Глава 27. В пасти у зверя

Рё застыл, как парализованный. Янтарные глаза мужчины, хищные и властные, будили в глубине его памяти смутные, тревожные образы. Где он его видел? И тут, как вспышка молнии, в мозгу пронеслось воспоминание.  Документы, которые дал ему Асакура перед одной из деловых встреч... Фотографии, списки имен, досье... И этот мужчина — надменный, самоуверенный, с хищной улыбкой на губах —  на одной из них. Владелец сети роскошных отелей,  щедро финансирующий грязные делишки клана Ичиро. Рё с отвращением отвернул голову, пытаясь вырваться из цепких объятий  незнакомца.  — Не  нравится  быть  игрушкой?  — раздался  над  ухом  низкий,  бархатистый  голос,  от  которого  по  спине  пробежал  холодок. — Ничего,  ты  ещё  не  распробовал  прелести  повиновения... Мужчина  притянул  Рё  к  себе,  не  обращая  внимания  на  его  сопротивление.  —  Пойдем,  —  прошептал  он,  едва  касаясь  губами  его  уха.  —  Здесь  слишком  много  любопытных  глаз… Он повёл Рё сквозь толпу, уверенно лавируя между столиками, за которыми  скучали  насытившиеся  хищники.  Рё  чувствовал  на  себе  их  взгляды  —  оценивающие,  похотливые,  полные  презрения  и  скуки. Они  подошли  к  небольшому  диванчику,  скрытому  в  полумраке  за  тяжелой  бархатной  шторой.  Мужчина  жестом  пригласил  Рё  сесть  и  удобно  устроился  рядом,  не  спуская  с  него  своих  янтарных  глаз. —  Ты  мне  нравишься,  —  протянул  он,  беря  со  столика  бокал  с  шампанским.  —  У  тебя…  глаза  испуганного  зверя.   Это…  возбуждает…  Рё  ничего  не  ответил.  Он  ощущал  себя  загнанным  в  угол  зверем,  который  знает,  что  спасения  нет,  но  всё  ещё  готов  бороться  до  последнего. Взгляд  Рё  скользнул  мимо  мужчины,  и  он  встретился  глазами  с  женщиной  в  чёрном  платье,  которая  стояла  неподалеку,  наблюдая  за  ними.  На  её  губах  играла  странная  улыбка  —  смесь  насмешки  и…  удовлетворения? Рё  понял,  что  она  всё  видела.  Видела  его  страх,  его  беспомощность…  и  наслаждалась  его  падением. 

Мужчина  протянул  Рё  бокал  с  шампанским.  На  тонком  стекле  заиграли  отблески  приглушенного  света,  словно  маленькие  золотые  искорки. 

  —  Выпей,  —  сказал  он,  наблюдая  за  ним  с  ленивой  улыбкой  на  губах.  —  Это  тебя…  расслабит.

  Рё  не  хотел  брать  бокал.  Он  не  любил  шампанское.  И  уж  тем  более  не  любил  людей,  которые  пытались  его  опоить. 

—  Я…  не  хочу…  —  пробормотал  он,  отводя  взгляд.

  —  Глупости,  —  мужчина  настойчиво  протянул  бокал  вперед.   —  Ты  не  можешь  отказаться.  Я  заплатил  за  тебя…  и  за  это…

  Он  не  договорил,  но  Рё  и  так  было  всё  понятно.   В  этом  мире  у  всего  была  своя  цена.   И  сейчас  он  был  вынужден  платить  по  чужим  счетам.

  Он  с  отвращением  взял  бокал,  чувствуя,  как  холодное  стекло  обжигает  ему  пальцы.

  —  Так-то  лучше,  —  кивнул  мужчина,  довольный  его  покорностью.   —  Кстати…  ты  так  и  не  представился…  Как  тебя  зовут,  красавчик?

  —  Рё,  —  коротко  ответил  тот,  не  желая  поддерживать  этот  разговор.

  —  Рё…  —  мужчина  протянул  его  имя,  словно  смакуя  каждый  звук.   —  Красивое  имя…  Мне  нравится…

   Он  сделал  глоток  шампанского,  не  спуская  с  Рё  своих  янтарных  глаз. 

