Глава 28. Обещание.Мечты под кровом из роз

—  Всё  будет  хорошо,  —  повторил  Асакура,  словно  убеждая  сам  себя.   —  Я  больше  тебя  не  оставлю.   Он  осторожно  вынул  Рё  из  ванны,  закутал  в  пушистое  полотенце  и,  подняв  на  руки,  вернулся  в  свою  комнату.   Рё  устроился  на  кровати,  наблюдая  за  тем,  как  Асакура  ходит  по  комнате,  собираясь  на  выход.  На  его  лице  отражалась  усталость  и  …  какая-то  тревога,  которую  он  старательно  скрывал.   —  Мне  скоро  нужно  уехать,  —  сказал  он,  надевая  пиджак.  —  По  делам.   Надолго.    Рё  почувствовал,  как  его  сердце  сжимается  от  неожиданного  страха.   Он  едва  вернулся,  едва  поверил  в  то,  что  он  в  безопасности…  и  вот  снова  разлука?    —  Но…  —  он  не  нашел  сразу  слов.  —  А…  а  как  же…  я?   Асакура  подошел  к  кровати  и  сел  на  край,  рядом  с  Рё. —  Я  возьму  тебя  с  собой,  —  сказал  он,  глядя  ему  в  глаза.   —  Зимой  у  тебя  ведь…  каникулы?    Рё  кивнул.    —  Вот  и  отлично,  —  Асакура  слегка  улыбнулся,  и  Рё  показалось,  что  в  комнате  стало  светлее.  —  Поедем  со  мной.  Тебе  понравится.    —  Победишь?  —  тихо  спросил  Рё,  вкладывая  в  этот  вопрос  всю  свою  тревогу,  всё  своё  желание  верить  в  то,  что  всё  будет  хорошо.    Асакура  положил  руку  ему  на  голову,  приглаживая  волосы. —  Победим,  —  сказал  он  уверенно,  и  Рё  поверил  ему.   —  Мы  всегда  побеждаем.    Когда  Асакура  ушел,  Рё  ещё  долго  лежал  в  кровати,  не  в  силах  уснуть.   Мысли  в  голове  путались,  словно  нити,  которые  кто-то  намеренно  связал  в  тугой  узел.   Он  то  вспоминал  ужасы  прошедшей  ночи,  то  думал  о  предстоящей  поездке,  то…  просто  смотрел  на  пустое  кресло  напротив,  которое  ещё  недавно  занимал  Асакура.   Ему  было  непривычно  ощущать  себя  в  безопасности.  Настолько  непривычно,  что  он  начал  бояться  этого  чувства.  А  вдруг…  вдруг  это  всего  лишь  затишье  перед  бурей?   Рё  вздрогнул,  услышав  звук  открывающейся  двери.   Асакура  вернулся?   Но  было  ещё  слишком  рано…   Он  поднялся  на  локти,  вглядываясь  в  полумрак  комнаты.  —  Кен?  —  неуверенно  позвал  он.   Асакура  вышел  из  тени  и  улыбнулся,  увидев,  что  он  не  спит.   Он  был  уже  в  своей  обычной  одежде  —  чёрные  брюки  и  тёмно-синяя  рубашка,  которая  делала  его  ещё  более  строгим  и  недоступным.   —  Не  спится?  —  спросил  он,  подойдя  к  кровати  и  присаживаясь  на  край.  —  Я…  —  Рё  замялся,  не  зная,  как  признать  свою  слабость.  —  Просто…  подумал…  вдруг…  ты  уже  ушел…   Асакура  промолчал,  только  протянул  руку  и,  притянув  Рё  к  себе,  обнял  его. —  Я  же  обещал,  —  тихо  сказал  он  ему  на  ухо.   —  Я  больше  тебя  не  оставлю.    Рё  закрыл  глаза,  вдыхая  запах  его  тепла,  его  силы…  и  ещё  чего-то…  неуловимого,  но  такого  важного,  что  у  него  защемило  сердце.    Он  поднялся  на  локти  и,  глядя  на  Асакуру,  робко  произнес: —  Кен…  ляг…  рядом…  пожалуйста…

Асакура  на  мгновение  замер,  словно  не  понял  просьбы  Рё.   В  его  глазах  мелькнуло  удивление,  потом  что-то  ещё…  неуловимое,  но  от  этого  не  менее  яркое.  Тепло?  Нежность? 

