,  от  которого  Рё  чуть  не  выронил  портфель,  и  рухнула  на  ближайшую  скамейку,  словно  её  ударило  током. —  Тиса!  —  Мари  бросилась  к  подруге,  забыв  и  о  своём  смущении,  и  о  Рё,  который  так  и  стоял  на  месте,  не  зная,  что  делать.   —  Что  с  тобой?  Тиса,  сидя  на  скамейке,  согнувшись  в  три  погибели  и  схватившись  за  голову,  молчала.   Её  все  тело  тряслось…  от  смеха?  От  истерики?   —  Тиса!  —  Рё  присел  рядом  с  ней  и  потряс  её  за  плечо.  —  Ты…  ты  в  порядке?    Тиса  медленно  подняла  голову  и  посмотрела  на  них…  сначала  на  Рё…  потом  на  Мари…  И  в  её  глазах,  обычно  таких  ярких,  живых,  отражалась…  понимание.   Полное,  абсолютное…  пугающее  понимание…    —  Я…  я  всё  поняла…  —  прошептала  она,  и  Рё  показалось,  что  от  её  слов…  стало  холодно…  даже  несмотря  на  то,  что  на  улице  было  плюс  пять…  и  светило  солнце…     —  Что  ты…  поняла?  —  не  выдержал  он,  чувствуя,  как  неприятный  холодок  пробегает  по  спине.    —  Ты…  —  Тиса  протянула  к  нему  руку  и  ткнула  пальцем  ему  в  грудь,  —    А  Мари…  Мари…  она…   Тиса  не  успела  договорить.  Дверь  школы  распахнулась,  и  на  улицу,  словно  стайку  разноцветных  бабочек,  выпорхнула  толпа  учеников.   Шум,  гам,  смех  —  и  от  прежней  атмосферы  тайны  и  какого-то  непонятного  ужаса  не  осталось  и  следа.

Тиса,  не  теряя  времени  на  выяснение  отношений  (видимо,  решив,  что  этим  делом  можно  заняться  и  позже,  когда  она  хоть  немного  оправится  от  шока),  махнула  им  рукой  на  прощание  и,  напевая  под  нос  какую-то  весёлую  песенку,  свернула  на  соседнюю  улицу.  

Рё  и  Мари  ещё  некоторое  время  стояли  на  месте,  словно  не  зная,  что  делать  дальше.   Воздух  между  ними,  ещё  недавно  наполненный  какой-то  непонятной  энергией  —  смесью  смущения,  страха  и…  надежды,  —  теперь  казался  тяжёлым,  вязким,  словно  растопленный  асфальт  в  жару.

—  Так…  —  Рё  прокашлялся,  пытаясь  прервать  эту  неловкую  паузу.  —  Нам…  в  одну  сторону?

  —  Да…  —  Мари  кивнула,  не  смотря  на  него.  —  Мне…  до  остановки…

  Они  медленно  пошли  по  улице,  стараясь  держаться  на  расстоянии  друг  от  друга,  словно  боясь…  случайного  прикосновения? 

   В  голове  у  Рё  царил  полный  хаос.   Он  ценил  Мари  —  её  доброту,  отзывчивость,  чувство  юмора…  но…  любил  ли  он  её  так,  как…  должен  любить  мужчина  женщину?   Как  в  тех  романах  про  любовь,  которые  они  с  Тисой  так  любили  читать  по  вечерам?

  —  Рё…  —  Мари  неожиданно  остановилась,  и  Рё,  не  ожидая  такого  маневра,  чуть  не  врезался  в  нее.  —  Ты…  ты  не  хочешь…  чтобы  мы…  ну…  встретились…  ещё  раз? 

  Её  голос  дрожал,  и  Рё,  подняв  на  неё  глаза,  вдруг  понял,  как  же  сильно  она…  боится  его  ответа.

  И  он…  не  смог  её  обмануть.

—  Мари…  я…  —  он  замялся,  не  зная,  какие  слова  подобрать,  чтобы  не  обидеть  её,  не  оттолкнуть…  —  Я…  ценю…  твою…  дружбу…  очень…  но…

—  Но…  ты…  не  любишь  меня…  —  закончила  за  него  Мари,  и  на  её  ресницы  упали  слезы.

  —  Мари…  я…  —  Рё  протянул  к  ней  руку,  хотел  прикоснуться  к  её  щеке,  вытереть  слезы…  но…  остановился,  не  смея…

—  Не  надо,  —  Мари  отступила  на  шаг  назад,  словно  боясь  его  прикосновения.  —  Я…  я  все  понимаю… 

  Она  глубоко  вздохнула,  пытаясь  успокоиться,  и,  наконец,  улыбнулась  —  печально,  но…  без  злости,  без  обиды.

—  Может…  потом…  —  прошептала  она,  и  в  её  глазах  вновь  мелькнул  тот  самый…  огонёк…  который  Рё  так  ценил  в  ней.  —  Когда-нибудь…  у  нас…  что-нибудь…  получится…

Рё  не  знал,  что  ответить.  Он  просто  стоял  и  смотрел,  как  она  уходит…  и  в  его  душе  боролись…  облегчение…  и…  сожаление… ***

Зима  разворачивалась  во  всей  красе,  укутывая  город  пушистым  снегом  и  разукрашивая  окна  затейливыми  узорами.   Жизнь  Рё,  после  возвращения…  хотя  какое  это  возвращение,  если  он,  по  сути,  никогда  по-настоящему  и  не  принадлежал  этому  миру,  —  в  привычное  русло  школьных  будней,  текла  размеренно  и…  даже  в  чем-то…  счастливо. 

  Учёба  даже  начала  доставлять  ему  удовольствие,  чему  в  немалой  степени  способствовали  Тиса  и  Мари,  которые,  как  ни  странно,  сумели  найти  общий  язык  и  теперь  больше  не  смотрели  друг  на  друга  как  волк  на  овцу.  Мари,  правда,  иногда  грустила,  вспоминая  о  своём…  признании…  но  Рё,  стараясь  не  ранить  её  чувства,  вел  себя  по-прежнему  —  заботливо,  внимательно…  по-дружески. 

  Отношения  с  Асакурой  тоже…  вышли  на  какой-то…  новый  уровень.   Рё  уже  не  боялся  его  —  скорее…  наоборот…  испытывал  к  нему…  странную  смесь  благодарности,  восхищения…  и…  чего-то  ещё…  чему  он  не  мог  найти  названия.  

  Они  много  времени  проводили  вместе  —  ужинали,  смотрели  фильмы,  гуляли  по  вечернему  городу,  закутавшись  в  тёплые  шарфы  и  наблюдая,  как  снежинки,  кружась  в  воздухе,  медленно  опускаются  на  землю…  словно  пытаются  спрятать  их…  от  всего  мира… 

  Но…  все  тайное…  рано  или  поздно…  становится  явным…

   Зимние  каникулы  наступили  так  же  неожиданно,  как  и  всегда…