  Рё  тоже  пригубил  шампанское,  но  не  почувствовал  его  вкуса.   Горькая  жидкость  обожгла  ему  горло,  вызвав  приступ  тошноты.

   —  Не  спеши,  —  усмехнулся  мужчина,  заметив  его  гримасу.   —  У  нас…  ещё всё впереди… 

   Он  поставил  свой  бокал  на  столик  и,  приблизившись  к  Рё,  прошептал  ему  на  ухо:

—  Кстати…  меня  зовут  Синдзи…  Но…  ты  можешь  звать  меня…  как  угодно…

  Он  отстранился  и,  не  дожидаясь  ответа,  подвинулся  ближе  к  Рё,  словно  желая  оставить  на  нем  свой  запах,  свою  метку.

Рё  отшатнулся,  чувствуя,  как  его  охватывает  волна  паники.   Он  оказался  в  клетке.   Клетке,  сделанной  из  золота  и  бархата,  но…  от  этого  не  менее  тесной  и  удушающей.  Синдзи откинулся на спинку дивана, не сводя с Рё своих янтарных глаз. В их глубине, за пеленой  вежливости  и  скуки,  скрывалось  что-то  хищное,  опасное.  Ему  нравилось  наблюдать  за  Рё.   Нравилось  видеть  его  растерянность,  страх,  желание  вырваться  из  этой  золотой  клетки,  в  которую  он  его  заманил.  —  Такой…  напряженный,  —  протянул  он,  беря  со  столика  бокал  с  шампанским  и  делая  глоток.   —  Расслабься…  тебе  нечего  бояться…   Рё  ничего  не  ответил.   Он  знал,  что  его  слова  —  пустой  звук.   В  этом  мире  всегда  нужно  было  быть  настороже.   Особенно  —  с  такими,  как  Синдзи.    —  Ты…  такой  красивый,  когда  боишься,  —  продолжал  Синдзи,  словно  не  замечая  его  сопротивления.  —  Твоё  тело…  оно…  оно  словно  создано  для…   Он  не  договорил,  но  Рё  и  так  всё  понял.   От  его  слов,  от  его  пристального  взгляда,  скользившего  по  его  телу,  словно  лаская  каждую  линию,  каждый  изгиб,  —  его  мутило.   Неожиданно  Синдзи  резко  наклонился  вперед  и,  схватив  Рё  за  руки,  притянул  его  к  себе.  —  Позволь…  —  прошептал  он  ему  на  ухо,  и  его  голос,  обычно  такой  бархатистый,  сейчас  звучал  хрипло,  словно  наждачная  бумага.  —  Позволь  мне…  показать  тебе…  как  это  может  быть…   Он  посадил  Рё  к  себе  на  колени,  прижимая  его  спиной  к  своей  груди.   Рё  попытался  вырваться,  но  Синдзи  был  сильнее.  Он  обхватил  его  руками,  словно  железными  тисками,  не  давая  ему  пошевелиться.  —  Куда  ты  так  торопишься?  —  прошептал  он  ему  на  ухо,  и  Рё  почувствовал  его  горячее,  прерывистое  дыхание  у  самого  лица.    Пальцы  Синдзи  впились  в  его  плечи,  и  он  невольно  выгнулся,  пытаясь  унять  дрожь,  которая  трясла  его  тело.  Рё  понял, что медлить нельзя.  Синдзи был подобен хищнику, играющему с пойманной жертвой.   Ещё  немного,  и  он  уже  не  сможет  контролировать  ситуацию.    —  Подожди…  —  Рё  постарался,  чтобы  его  голос  не  дрожал.  —  Мне…  мне  нужно…  в  туалет…    Синдзи  остановился,  словно  наткнулся  на  невидимую  стену.  Он  несколько  секунд  смотрел  на  Рё  с  нескрываемым  удивлением,  а  затем  —  на  его  губах  появилась  медленная,  хищная  улыбка.    —  В  туалет?  —  протянул  он,  словно  пробуя  его  слова  на  вкус.  —  А  что,  если…  ты  решил  от  меня  сбежать?    —  Сбежать?  —  Рё  постарался  придать  своему  голосу  насмешливые  нотки.  —  И  куда  же  я  побегу?  Куда  я  могу  уйти  от  тебя?   —  Это  верно…  —  Синдзи  наклонился  к  нему  ближе,  и  Рё  снова  почувствовал  его  горячее  дыхание  у  самого  лица.  —  Ты…  теперь…  весь…  мой…     Рё  понял,  что  ему  нужно  действовать.   Он  быстро  обнял  Синдзи  за  шею  и,  притянув  к  себе,  поцеловал  его.     Поцелуй  был  отчаянным,  лихорадочным,  словно  Рё  хотел  в  этом  прикосновении  найти  защиту  от  самого  себя,  от  того,  во  что  он  превращался.    Синдзи  ответил  на  поцелуй,  словно  рыба,  глотающая  наживку.   Его  руки  заскользили  по  спине  Рё,  забираясь  под  шёлковые  складки  рубашки,  его  губы  становились  всё  настойчивее,  требовательнее…   Но  Рё  уже  ощущал  вкус  победы.  