  Он  ничего  не  сказал.  Просто  кивнул,  медленно,  словно  боясь  спугнуть  момент,  и,  сняв  пиджак,  лёг  рядом  с  Рё  на  кровать.

  Рё  прижался  к  нему,  устраиваясь  у  него  под  боком,  как  котёнок,  нашедший  уютное  место  рядом  с  любимым  хозяином.  В  комнате  царила  тишина,  нарушаемая  лишь  тихим  дыханием  и…  биением  двух  сердец  в  унисон.

  Асакура  обнял  его,  прижимая  к  себе  ещё  сильнее,  словно  желая  защитить  от  всех  невзгод,  от  всего  мира.

—  Спи…  —  прошептал  он  ему  на  ухо,  и  его  голос,  обычно  такой  холодный  и  властный,  сейчас  звучал  тихо,  успокаивающе.

  Рё  кивнул  и,  устроившись  поудобнее,  закрыл  глаза. 

  Он  засыпал  с  улыбкой  на  губах,  впервые  за  долгое  время  не  видя  в  своих  снах  кошмаров.

***

  В  своей  маленькой  комнатке  на  чердаке  особняка  Ханако,  одна  из  служанок  Асакуры,  сидела  за  столиком  у  окна,  бесцельно  перелистывая  страницы  романа.  

  Она  уже  давно  перестала  следить  за  сюжетом.  Её  мысли  были  далеко  —  там,  в  главной  спальне,  где  ещё  совсем  недавно  она  видела…

  Улыбка  господина  Асакуры…  ещё  никогда  она  не  видела  его  таким…  таким…  счастливым? 

  Ханако  почувствовала,  как  её  щеки  обжигает  румянец.  Она  вспомнила,  как  он  улыбнулся  ей,  благодаря  за  ванну,  —  быстро,  мимолетно,  но  этой  секунды  ей  хватило,  чтобы  её  сердце  забилось  чаще.

  Она  полюбила  его  с  первого  взгляда.  С  того  самого  дня,  как  он  принял  её  на  работу  —  худенькую,  испуганную  девчонку  из  провинции,  которая  не  знала,  как  жить  дальше.   Он  не  просто  дал  ей  крышу  над  головой  и  кусок  хлеба  —  он  дал  ей  надежду.  Надежду  на  то,  что  её  жизнь  может  измениться,  что  она  может…  мечтать.

А  потом…  тот  случай…  когда  он  защитил  её  от  назойливого  покупателя  в  магазине…  Ханако  запомнила  выражение  его  глаз  —  холодное,  жесткое,  безжалостное.   Тогда  он  показался  ей…  богом,  сошедшим  с  небес,  чтобы  спасти  её  от  беды.

Но  сегодня…  сегодня  всё  было  по-другому. 

В  его  глазах,  когда  он  смотрел  на  того  парня…  она  увидела…  любовь?  Нежность? 

  Ханако  не  хотела  в  это  верить.  Она  отгоняла  от  себя  эти  мысли,  как  назойливых  мух,  но  они  всё  равно  возвращались,  мучая  её,  не  давая  покоя. 

  Он  принёс  его  в  дом…  уложил  в  свою  кровать…  обнимал  его…  так,  словно…

  Ханако  резко  встала  и,  подойдя  к  зеркалу,  всмотрелась  в  своё  отражение.  Бледное  лицо,  обрамленное  тёмными  волосами,  забранными  в  тугой  пучок,  огромные,  словно  испуганные  глаза…

  «Обычная…  —  прошептала  она,  словно  в  ответ  на  немой  вопрос  в  отражении.  —  Самая  обычная…» 

  Она  отвернулась  от  зеркала  и  подошла  к  столику,  на  котором  лежал  её  ноутбук.  Открыв  его,  Ханако  увидела  на  экране  открытый  текстовый  документ  —  её  роман.  Роман,  который  она  писала  уже  несколько  месяцев,  изливая  в  него  все  свои  несбывшиеся  мечты,  все  свои  тайные  желания. 

  «Глава  двадцать »  —  гласила  надпись  на  экране.

