Экстра 1. (Не)нужный

Тяжёлые шаги раздались за спиной. Мальчик, до этого что-то рисующий палочкой на земле, порывисто поднялся на ноги и обернулся. Взгляд пронзительных чёрных глаз немигающе уставился на высокую понурую фигуру. В ответ на него смотрели чуть презрительно, немного устало, слегка раздражённо.

— Что ты делаешь? — хриплый голос мужчины прозвучал приглушённо.

Он был одет небрежно: ворот ханьфу запахнут кое-как, открывая взгляд на грудь, перечёркнутую несколькими длинными шрамами. Потрёпанный пояс три раза опоясывал талию, на мече висели обрывки оранжевой кисточки. Волосы были стянуты в тугой пучок.

— Я практиковался в правописании, — ответил мальчик, не отрывая взгляда от земли.

Мужчина мельком пробежался по написанным неровным почерком словам и хмыкнул.

— Ладно. Пошли за мной. Не смей отставать — иначе умрёшь.

Покорно кивнув, мальчик выкинул палку и хвостом последовал за отцом. За его широкой спиной он почему-то не чувствовал себя в безопасности. Мальчик постоянно оглядывался по сторонам, недоверчиво косился на одетых в чёрное людей, на скалящую зубы нечисть.

Гуанцай был отвратительным местом.

Здесь нельзя было даже нормально поспать — в каждом углу мерещились тени, слышался зловещий скрип половиц. Ощущение, будто стоит закрыть глаза — и тебя тут же съедят, не покидало ни на минуту.

— Почему мы не можем вернуться домой? — с тоской спросил мальчик.

Зубастые пасти улыбнулись ещё шире.

— Если хочешь идти — вперёд, я тебя не держу, — раздражённо бросил мужчина, на потёртых руках выступили вены. — Я не вернусь туда.

Потому что там слишком много воспоминаний о маме?

Мальчик вовремя проглотил эти слова, иначе бы его избили до полусмерти. Но презрительную улыбку он сдержать не смог.

Пора уже забыть о ней. Она бросила нас, так зачем ты хочешь вернуть её?

Или же... ты хочешь мести?

— Сай, не витай в облаках, — на этот раз в тоне проскользнуло нетерпение. — Хочешь, чтобы тебя съели?

Угрозы не были надуманными: звероподобные демоны постоянно бросали на него голодные взгляды и украдкой облизывались. Их сдерживало только присутствие демонического заклинателя, который постоянно был рядом с мальчишкой и недвусмысленно указывал на меч.

— Эй, Фэй Джун! — оклик донёсся со второго этажа гостиницы.

Мужчина тут же остановился и поднял голову, чтобы разглядеть говорившего. Всё лицо было скрыто за намотанным шарфом, видны были только узкие раскосые глаза, оценивающе рассматривающие двух людей внизу.

— Сун Ли, — кивнул Фэй Джун.

— У меня есть к тебе дело, — Сун Ли повелительно махнул рукой. — Заходи. Мальчишку можешь оставить в гостинице.

Слегка поклонившись, Фэй потянул ребёнка за руку. Сай исподлобья взглянул на отца, в чёрных глазах читалась обида.

— Ты снова отдашь ему все деньги ради руководства по совершенствованию? И он снова завалит тебя работой? Что я буду тогда есть?

Раздалось раздражённое цыканье. Дёрнув мальчика на себя, Фэй оправил подол ханьфу и, прежде чем открыть дверь гостиницы, тихо прошипел:

— Здесь полно всякого дерьма. Что-нибудь найдёшь.

Дверь открылась. Сай скользнул взглядом по немного неровной надписи под крышей «На сотни бед приходиться одно счастье», и не мог не усмехнуться. Он уже столько всего пережил и испытал на себе, так где же его собственная радость? Пустые слова.

В помещении, где Сай оказался, все стены оказались украшены костями. Скелеты, черепа, нашлись даже копыта и рога — всего было навалом. Если бы Сай увидел это месяца два назад, то непременно испугался бы, но сейчас лишь равнодушно зевнул.

Он не спал с позавчерашнего дня. Для ребёнка десяти лет это было тяжёлым испытанием. А всё из-за того, что этот поганый Сун Ли приказал его отцу достать несколько редких растений, что росли только в долине смерти, кишащей двигающимися трупами.

Фэй Джун никогда не оставлял своего сына надолго без присмотра и всегда брал с собой, когда покидал город. Сай не знал, почему он так поступает, но в одном был уверен: он делал это не по доброте душевной.

Отец его даже не любил.

Со стены донёсся скрипучий смех. От неожиданности Сай крупно вздрогнул и заозирался по сторонам в поисках источника шума. Фэй никак не отреагировал, спокойно подойдя к стойке, заваленной челюстями и затвердевшими ногтями.