Он  отстранился  от  Синдзи,  пытаясь  придать  своему  лицу  выражение  томной  неги,  которая  так  нравилась  этим  хищникам.  —  Я…  вернусь…  —  прошептал  он,  скользнув  с  его  колен  и  поправляя  рубашку.   —  Обещаю…   Он  не  дожидаясь  ответа,  решительно  направился  к  выходу,  лавируя  между  столиками.    «Главное  —  не  оборачиваться…  не  останавливаться…»,  —  твердил  он  про  себя,  чувствуя  на  своей  спине  пристальный  взгляд  Синдзи.      Он  нашел  туалет  в  конце  коридора,  освещенного  мерцающими  красными  фонарями.  Стены  коридора  были  украшены  зеркалами,  в  которых  отражались  тени  людей,  словно  призраки,  запертые  в  этом  храме  порока.    Рё  забежал  в  туалет,  закрывшись  в  кабинке.   Сердце  колотилось  в  груди,  словно  птица  в  клетке.   Он  понимал,  что  у  него  совсем  мало  времени.  «Асакура…  —  прошептал  он,  сжимая  кулаки.  —  Где  же  ты…» Холодная  вода  обожгла  лицо,  возвращая  Рё  к  реальности.  Он  не  знал,  сколько  времени  провел,  запершись  в  кабинке,  —  время  здесь,  казалось,  текло  по  каким-то  другим,  непонятным  ему  законам.     Он  вытер  руки  бумажным  полотенцем,  смял  его  и  бросил  в  урну.   Сердце  все  ещё  колотилось  в  груди,  но  уже  не  так  часто,  не  так  отчаянно.   Страх  не  ушел,  но  теперь  он  горел  где-то  внутри,  превратившись  в  холодную,  жгучую  ярость.   Рё  вышел  из  туалета  и  направился  обратно  в  зал.  Он  должен  был  уйти  отсюда…  прямо  сейчас.    И  тут  он  увидел  его.    Асакура  стоял  у  выхода  из  зала,  разговаривая  с  каким-то  мужчиной  в  сером  костюме.   Даже  со  спины  он  казался  другим  —  опасным  хищником,  забредшим  на  чужую  территорию.    «Кен!»  —  хотел  закричать  Рё,  но  звук,  словно  застрял  у  него  в  горле.    Асакура  повернул  голову,  словно  услышав  его  немой  зов,  и  Рё  на  мгновение  показалось,  что  их  взгляды  встретились.   Но  это  была  лишь  игра  света  и  тени.   Асакура,  бросив  ещё  несколько  слов  своему  собеседнику,  развернулся  и  быстрым,  уверенным  шагом  направился  к  выходу.    «Он  уходит…  он…  он  действительно  меня  бросил…»  —  мелькнула  в  голове  Рё  безумная  мысль,  и  мир  вокруг  поплыл  перед  глазами.   В  этот  момент  он  увидел  Синдзи.   Тот  сидел  за  одним  из  столиков,  наблюдая  за  ним  с  ленивой  улыбкой.  В  его  янтарных  глазах  не  было  ни  гнева,  ни  раздражения  —  лишь  холодное  удовлетворение  хищника,  знающего,  что  жертва  никуда  не  денется.   Рё  замер,  словно  парализованный.  Возвращаться  к  нему  было  невыносимо…  но  и  оставаться  здесь,  в  этом  храме  порока,  без  Асакуры…    Решение  пришло  мгновенно.    Не  раздумывая  ни  секунды,  Рё  бросился  сквозь  толпу,  словно  зверь,  прорвавшийся  на  свободу.   Он  видел  перед  собой  только  одну  цель  —  широкую  спину  Асакуры,  утопающую  в  полумраке  зала.     —  Кен!  —  выкрикнул  он,  вкладывая  в  этот  крик  всю  свою  боль,  страх,  отчаяние.   Асакура  остановился,  словно  споткнувшись,  и  медленно  повернул  голову.     В  этот  момент  Рё  догнал  его  и,  обхватив  руками  за  талию,  прижался  к  его  спине,  словно  ища  защиты.    —  Кен…  —  прошептал  он  ему,  и  его  голос  дрожал  от  слёз,  которые  он  сдерживал  из  последних  сил. Асакура застыл, словно статуя. Время вокруг него словно остановилось, замерло в ожидании. Лишь музыка из клуба, доносящаяся  приглушенным эхом,  напоминала о реальности, от которой он так старательно пытался отгородиться. Он  не  мог  поверить  своим  ушам.  Этот  голос…  такой  знакомый,  родной…  неужели  это  действительно… Асакура  медленно,  словно  боясь  спугнуть  мираж,  повернулся.  И  увидел  его.  Рё.  Его  Рё.  Стоял  перед  ним,  запыхавшийся,  растрепанный,  с  слезами  на  ресницах  и…  такой  желанный,  такой  реальный. Сердце  Асакуры,  до  этого  словно  скованное  льдом,  пронзила  острая  боль.  