Глава 3. С легким сердцем

Колечко приятно холодило ладонь, и Бильбо заметил, что у Торина в руке точно такой же золотой ободок, в чистом металле которого отражаются отблески пламени. Гном осторожно протянул руку и надел на его палец кольцо, и хоббит даже удивился - оно наделось как влитое, будто было сделано точно по размеру! Впрочем, после той чудесной магии, свидетелем которой он только что стал, сложно было чему-то еще удивляться.

- Гномы гордятся тем, что до сих пор удостоены внимания своего Создателя, в отличие от эльфов и многих других народов, - улыбнулся Король-под-Горой, пока полурослик старательно надевал на его палец то кольцо, что оставила на его ладони саламандра. - Говорят, все валар после падения острова Нуменор отвернулись от смертных, оставшихся в Эндорэ, но мы знаем, что это не так! Их воля до сих пор продолжает поддерживать нас в трудный час и помогать в беде. Ты, мой Взломщик, помог мне вспомнить о том, что наши боги все еще с нами - и нет на свете ничего ценнее такой услуги!

Хоббит стеснительно улыбнулся. Ему приятно было слышать такие речи, но немного непривычно. Торин всегда отличался крайней холодностью, а сейчас в его голосе будто слышалось то тепло, которое их окружало со всех сторон.

Король наклонился к нему и поцеловал - долго, нежно, с бесконечной радостью быть вместе. Бильбо чувствовал, как быстро бьется его сердце, и поразился нахлынувшему на него чувству принадлежности и счастья.

- Я тебя люблю, - сказал Торин очень серьезно, отстранившись и держа хоббита за руки. Он смотрел ему прямо в глаза, говоря три простых слова как величайшее откровение. И Бильбо вдруг подумал о том, что даже когда он сам станет стареньким и дряхлым, Торин будет рядом, чтобы обнять и согреть - не в постельных утехах, а просто так, душевно. От этой мысли ему стало очень радостно, и хоббит улыбнулся, вернув поцелуй:

- Я тоже тебя люблю, Торин. И буду любить, пока не закончится моя жизнь и не придет время уходить дальше. А там, за Гранью - кто знает? - может, мы опять встретимся...

Они обнялись, застыв и сплетя руки. Ревущее пламя поднималось все выше, но счастливая пара этого не слышала и не замечала. Им было слишком хорошо вдвоем. И все, о чем они просили этот мир - дать им еще минуту наедине, чтобы просто постоять рядом и слышать гул огня и биение сердца другого.

- Ну что они там так долго? - занервничал с другой стороны арки Фили. - Если уж решились на священную церемонию, то надо бы не заставлять нас ждать! Или дядя там и супружеский долг решил исполнить сразу, чтобы долго не ждать?

Кили с усмешкой толкнул брата в плечо. Он понимал, что когда любовь так сильна, хочется подольше быть наедине, чтобы ничто и никто не мешал.

Наконец, завеса огня приподнялась. Торин и Бильбо вышли из-под нее как будто измененными. Внешне они остались точно такими же, но что-то в их глазах подсказало принцам, что теперь они не просто двое, решившие вместе спать. Это была семейная пара - и сегодня вечером им предстояло сиять своим особенным внутренним светом, согревая всех присутствующих. Достаточно было посмотреть на них, чтобы это понять.

Они сошли по лестнице вчетвером - и принцы на радостях обняли Бильбо, уже как родного, как члена семьи. Кили, оставив в стороне не до конца исцеленную боль, искренне поздравил дядю с тем, что все прошло успешно.

А когда они распахнули двери и впустили всех остальных, чтобы те накрыли праздничный стол прямо тут, неподалеку от арки, зала наполнилась гудением радостных голосов. Торин и Бильбо, стоя рядом, не успевали принимать подарки и поздравления! Хоббит увидел краешком глаза, как суровый воин Двалин украдкой отер глаза и загудел что-то вдохновенное, обнимая старого друга до хруста в костях. А старый Балин и вовсе от души расцеловал Бильбо в обе щеки.

- Я всегда знал, что ты станешь одним из нас, мой мальчик! - дрогнувшим голосом сказал он. - Подгорный народ сейчас получил отличного товарища и собрата в твоем лице! Теперь здесь всегда будут как героев встречать и чтить гостей из далекого Шира, если вдруг кто еще заглянет...