  «А  в  его  глазах…  в  его  холодных,  как  лёд,  глазах…  она  впервые  увидела…  любовь…» Ханако  закрыла  лицо  руками,  пытаясь  унять  волну  стыда  и…  сладкой  боли,  пронзившей  её  сердце.   Этот  роман…  он  был  её  тайной  страстью,  её  побегом  от  реальности,  в  которой  она  была  всего  лишь  тенью,  призраком,  невидимым  для  тех,  кто  окружал  её  каждый  день.  Но  в  этом  вымышленном  мире,  сотканном  из  слов  и  фантазий,  она  могла  быть  кем  угодно.  Прекрасной  принцессой,  ждущей  своего  принца  в  замке  из  слоновой  кости,  знаменитой  актрисой,  купающейся  в  лучах  славы,  богатой  наследницей,  у  ног  которой  —  весь  мир…  Но  чаще  всего…  она  представляла  себя  героиней  своего  романа.  Простой  девушкой,  служанкой,  которая  встречает  его  —  богатого,  властного,  опасного…  и  недосягаемого.  Их  разделяла  пропасть  —  социальная,  финансовая,  культурная…  Но  он…  он  увидел  в  ней  то,  чего  не  замечали  другие.  Её  доброту,  её  искренность,  её…  любовь.   Ханако  знала,  что  это  всего  лишь  сказка.   В  реальной  жизни  такое  невозможно.   Но  кто  может  запретить  ей  мечтать?   Она  закрыла  ноутбук,  словно  боясь,  что  кто-то  может  увидеть  её  тайну,  и  легла  на  кровать,  не  утруждая  себя  даже  тем,  чтобы  переодеться.   В  голове  все  ещё  крутились  картинки,  рождённые  её  фантазией:  она  и  он…  в  объятиях  друг  друга…  в  мире,  где  нет  места  боли,  предательству,  страху…    Ханако  улыбнулась,  утопая  в  море  своих  грёз.  В  эту  ночь  она  засыпала  с  легким  сердцем,  словно  её  убаюкивала  не  жесткая  кровать  в  служебной  комнатке,  а  мягкая  перина  под  шелковым  балдахином,  а  её  сны  охраняли  не  выцветшие  обои  с  изображением  сада,  а  лепестки  тысячи  алых  роз.    В  своих  мечтах  она  могла  позволить  себе  всё.  ***

Широгане лениво водил пальцами по волосам Кадзу, наблюдая за тем, как на бледном лице юноши  танцуют тени от пламени свечей.  Комната была погружена в полумрак,  тяжёлые шторы плотно  закрывали окна,  не  допуская  в  это  убежище  ночные  звуки  города. Кадзу мирно спал,  обняв подушку и  слегка  приоткрыв  губы.  Широгане  невольно  улыбнулся.   В  этом  юном  существе,  сломленном  и  покорном,  было  своё,  особенное  очарование.  Очарование  раненой  птицы,  которая  уже  не  верила  в  спасение.  Раздался  настойчивый  стук  в  дверь,  возвращая  Широгане  к  реальности.   Он  не  любил,  когда  его  беспокоили,  особенно  в  такие  моменты.  —  Входите,  —  бросил  он,  не  оборочиваясь.   Дверь  тихо  открылась,  и  в  комнату,  словно  тень,  проник  Синдзи.   На  нём  был  тот  же  изысканный  костюм,  что  и  несколько  часов  назад,  в  клубе,  но  теперь  в  его  осанке,  в  выражении  лица  появилось  что-то…  другое.   Беспокойство?   Раздражение?   Широгане  не  нужны  были  слова,  чтобы  понять  —  что-то  произошло.    —  Не  ожидал  увидеть  тебя  здесь,  Синдзи,  —  протянул  он,  поднимаясь  с  кровати  и  небрежно  набрасывая  на  себя  халат.  —  Что  тебя  ко  мне  привело  в  такой  поздний  час?    Синдзи  закрыл  за  собой  дверь  и,  не  отвечая  на  его  вопрос,  прошелся  по  комнате,  осматриваясь.   Его  взгляд  скользнул  по  роскошной  мебели,  по  картинам  на  стенах,  по  спящему  Кадзу…  и  на  его  губах  заиграла  ехидная  улыбка.    —  Не  плохо  устроился,  Широгане,  —  бросил  он,  останавливаясь  у  камина  и  закуривая  сигарету.  —  А  мальчик…  ничего.   Где  нашел?   Кадзу,  словно  почувствовав  на  себе  его  взгляд,  пошевелился  во  сне  и,  перевернувшись  на  другой  бок,  тихо  засопел.   —  Это  не  твоё  дело,  —  холодно  отрезал  Широгане,  подходя  к  бару  и  наливая  себе  виски.   —  Говори,  что  тебе  нужно,  и  убирайся.  У  меня…  важные  дела.    Синдзи  рассмеялся,  и  звук  его  смеха  прозвучал  диссонансом  в  атмосфере  изысканного  уюта,  царившей  в  комнате.    —  О,  да…  дела…  —  протянул  он,  выпуская  кольцо  дыма  в  сторону  портрета  какой-то  знатной  дамы  в  пышном  платье,  смотревшей  на  них  со  стены.  —  Вижу,  ты  не  расстаешься  с  ними  даже  в  свободное  время.  —  К  чему  ты  клонишь,  Синдзи?  —  Широгане  потерял  терпение.   —  Говори  прямо,  если  у  тебя  есть  что  сказать. —  Скажи  мне,  Широгане…  ты…  знаком  с  юным…  Рё?   Широгане  на  мгновение  замер,  словно  его  ударили  током.  В  его  глазах  мелькнуло  нечто  неуловимое,  но  Синдзи,  хорошо  знавший  его  —  его  слабости,  его  тайны,  —  увидел  в  этом  взгляде  всё,  что  ему  нужно  было  знать. —  Да,  —  медленно  произнёс  он,  опуская  глаза.   —  А  что?   Синдзи  усмехнулся.   —  Кажется,  у  меня…  появилась…  проблема,  —  сказал  он,  и  его  голос  прозвучал  угрозой. -не мог бы ты помочь   В  этот  момент  Кадзу  на  кровати  пошевелился  и  открыл  глаза. 