— Позови хозяина, — бесцветно сказал он.

Один из бычьих черепов, пришпиленных к стене, затряс нижней челюстью. Из его рта донеслось вальяжное фырканье.

— Я хозяин этого места, поэтому относись ко мне с ува...

Он так и не договорил: откуда-то слева прилетела курительная трубка и воткнулась прямо в пустую глазницу. Череп истошно заверещал, мешая проклятия с протяжными воплями.

— Если ты сейчас же не заткнёшься, я измельчу тебя в порошок, — пригрозил появившийся из тени мужчина.

Сай заинтересованно посмотрел на него. Незнакомец был одет в чёрное ханьфу с посеребренным поясом. Острые черты лица и лёгкий изгиб губ выдавали в нём сдержанного и не разменивающегося на мелочи человека. Но больше всего выделялись его глаза: чем дольше в них вглядываешься, тем спокойнее становится.

Из транса Сая вырвал болезненный шлепок по руке. Фэй Джун смотрел на него ещё более недовольно, чем обычно, однако ничего не сказал.

Хозяин гостиницы, понятливо склонив голову, отвёл взгляд от худощавого мальчишки.

— Я хотел бы заказать комнату, — произнёс Фэй, спокойно наблюдая за тем, как хозяин гостиницы как ни в чём не бывало достаёт трубку из черепа и закуривает.

Бычий череп — Пань Лу, заворчал что-то себе под нос, за что получил испепеляющий взгляд по-прежнему завораживающих своей красотой глаз.

— Конечно. С ужином, ванной или господин хочет что-то ещё? — проговорил как скороговорку мужчина со строгими, но приятными глазами.

Сай больше не осмеливался смотреть в них, справедливо опасаясь, что на этот раз простым шлепком не отделается.

Фэй Джун внимательно посмотрел на тощего мальчишку, от которого остались только кожа да кости, и нехотя ответил:

— Ужина будет достаточно.

Комната, которую снял отец, была очень маленькой, но удобной: у окна стоял небольшой письменный стол, у противоположной стены расположилась кровать. Воздух был очень влажным, видимо поэтому по углам росли странные на вид грибы. Сай не осмелился даже близко подходить к ним, вместо этого усевшись за стол. Его ноги едва доставали до пола, зато из окна было видно абсолютно всё, что происходило на улице.

Удобное место для наблюдения.

Фэй не стал надолго задерживаться. Убедившись, что комната безопасна, он направился к выходу.

— Сейчас принесут ужин. Возьмёшь его и тут же закрой дверь. Никуда не выходи и веди себя тихо, — бросил он через плечо.

Сай посмотрел на отца с примесью гнева и обиды.

— Да знаю я! — шикнул он и вновь вернулся к созерцанию улицы.

Послышался хлопок двери и удаляющиеся шаги. Скоро всё стихло. Оставшись наедине с самим собой, Сай наконец позволил себе испустить тяжёлый вздох. Он действительно устал.

Он не ел два дня, провёл без сна три ночи и ни разу не прилёг. Отец давно перестал считаться с его потребностями и возможностями, утаскивая с собой на изнурительные задание, данными ему этим поганым Сун Ли или кем-то ещё. И всё ради руководств по демоническому совершенствованию. На праведном пути отец не преуспел бы, поэтому без сожалений захлопнул дверь, ведущую к изнурительным тренировкам и обретению золотого ядра.

Из всех слов, что отец говорил ему, особенно ярко выделялись только три фразы. «Никуда не уходи», «Не ной — хочешь, чтобы я тебя бросил?» и особенно «Чёрт бы её побрал! Я заставлю её вернуться!»

Ни одного ласкового слова, ни одного любящего взгляда, только холодные слова и жестокие руки, оставляющие синяки по всему телу.

Сначала их бросила мать — Сай не хотел даже вспоминать о ней, а теперь и отец почти отказался от него. В последние дни он всё чаще грозился оставить его на произвол судьбы.

Сай пытался стать лучше, сильнее, даже попросил показать ему, как совершенствоваться на тёмном пути. На что отец просто холодно посмотрел на него и ушёл. Вернувшись на следующий день, он запретил прикасаться к книгам по тёмным техникам, пригрозив вырвать ему руки.

Так и хотелось крикнуть: «Но ведь у меня есть талант! Ты сам мне это сказал!» Но он молчал и только послушно кивал.

Наверное, он всё же ненавидел отца.

Из невесёлых дум ребёнка вырвал настойчивый стук в дверь. Спрыгнув со стула, Сай без промедлений открыл дверь. И на секунду остолбенел.