Бильбо представилась Лобелия, которая стоит за поворотом и кокетничает с каким-нибудь гномом. Он рассмеялся и обнял Балина в ответ. А потом растрогавшийся старший Фундинул, глядя на счастливую пару молодоженов, обнял своего брата, проворчав ему:

- И даже не вздумай вырываться, когда старший решил проявить ласку!

Двалин покорно стоял, пока крепкие руки брата стискивали его пояс, и показывал кулак смеющимся принцам и королю. По мнению Бильбо, зрелище было ужасно трогательное, несмотря на то, что кулак был очень внушительный.

Прежде чем гости отправились за столы и приступили к обильной трапезе, Бильбо попросил внимания.

- У нас, хоббитов, есть веселый обычай о том, что невеста должна бросать букет цветов в толпу после церемонии, - пояснил он. - Я хотел бы проделать то же самое. На кого упадет этот букетик, тот и женится следующим - по старинной примете.

Обычай всем понравился. Фили, которого Бильбо заранее попросил достать немного цветов, купил их у эльфов - те еще не уехали в свое королевство после битвы и с удовольствием остались посмотреть на свадьбу.

Зажмурившись, хоббит подбросил букет. Тот, сверкнув позолоченной ленточкой, взмыл в воздух, пролетел мимо так и подскочивших немногочисленных дам и шлепнулся прямиком в руки стоявшего чуть в стороне Балина. Гном рассмеялся, весело помахав всем букетиком, и, насколько рассмотрел Бильбо, бросил какой-то подозрительно понимающий взгляд в сторону братьев Ри, которые наградили его аплодисментами. Судя по многозначительной ухмылке Торина, он точно кое-что знал о своем наставнике - и Бильбо пообещал себе, что непременно спросит после пира об этом секрете.

Отгремело празднество, весело гомонящие гости расходились по спальням, гасли на священной арке последние огоньки, согревавшие теплом всю залу. Торин, невзирая на легкое сопротивление, подхватил смущенного Бильбо на руки и так донес до их спальни.

- Наконец-то! - вырвался у него измученный вздох. - Наши церемонии могут оказаться даже чересчур долгими!

Они почти не разговаривали больше. Слова были просто ни к чему, Бильбо и сам уже горел, все его тело ныло, а в паху копилась мучительная тяжесть. Торин толкнул его на кровать, обнимая так, будто хоббита могли у него отобрать, и нетерпеливо рванул завязки его золотистых штанишек. Небольшой член Бильбо уже стоял, подрагивая, моля о прикосновении всем своим видом, и король, наклонившись, нежно поцеловал головку. Бильбо стиснул зубы, чувствуя, как Торин забирает его плоть в рот, как бородка короля скользит по его коже, принося дополнительные приятные ощущения. Торин приласкал его языком и зубами по всей длине, а потом переключился на дрожащие яички, нежно втянув в рот сперва одно, а потом и другое. Хоббит захлебнулся тихим воплем. Было так хорошо, что мир покачивался перед глазами. Он хотел ответить лаской, как умел, но король придержал его. На миг подняв голову, он прошептал:

- Потерпи, любимый. Дай мне приласкать тебя так, как мне того хочется!

И Бильбо терпел. Каждое движение губ и языка Торина по его члену и яйцам было мучительно-неторопливым - и вдруг он срывался и сосал так сильно и быстро, что хоббит не сдерживал вопль.

Когда он уже почти сходил с ума, Торин вдруг чуть отстранился и, усмехнувшись, разрешил:

- Сделай то, чего тебе хочется больше всего.

Было большое искушение в качестве мести сделать вид, что он жаждет уснуть, но это было бы жестоко по отношению к любимому и к самому себе. Поэтому Бильбо, одним движением подтолкнув короля уселся на него верхом. Торин сидел, обнимая его за пояс, и Бильбо сам, своей рукой, направил его отвердевшую плоть в себя. Немного слюны послужило отличной смазкой - и они замерли на секунду.

- Какой же ты тесный! - простонал Торин, начиная помимо воли толкаться в горячее нутро хоббита. Бильбо ответил ему поцелуем - глубоким, почти властным, показывая, что король может сколько угодно командовать им, но в постели главным будет все-таки он. И начал приподниматься и опускаться, наслаждаясь тем, как глубоко и с какой силой входит в него член супруга.