— Помощь? —  Широгане  приподнял  бровь,  словно  сомневаясь  в  том,  что  расслышал  Синдзи  правильно. —  И  в  чём  же  она  может  заключаться?  Неужели  ты  решил  заняться  благотворительностью  и  ищешь…  спонсора?  Синдзи,  не  обращая  внимания  на  его  сарказм,  подошёл  ближе  к  кровати  и  остановился  у  изножья,  разглядывая  Кадзу.  Тот  уже  проснулся,  но  лежал  неподвижно,  наблюдая  за  ними  широко  распахнутыми,  испуганными  глазами. —  Мне  нужен…  доступ  к  нашему…  общему  знакомому,  —  продолжал  Синдзи,  не  спуская  глаз  с  Кадзу. —  Твой  мальчик…  он  ведь…  близок  с  ним? Широгане  нахмурился,  напрягаясь.   Он  не  доверял  Синдзи  ни  на  йоту,  но…  интуиция  подсказывала,  что  отказывать  ему  сейчас  —  опасно.  —  И  что  ты  предлагаешь?   —  осторожно  спросил  он.   —  Всё  просто,  —  Синдзи  улыбнулся,  и  его  улыбка  не  достигла  глаз,  оставив  в  них  лишь  холодный,  расчетливый  блеск.  —  Мне  нужно,  чтобы  Рё…  оказался  у  меня.   На  некоторое  время.  —  Нет,  —  отрезал  Широгане,  делая  шаг  вперёд  и  вставая  между  Синдзи  и  кроватью.   —  Я  не  позволю…  —  Не  кипятись,  —  Синдзи  поднял  руки  в  миротворческом  жесте.  —  Я  же  не  прошу  тебя  о  невозможном.   Просто…  небольшая…  услуга…  за  дружбу…   Он  сделал  паузу,  словно  давая  Широгане  время  обдумать  его  слова,  а  затем  продолжил: —  Я  слышал,  Асакура  собирается…  уехать.  И,  скорее  всего,  возьмёт  с  собой…  твоего…  любимца.  Так  вот,  я  предлагаю  тебе…  шанс.  Синдзи  подошёл  ближе  к  Широгане. —  Когда  он  уедет…  ты…  сможешь  забрать  Рё  себе.   Без  всяких…  препятствий.  