Боль  отчаяния,  вины,  любви… Он  не  проронил  ни  слова.  Просто  притянул  Рё  к  себе,  заключая  в  крепкие  объятия,  словно  боясь,  что  тот  снова  исчезнет,  растает,  как  утренний  туман. Рё  ответил  на  объятия,  вжимаясь  в  него  всем  телом,  словно  ища  защиты  от  всего  мира,  от  всего,  что  произошло  с  ним  за  эти  бесконечные  часы. Они  стояли  так,  не  говоря  ни  слова,  словно  два  одиночества,  нашедшие  друг  друга  посреди  бушующего  моря. Асакура  первым  нарушил  тишину.  Он  осторожно,  словно  боясь  сделать  Рё  больно,  отстранил  его  от  себя  и,  взяв  его  лицо  в  ладони,  заглянул  в  глаза. В  его  взгляде  не  было  упрека,  не  было  гнева  —  только  бесконечная  нежность  и…  облегчение.  —  Пойдем  отсюда,  —  тихо  сказал  он,  и  его  голос,  обычно  такой  холодный  и  властный,  сейчас  дрожал  от  сдерживаемых  эмоций.  Он  не  дожидаясь  ответа,  подхватил  Рё  на  руки  и,  резко  развернувшись,  направился  к  своей  машине,  стоявшей  неподалеку.  Охранник  у  входа  в  клуб,  увидев  их,  удивленно  приподнял  брови,  но  промолчал,  лишь  проводив  их  тяжелым,  оценивающим  взглядом. Асакура  открыл  заднюю  дверь  машины  и  осторожно,  словно  хрупкую  статуэтку,  посадил  Рё  на  сиденье.  —  Подожди  здесь,  —  бросил  он  и,  захлопнув  дверь,  обойдя  машину  кругом,  сел  за  руль. Рё  молча  наблюдал  за  ним.  В  голове  царила  пустота.  Все  те  мысли,  страхи,  сомнения,  что  терзали  его  еще  несколько  минут  назад,  словно  испарились,  не  оставив  после  себя  и  следа.  Остался  только  он.  Кен.  Его  спасение.  Его…  Рё  сам  не  понял,  как  это  слово  —  «его»  —  слетело  с  его  языка.   Но  оно  прозвучало  так  естественно,  так  правильно,  словно  так  и  должно  было  быть  всегда.  Асакура сидел за рулём сжимая руль,  когда  резкий  стук  в  стекло  заставил  его повернуть голову.   Открыв  дверь,  он  вышел  из  машины  и  оказался  лицом  к  лицу  с  двумя  фигурами,  словно  материализовавшимися  из  темноты. Женщина  в  чёрном  платье,  с  огромным  рубином  на  шее,  сиявшим  в  свете  фонарей,  словно  капля  крови  на  снегу,  и  Синдзи —  усмехающийся,  надменный. —  Асакура-сан,  —  протянула  женщина,  её  голос  звучал  ровно,  без  эмоций,  словно  она  говорила  о  чем-то  абсолютно  обыденном.  —  Какая…  неожиданная  встреча.  Не  ожидала  увидеть  вас…  в  нашем…  скромном  заведении. —  Я  бы  тоже  не  сказал,  что  рад  нашей  встрече,  Мияги-сан,  —  холодно  ответил  Асакура,  его  взгляд  прошелся  по  ним  обоим,  останавливаясь  на  Синдзи.   —  Боюсь,  у  вас…  заблудился  ваш…  питомец,  —  Мияги  жестом  указала  на  заднее  сиденье  машины.  —  Он  принадлежит…  Ичиро-сама.  И  должен  вернуться…  туда,  где  ему  место.   —  Я  сам  разберусь,  где  ему  место,  —  резко  бросил  Асакура,  не  отводя  взгляда  от  Синдзи.   Синдзи  усмехнулся.    —  Не  стоит  так  волноваться,  Асакура-сан,  —  протянул  он,  его  голос  звучал  словно  издевка.  —  Я  всего  лишь…  позаботился  о  вашем…  малыше.  Он  был…  так  очарователен  в  своей  беспомощности…   —  Советую  тебе…  не  вмешиваться  в  то,  что  тебя  не  касается,  —  прошипел  Асакура,  делая  шаг  вперед.    —  Ошибаешься,  Асакура-сан,  —  Синдзи  тоже  приблизился  к  нему,  и  теперь  их  разделяло  лишь  несколько  сантиметров.   —  Он…  теперь…  моя…  игрушка.  И  я  не  намерен  с  ней  расставаться.   Они  стояли  друг  напротив  друга,  словно  два  хищных  зверя,  готовых  в  любой  момент  броситься  в  схватку.   Асакура —  огромный,  мощный,  как  волк,  готовый  защищать  свою  территорию.  Синдзи  же  —  гибкий,  изворотливый,  как  хищная  птица,  ищущая  слабое  место  в  защите  противника. Воздух  вокруг  них  словно  накалился,  пропитанный  агрессией  и  холодной  яростью.