Посреди их акта Ториин все же не выдержал. Он чуть приподнялся, встав на колени, и, не выходя из Бильбо, поднял его перед собой. На весу ощущения стали такими острыми, что бедный полурослик заорал в голос, отчаянно дергая и гладя свой член, и откинулся под легким нажатием короля на спину, опершись локтями на кровать. Теперь он не мог приласкать себя, и Торин немного помог ему под конец, с силой проведя несколько раз рукой по чувствительной, болящей от возбуждения плоти.

Кончили они почти одновременно, Торин отстал от извивающегося и стонущего его имя хоббита лишь на пару секунд. А потом, мокрые, усталые, упали рядом на смятые простыни, вцепившись друг в друга и так и оставшись сплетенными, словно разлучиться даже на миг было для них подобно смерти.

***

Принцы хотели тихонько улизнуть, когда гости перейдут от поздравлений к праздничному застолью, но все пахло так аппетитно, что они задержались еще на несколько минут, чтобы немного перекусить, и даже позволили себе выпить чуть-чуть пива. Фили строго предупредил брата: «Одну кружку на двоих, мелкий, а то будешь потом осовелый в седле сидеть и кусты в пустоши высматривать!»

Кили согласно булькнул в кружку, сделал еще несколько жадных глотков и послушно передал ее брату, вытер губы рукавом и нетерпеливо притопнул: «Ладно, идем уже. А то придется галопом попутчиков догонять».

Как им казалось, никто не обратил внимания на то, что они направились к выходу, однако уже в коридоре их догнали сыновья Фундина. Балин по-прежнему с букетом, а Двалин с объемистой кружкой. Кили завистливо вздохнул – ему очень нравился этот эль с высокой пенной шапкой, которая как раз сейчас пыталась вытечь наружу, и бархатным послевкусием.

- Не возражаете, если мы проводим? – предложил старший, довольно оглаживая бороду.

Фили охотно кивнул и заулыбался, так что и Кили придержал язык за зубами. В конце концов, это было всего лишь искреннее участие, а не надоевшая опека. Участие в походе помогло юношам наконец доказать, что они повзрослели и способны за себя постоять, да еще и защитить товарищей, если понадобится.

Кили и сам порой дивился тому, как переменился за эти месяцы брат – за собой он ничего такого не замечал, но со стороны-то виднее. Наследный принц порой так походил на дядюшку - собранный, рассудительный, иногда так же сурово хмурящий брови. «Если бы не твоя светлая шевелюра, Фили, вас можно было бы спутать! – подумал Кили и весело заулыбался, сверкнув зубами. – Какой сегодня добрый эль, с первых же глотков в голову дает! Надеюсь, дядюшка не даст Бильбо пить...»

Как ни странно, мысли о полурослике ничуть его не расстроили, он чувствовал себя необычайно здорово, как будто отправляется не в дальнее путешествие, а почти как в детстве, когда дядюшка впервые взял их с Фили на охоту.

Теперь-то он понимал, что так Торин пытался помочь им пережить утрату отца, хотя младший еще не очень понимал, почему все говорят, будто Фрег не сможет вернуться из того места, куда отправился. Тогда они ничего не поймали, потому что мальчишки постоянно гомонили, распугивая дичь, но дядюшка не сердился, он был рад видеть племянников счастливыми, а они чувствовали себя такими взрослыми.

А вот теперь они стали взрослыми. Родичи отпустили их с легким сердцем, а Глойн, тоже собиравшийся домой к женушке и сыну, сразу сказал, что не нанимался в няньки и намерен предоставить принцев самим себе.

У конюшни юноши от души обняли родичей на прощанье, а Кили схлопотал увесистый шлепок от Двалина, как он выразился – авансом. Потерев пострадавшее место, он подмигнул Балину: «Ты-то не упустишь свое счастье?»

- Уж как-нибудь постараюсь, – засмущался старый гном, розовея и поправляя букетик, который на обратном пути собирался поставить в вазочку в их с братом покоях. – А вы двое берегите друг друга! И матушку не волнуйте понапрасну, она вас заждалась уже.

- Мы же обещали, что вернемся не позже, чем через год, – вздохнул Фили, стукнув кулаком в ладонь. – Может, хоть к весеннему равноденствию поспеем?