-Я знал что ты мне поможешь Широгане, спасибо и на том.   Когда  Синдзи  ушел,  Широгане  еще  долго  стоял  у  окна,  вглядываясь  в  темноту.   Предложение  Синдзи  было…  заманчивым.   Но…  мог  ли  он  позволить  себе  доверять  этому  хищнику?   Он  повернулся  и  подошел  к  кровати,  на  которой  лежал  Кадзу.   Юноша  все  еще  не  спал,  он  сидел,  прижавшись  спиной  к  изголовью,  и  смотрел  на  него  с  тревогой  и…  надеждой?  —  Кто  он…  такой?  —  тихо  спросил  Кадзу,  когда  Широгане  сел  рядом  с  ним  на  кровать.  —  Неважно,  —  ответил  Широгане,  привлекая  его  к  себе  и  целуя  в  лоб.  —  Забудь  о  нём.   Ты  теперь…  в  безопасности.   Со  мной.     Кадзу  обвил  руками  его  шею,  утыкаясь  лицом  ему  в  плечо.   Он  хотел  верить  ему…  отчаянно  хотел…  но…  что-то  мешало  ему  отпустить  свои  страхи,  расслабиться.    —  А…  Рё…  —  прошептал  он,  вспоминая  имя,  которое  произнес  Синдзи.  —  Он…  тоже…   Широгане  нахмурился.  —  Ты  знаешь  его?  —  спросил  он,  глядя  на  Кадзу.   —  Откуда?   Кадзу  покачал  головой. —  Я… ну…  —  прошептал  он,  и  его  голос  дрожал.  —  его ведь похитили ни так ли? И его привезли хозяину как хороший подарок.   Широгане  задумался.

-Так вот что он так к нему прицепился к Рё. Как я понимаю Рё отдали в "ангелочки" и Синдзи заказал Рё но тот сбежал к Асакура. Интересно.

Откуда  появились  эти  «ангелочки»?   Кто  стоял  за  этим  гнусным  бизнесом?   Он  обнял  Кадзу  ещё  сильнее,  словно  желая  защитить  его  не  только  от  внешних  врагов,  но  и  от  теней  прошлого,  которые  все  ещё  преследовали  их.   Клетка  была  золотой,  но…  от  этого  она  не  переставала  быть  клеткой.

-Кадзу я заберу тебя, найду этот способ

***Ичиро  с  досадой  отодвинул  от  себя  папку  с  документами.   Цифры  расплывались  перед  глазами,  а  изящные  ряды  иероглифов  в  отчетах  казались  зловещими  знаками,  предрекающими  беду. 

Он  не  обманывал  себя.  Знал,  что  приход  Хозяина  —  лишь  вопрос  времени.  И  разговор  предстоит…  не  из  приятных. 

Дверь  в  кабинет  тихо  скользнула  в  сторону,  и  на  пороге  появилась  она  —  его…  скажем  так…  правая  рука.  Хотя,  называя  её  так,  Ичиро  понимал,  насколько  это  упрощение.  Эта  женщина  была  гораздо  опаснее  и  хитрее,  чем  многие  из  тех,  кто  считал  себя  вершиной  пищевой  цепочки  в  их  мире.

—  Входи,  —  кивнул  он,  устало  потирая  виски.  —  Я  как  раз  тебя  жду. 

  Женщина  вошла  в  кабинет,  бесшумно  прикрывая  за  собой  дверь.  На  ней  был  строгий  костюм  тёмно-синего  цвета,  который  выгодно  подчеркивал  её  стройную  фигуру,  и  белая  блузка,  надёжно  скрывавшая  татуировку  —  чёрную  орхидею,  оплетающую  змею  —  на  её  левой  ключице.

—  Ты  всё  знаешь?  —  спросил  Ичиро,  жестом  указав  ей  на  кресло  напротив.

—  О  мальчике…  Рё?  Да.  Мне  уже  доложили.   —  Женщина  удобно  устроилась  в  кресле,  скрестив  ноги  и  бросив  на  него  быстрый,  оценивающий  взгляд.  —  Тебя…  беспокоит  реакция…  Асакуры?

  Ичиро  горько  усмехнулся. 

  —  Не  только  его…  —  пробормотал  он,  доставая  из  стола  пакет  с  документами  и  протягивая  ей.  —  Это…  тебе.

  —  Что  это?  —  женщина  с  видимым  недоумением  приняла  пакет. 