—  Зверушка?  —  Синдзи рассмеялся, и  звук  его  смеха  резанул  по  ушам,  словно  нож  по  стеклу. —  Как  интересно…  А  он  знает,  что  он…  всего  лишь…  твоя…  собственность? Асакура  проигнорировал  его  насмешку.   Он  сделал  ещё  один  шаг  вперёд,  вставая  вплотную  к  Синдзи,  и  наклонился  к  нему,  словно  желая  вдавить  его  в  асфальт.  —  Он  всегда  был  моим,  —  прошипел  он,  и  его  голос,  холодный  и  жесткий,  не  оставлял  сомнений  в  серьезности  его  намерений.  —  И  останется  моим.   А  теперь…  убери  свои  грязные  лапы…  и  забудь  о  его  существовании.   Иначе…    Он  не  договорил,  но  угроза  прозвучала  вполне  отчётливо.   Даже  Мияги,  до  этого  наблюдавшая  за  ними  с  холодным  спокойствием,  невольно  напряглась,  предчувствуя  недоброе.   Синдзи  однако  не  испугался.  Он  усмехнулся. —  Ты  угрожаешь  мне,  Асакура-сан?   —  протянул  он,  и  в  его  голосе  послышались  хищные  нотки.  —  На  моей  же  территории? —  Это  не  твоя  территория,  —  холодно  бросил  Асакура.    Он  не  дожидаясь  ответа,  резко  развернулся  и  направился  к  своей  машине.   Секунду  он  смотрел  на  Рё,  словно  убеждаясь,  что  с  ним  всё  в  порядке,  и  сел  за  руль.    Машина  тронулась  с  места,  оставляя  Синдзи  и  Мияги  в  окружении  осколков  хрусталя  и  невысказанных  угроз.      Рё  молча  наблюдал  за  удаляющимися  огоньками  фонарей,  чувствуя,  как  его  тело  дрожит  от  напряжения.   Только  сейчас,  оказавшись  в  безопасности  машины  Асакуры,  он  позволил  себе  расслабиться.    Он  лёг  на  заднем  сиденье,  закрыв  глаза  и  вдыхая  знакомый  запах  его  парфюма,  дорогого  табака  и…  чего-то  ещё…  неуловимого,  но  такого  родного,  что  у  него  защемило  сердце.   «Кен…»  —  прошептал  он,  и  его  голос  потонул  в  шуме  мотора,  уносящего  их  прочь  от  этого  проклятого  места. Машина  въехала  во  двор  особняка  Асакуры.   Рё  с  грустью  посмотрел  на  знакомые  контуры  дома,  скрывающиеся  за  высоким  забором.   Ещё  совсем  недавно  он  мечтал  вырваться  отсюда,  найти  свободу…  а  теперь  это  место  казалось  ему  самым  безопасным  на  свете.