Кили поддакнул и снова с некоторой завистью глянул на кружку Двалина, в ней оставалось еще никак не меньше половины, а эль был добрый... Освободив руки, воин вывел пони, которых подарил принцам дядюшка. Торин выложил железногорцам целое состояние и грозился оторвать виновникам головы, если пони пойдут на корм гоблинам. Мохнатые жеребчики, соловый и гнедой, стоили, как все пони отряда, которых в Мглистых горах постигла печальная учесть.

- Потом приезжайте все вместе, тебе, Фили, надо привыкать к роли наследника и будущего короля, – наказал Двалин, погрозив кулаком, на котором в честь праздника не было громоздкого кастета. – Я страсть как по принцессе соскучился, и Торин тоже, хоть и не подает вида, так и передайте.

- Приедем... лет через сто... – пробормотал Кили себе под нос, похлопал рыжего и скормил ему припасенное лакомство. – Ну что, производитель, поехали улучшать породу?

Предложение явно понравилось жеребцам, они охотно бежали вперед к громадным воротам, ведущим на пустошь. Старший из принцев то и дело оборачивался, и младший всякий раз приподнимал руку в прощальном жесте, понимая, что родичи все еще смотрят им вслед.

- Ну-ну, большой брат, – Двалин притиснул Балина к себе. – Ты чего это так расчувствовался?

- Ничего не могу с собой поделать, – признался тот, утирая щеки рукавом и звучно шмыгая носом. – Я уже скучаю по сорванцам! Дети так быстро взрослеют! А помнишь, как они сидели у меня на коленях и слушали сказки?

- Те же, что ты детишкам Траина рассказывал, – растрогался младший сын Фундина. – Ну-ну, соберись, ты уже большой. На-ка, выпей лучше эля и пойдем, пока братья Ри нас не хватились.

- Так уж и нас, братец? – хитро заулыбался старый гном.

- Эй, ты о чем подумал? – Двалин пихнул брата так, что тот натолкнулся плечом на колонну. – Просто Дори видел, что ты со мной ушел. Он, знаешь ли, с некоторых пор следит за тем, с кем и куда ты уходишь.

Балин аж зажмурился от удовольствия. Было приятно осознавать, что старший Ри интересуется им и, может быть, даже ревнует. Их отношения развивались даже слишком неспешно благодаря тому, что отряд был слишком увлечен романом Торина и Бильбо.

А после случая с бочками все внимание переключилось на другую парочку. Двалин и Нори ехали в одной пузатой посудине, и когда сын Фундина напирал на воришку сзади на очередном речном пороге, тот корчил всякие рожи, изображая неземное удовольствие. Балин так и не понял, нравится ли среднему Ри его брат всерьез или его просто забавляли попытки друзей свести их и то, как Двалин на это бесится.

Они, как и собирались, зашли в свои покои, натолкнувшись по пути на Нори, прошмыгнувшего мимо с такой хулиганской рожей, что не оставалось сомнений – рыжий где-то набедокурил. Младший брат вызвался его допросить с пристрастием, а старший толкнул дверь, которую вроде бы запирал.

- Я знал, что ты захочешь поставить цветы в воду, – Дори вышел ему навстречу с красивой расписной вазой. – Надеюсь, твой брат не надерет Нори задницу, это ведь я его попросил замок взломать.

- По-моему, Нори как раз не против, чтобы ему надрали задницу, – Балин поцеловал Дори в щеку. – От тебя пахнет ромашкой.

- А от тебя элем, но все равно вкусно, – заулыбался лавочник, поправляя цветы и располагая вазу на столе. – Я взял на себя смелость и заварил нам чай.

На вышитых льняных салфетках стоял красивый чайный сервиз, гармонирующий с вазой по цвету – Дори всегда умел ценить красоту вещей. Небольшая сахарница и даже крошечный, с рюмочку, кувшинчик со сливками. Это растрогало Балина, даже брат не знал, что он любит чай со сливками.

- Ну, что решил? – без обиняков полюбопытствовал Дори, поправляя косичку, которая и без того лежала просто безукоризненно, как и вся прическа в целом.

- Ты о чем? – сын Фундина так и застыл со сливочником в пальцах.

- Об этом, – лавочник снова поправил цветы, чтобы выдвинуть понравившийся на передний план. – Когда с тобой под арку пойдем?