  —  Твои  новые…  полномочия,  —  Ичиро  постарался,  чтобы  его  голос  звучал  ровно,  без  эмоций.  —  Отныне  ты…  отвечаешь  за  «ангелочков». 

—  Ты…  серьезно?  —  женщина  медленно  подняла  на  него  глаза,  и  в  их  глубине  мелькнуло  что-то…  хищное,  опасное. 

  Ичиро  кивнул. 

  —  Но…  почему?  Ты…  боишься,  что…  Асакура…  тебя  убьет?

  —  Он  не  убьёт  меня,  —  спокойно  ответил  Ичиро,  встречаясь  с  ней  взглядом.  —  Он  слишком  умен  для  этого.  Он  знает,  что  я  —  единственный,  кто  знает  всю  структуру  «Красной  книги».  Кто  может  управлять  этим…  механизмом. 

—  Пока  что…  единственный,  —  поправила  его  женщина,  и  в  её  голосе  прозвучала  едва  уловимая  угроза.

  Ичиро  лишь  устало  махнул  рукой. —  Делай,  что  хочешь,  —  пробормотал  он,  отворачиваясь.  —  Мне…  всё  равно… —  Зови  меня…  Сакура,  —  протянула  женщина,  приблизившись  к  столу  и  бросая  пакет  с  документами  на  полированную  поверхность.  —  И  не  заставляй  меня  повторять  дважды.    Она  окинула  кабинет  холодным,  оценивающим  взглядом.   Раньше  она  бывала  здесь  лишь  пару  раз,  да  и  то  —  по  строгой  необходимости.   Ичиро  не  любил,  когда  кто-то  нарушал  его  личное  пространство.   Но  времена…  менялись.   —  «Зеркало»…  остаётся?  —  спросила  она,  небрежно  перелистывая  страницы  отчётов,  словно  они  ничего  не  значили  для  неё.   —  Пока  что  —  да,  —  Ичиро  не  стал  скрывать  раздражения  в  своём  голосе.   —  Но  ты  можешь…  расширить…  нашу…  географию.   У  тебя…  развязаны  руки.    Сакура  усмехнулась,  не  отрывая  взгляда  от  документов.   —  Прекрасно,  —  протянула  она,  словно  пробуя  это  слово  на  вкус.  —  Тогда…  у  меня  всё.    Она  встала  и,  не  прощаясь,  направилась  к  выходу.  У  двери  она  остановилась  и,  не  оборочиваясь,  бросила: —  И  передай  своему…  Хозяину…  что  я  жду…  не  дождусь…  нашего…  знакомства. Дверь  захлопнулась  за  ней,  прежде  чем  Ичиро  успел  что-либо  ответить.  Он  остался  сидеть  в  своём  кресле,  чувствуя,  как  по  спине  пробегает  холодок. Выйдя  из  кабинета,  Сакура  глубоко  вдохнула,  наслаждаясь  чувством…  свободы?  Власти?   Она  и  сама  не  могла  определить,  что  именно  переполняло  её  в  этот  момент.   На  её  лице,  которое  ещё  несколько  секунд  назад  казалось  холодной,  непроницаемой  маской,  теперь  играла  едва  заметная  улыбка.   Она  добралась  до  вершины.  И  теперь…  она  будет  диктовать  свои  правила.    Сакура  прошла  по  длинному,  мрачному  коридору,  мимо  комнат,  где  держали  «ангелочков».   Охранники  у  дверей,  увидев  её,  вытягивались  по  струнке  салюта,  но  она  не  обращала  на  них  внимания.   У  неё  были  дела  посерьезнее.    Она  остановилась  у  самой  дальней  двери  в  конце  коридора  —  двери,  на  которой  не  было  никаких  надписей,  никаких  номеров.   Лишь  неприметная  гравировка  в  виде  черной  орхидеи  —  символа  её…  новой  жизни. Сакура  достала  из  кармана  ключ  —  тонкий,  изящный,  из  чёрного  золота  —  и  вставила  его  в  замочную  скважину. —  Я  у  тебя,  дорогая,  —  прошептала  она,  открывая  дверь  и  входя  в  комнату.   В  глубине  комнаты,  на  широком  диване,  лежала  Юки  —  единственный  человек,  которого  Сакура…  боялась?  Уважала?   —  Я  слышала…  у  нас…  новый…  хозяин,  —  протянула  Юки,  не  открывая  глаз.   —  Не  скажешь,  кто  же  он…  этот…  счастливчик?   Сакура  улыбнулась  —  на  этот  раз  —  абсолютно  искренне.   —  Ты  смотришь  на  нее,  дорогая,  —  прошептала  она,  приближаясь  к  дивану  и  наклоняясь  к  Юки.  —  Теперь…  я  —  ваша…  новая…  хозяйка.