  Асакура  остановил  машину  у  крыльца  и,  выключив  мотор,  повернулся  к  Рё.   Он  не  проронил  ни  слова,  только  протянул  руки  и,  осторожно  подняв  его  с  сиденья,  прижал  к  себе.

  Рё  обвил  руками  его  шею,  утыкаясь  лицом  ему  в  плечо.  Он  не  хотел  думать  ни  о  чём…  не  хотел  вспоминать  ужасы  прошедшей  ночи.   Рядом  с  Асакурой  мир  переставал  казаться  таким  враждебным,  таким  опасным.

   Асакура  донес  его  до  дома  и  внес  внутрь,  осторожно  прикрыв  за  собой  дверь.   В  доме  царила  тишина,  нарушаемая  лишь  тихим  тиканьем  старинных  часов  в  гостиной.

  —  Хозяин…  —  из  тени  коридора  показалась  одна  из  слугинь,  —  Вы…  вернулись…

  Она  осеклась,  увидев  Рё  на  руках  Асакуры,  и  быстро  опустила  глаза. 

—  Приготовь  ванну,  —  коротко  бросил  Асакура,  не  обращая  на  нее  внимания,  и,  поднявшись  по  лестнице,  направился  в  свою  комнату.

  Служанка  молча  поклонилась  и  исчезла  в  глубине  коридора,  стараясь  не  шуметь. 

   Асакура  осторожно  опустил  Рё  на  кровать  и,  расстегнув  пуговицы  на  его  рубашке,  начал  раздевать.   Рё  не  сопротивлялся,  лишь  следил  за  ним  затуманенным  взглядом.

  —  Кен…  —  прошептал  он,  когда  Асакура  снял  с  него  рубашку,  и  его  пальцы  слегка  дрожали.

—  Тише…  —  Асакура  наклонился  и  поцеловал  его  в  лоб.  —  Отдыхай…  тебе  нужно  отдохнуть…

   Он  снял  с  себя  пиджак,  галстук,  расстегнул  воротник  рубашки  и  сел  на  край  кровати,  рядом  с  Рё.

—  Я…  я  видел…  —  пробормотал  Рё,  пытаясь  справиться  с  дрожью  в  голосе.  —  В  клубе…  там… 

   Он  не  знал,  как  рассказать  о  том,  что  с  ним  чуть  не  произошло.   Слова  застряли  в  горле,  словно  острый  ком,  преграждая  путь  воздуху. 

—  Тише…  —  повторил  Асакура,  обнимая  его  и  прижимая  к  себе.  —  Я  всё  знаю…  тебе  не  нужно… 

   Он  не  договорил,  но  Рё  и  так  всё  понял.   Асакура  знал.   Знал  о  том,  что  ему  пришлось  пережить,  знал  о  том,  как  близко  он  был  к  краю  пропасти.   И  от  этой  мысли  становилось  ещё  страшнее. 

  Рё  закрыл  глаза,  вдыхая  запах  его  тепла,  его  силы…  его  защиты. 

  Впервые  за  все  это  время  он  по-настоящему  поверил,  что  спасен.  Асакура  наблюдал  за  Рё,  словно  пытаясь  убедиться,  что  тот  не  исчезнет,  не  растает,  как  призрак  в  лучах  утреннего  солнца.   Видеть  его  таким  —  сломленным,  уязвимым  —  было  невыносимо.  Он  осторожно  снял  с  Рё  остатки  одежды  и,  открыв  шкаф,  достал  первую  попавшуюся  под  руку  футболку.  Свою  футболку.  —  Надень,  —  бросил  он,  кидая  ему  футболку.   Рё  подчинился,  надевая  футболку  и  удивленно  оглядывая  себя.   Футболка  была  ему  явно  велика  —  рукава  свисали  до  середины  локтей ,  а  подол  доходил  почти  до  колен.  Но  в  ней  было  так  уютно,  так  тепло,  что  он  не  смог  сдержать  улыбки.   В  этот  момент  в  комнату  тихо  постучали  и,  не  дожидаясь  ответа,  вошла  служанка. —  Хозяин,  ванна  готова,  —  сообщила  она,  не  решаясь  поднять  глаза.   —  Спасибо,  Ханако,  —  ответил  Асакура,  подойдя  к  ней  и  вручая  ей  смятую  одежду  Рё.   —  Можешь  идти.     Служанка  взяла  одежду  и,  бросив  на  Рё  быстрый,  испуганный  взгляд,  поспешно  вышла  из  комнаты. —  Кен…  она…  —  начал  было  Рё,  но  Асакура  остановил  его,  приложив  палец  к  его  губам.  —  Не  обращай  внимания,  —  тихо  сказал  он.   —  Ей  просто…  не  привыкать  к  гостям.     Он  взял  Рё  на  руки  и,  вышел  из  комнаты,  направляясь  в  ванную.     Ванна,  наполненная  горячей  водой  с  ароматом  лаванды,  уже  ждала  их.   Асакура  осторожно  опустил  Рё  в  воду  и  сел  на  небольшой  стульчик  рядом,  не  спуская  с  него  глаз.   Рё  погрузился  в  воду,  чувствуя,  как  тепло  растекается  по  его  телу,  снимая  напряжение  и  усталость.  Он  закрыл  глаза,  наслаждаясь  этим  чувством  покоя  и  безопасности.     —  Кен…  —  прошептал  он,  открывая  глаза  и  глядя  на  Асакуру.   —  Мне…  мне  нужно…  рассказать…    Он  сделал  глубокий  вдох  и  рассказал  ему  всё.  О  том,  как  его похитили, кто был, и также о Красной Книги,как   привезли  в  клуб,  о  том,  как  его  купили,  о  том,  как  он  встретил  Синдзи…  о  том,  как  ему  было  страшно.   Асакура  слушал  его  молча,  не  перебивая.   Лишь  его  пальцы  судорожно  сжимались  в  кулаки,  а  в  глазах  вспыхивал  холодный  огонь.   Когда  Рё  закончил  свой  рассказ,  Асакура  взял  его  лицо  в  ладони  и,  заглянув  ему  в  глаза,  сказал:   —  Тише…  уже  всё  хорошо…  Ты  в  безопасности…  Я  никому  не  позволю  тебя  обидеть…