- Доктор  —  Юки приподняла бровь, и  на  её  лице  промелькнула  едва  заметная  улыбка.  —  Тебя  волнует  моя…  квалификация?  Не  переживай,  Сакура,  я  всегда  выполняю  свою  работу…  качественно.

  —  Знаю,  —  Сакура  провела  пальцами  по  спинке  дивана,  словно  лаская  дорогой  бархат.  —  Именно  поэтому…  ты  здесь.    Она  наклонилась  к  Юки,  глядя  ей  прямо  в  глаза.   Их  разделяло  всего  несколько  сантиметров  —  расстояние,  на  котором  можно  было  почувствовать  тепло  чужого  дыхания,  уловить  едва  заметный  аромат  её  парфюма…  и  увидеть  то,  что  скрывалось  за  маской  равнодушия.   Сакура  всегда  восхищалась  Юки.   Её  умом,  её  хладнокровием,  её…  силой.  Силой,  которая  не  нуждалась  во  внешних  проявлениях,  в  грубой  агрессии.   Юки  напоминала  ей…  ядовитую  змею  —  изящную,  грациозную,  смертельно  опасную.    —  Ты…  продолжишь…  заниматься  своими…  пациентами,  —  медленно  проговорила  Сакура,  и  её  голос  звучал  тихо,  гипнотизирующе.  —  Но  теперь…  у  тебя…  будет  больше…  возможностей.    —  Возможностей?  —  Юки  слегка  наклонила  голову  в  сторону,  словно  птица,  разглядывающая  блестящую  безделушку.  —  И  какие  же?   —  Ты  узнаешь…  в  своё  время,  —  Сакура  не  стала  раскрывать  все  карты  сразу.   Она  знала,  как  важно  дозировать  информацию,  подогревать  интерес…  особенно  —  у  таких  умных  и…  опасных  игроков,  как  Юки.   Она  провела  ладонью  по  спине  Юки,  слегка  сжимая  её  плечо.  Юки  вздрогнула,  но  не  отстранилась.  Наоборот  —  она  выпрямилась,  подаваясь  вперёд,  словно  приглашая  продолжить  эту  опасную  игру.   В  глазах  Сакуры  вспыхнул  огонёк  —  смесь  азарта  и…  предвкушения.   Новая  эра  начиналась.  И  она…  была  готова  стать  её  королевой. 

Сакура, с лёгкой улыбкой, склонилась над Юки. Её губы коснулись нежной кожи шеи, оставляя едва заметный след. Юки, вздрогнув, откинула голову назад, позволяя Сакуре утонуть в её аромате. Платье Юки, чёрное как ночь, струилось по её телу, обволакивая её изящные формы. Тонкая ткань, расшитая серебряными нитями, мерцала при свете луны, отражая её блеск на тонкой коже. Шов платья, идущий по спине, подчеркивал изгибы её тела, делая её образ ещё более соблазнительным.

-Теперь ты моя Роза - прошептала Сакура, её голос был тихим, но полным власти.

Юки покраснела, как лепесток алой розы. Её щёки горели, а дыхание участилось. Она, с трудом контролируя свои движения, опустилась на колени перед Сакурой, позволяя той гладить свои волосы. Длинные, чёрные локоны, как шёлковый водопад, струились по её спине. На шее, под тонким кружевом платья, виднелась татуировка розы с шипами. Она была символом её собственной истории, но теперь эта роза, казалось, принадлежала Сакуре

Юки вздрагивала от прикосновений Сакуры, ее пальцы пробегали по шее и ниже, оставляя после себя электрический след. Она была полностью в ее власти, тело реагировало на каждое прикосновение. Сакура продолжала нежно и чувственно водить своими пальцами по телу Юки, словно пытаясь запомнить ее каждую деталь, каждую впадину и изгиб. Юки дрожала от удовольствия и ожидания. Она хотела большего.