Прямо перед ним стоял человеческий скелет с приделанной к нему бычьей головой. В костяных руках демон держал поднос с рисовой кашей и чашкой чая.

— Хмм... — протянул скелет.

Саю показалось, что пустые глаза оценивающе осматривают его с ног до головы, будто раздумывая, стоит его есть или всё же лучше не стоит.

— Такой тощий, — с явным неудовольствием заявил демон, дребезжа челюстью. — Есть тебя — сплошная морока. Лучше закопаю тебя под забором, а как сгниёшь, посажу там какое-нибудь дерево.

По спине пробежал холодок. В испуге выхватив поднос с едой из рук размечтавшегося демона, Сай быстро закрыл дверь на замок. Только тогда он немного успокоился.

Прислушавшись, он услышал недовольный вздох и неспешные удаляющиеся шаги. Понадеявшись, что его больше не потревожат, Сай присел за стол и поставил поднос рядом с собой.

«Этот демон ничего не подмешал в еду?», — мальчик с сомнением посмотрел на ароматную рисовую кашу. Вдохнул пряный аромат. Сглотнул вязкую слюну. «Какая разница?! Я не хочу умереть от голода!» Не медля больше ни мгновения, Сай остервенело набросился на еду и в два счёта расправился и с кашей, и с чаем.

Набив живот, мальчик почувствовал неприятную тяжесть и лёг на постель. Поворочавшись, он наконец устроился поудобнее и закрыл глаза. На грани сна и яви перед его внутренним взором проносились десятки картин и тысяча мыслей.

Вкус домашней стряпни уже давно выветрился из памяти, как и родительская любовь. Сай с трудом мог вспомнить улыбку отца, нежные прикосновения матери и бедные, но счастливые дни. У них никогда не было хорошего дома и достаточно еды — в один момент матери это надоело и, пользуясь своей божественной красотой, она с лёгкостью вышла замуж за немыслимо богатого кавалера из соседнего города.

Мальчик старался не вспоминать те дни, предпочитая создавать иллюзии. Он хотел встретить однажды человека, который заботился бы о нём, переживал, любил больше всех на свете и никогда не бросал.

Как жаль, что это всего лишь несбыточные мечты.

Но так хотелось хотя бы однажды почувствовать себя по-настоящему любимым.

Сай сам не заметил, как заснул. Зато пробуждение ему запомнилось надолго. Фэй, не церемонясь, выбил дверь ногой, чем и разбудил крепко спящего ребёнка. Не до конца проснувшись, Сай испуганно заозирался по сторонам, силясь понять, что произошло. Когда его взгляд упал на ледяное лицо отца и подпаленный ворот одежды, все остатки сна тут же улетучились.

Поднявшись на локтях, мальчик с бешено колотящимся сердцем ожидал, что скажет человек, от которого он зависел гораздо больше, чем ему бы хотелось.

Интуиция подсказывала, что он предпочтёт их никогда не слышать.

Фэй Джун внимательно смотрел на сына. Проходился цепким взглядом по каждому синяку, малейшему порезу, вглядывался в измождённое лицо, яркие чёрные глаза. Точно такие же были у неё.

— Ты ненавидишь меня? — равнодушно спросил он.

Не ожидавший подобного вопроса Сай растерялся. Он в непонимании моргнул, будто думал, что ослышался. Подавив раздражение, Фэй повторил:

— Так ты ненавидишь меня? Отвечай.

Сай почувствовал себя загнанным в ловушку. Почему отец спрашивает о подобном? Что случится, если он скажет «да»? А если «нет»? Волна неконтролируемой дрожи поднялась из груди, распространяясь по всему телу.

Так и не дождавшись ответа, Фэй насмешливо фыркнул.

— Ещё не решил? В любом случае, сомневаюсь, что ты принимаешь меня как отца.

Уголок губ мальчика чуть дёрнулся, словно вопрошая: «И ты ещё спрашиваешь?» Неожиданно Фэй слабо улыбнулся, будто был доволен подобной реакцией. Прошествовав к письменному столу, он небрежно проговорил:

— С сегодняшнего дня ты свободен. Иди, куда хочешь.

Гнев тут же сменился на растерянность. Прямо сейчас... его выгнали?.. Он стал досадной помехой? Отец больше не хотел приглядывать за ним? Решил бросить так же, как и мать?

Сглотнув вязкую слюну, Сай перевёл заторможенный взгляд на холодное лицо, на котором не было видно ни тени эмоций.

— Возьми этот талисман, он скроет твой человеческий запах и сделает твоё присутствие менее заметным. Как покинешь Гуанцай, можешь от него избавиться.

Насильно всунув в ослабевшие руки исписанный непонятными символами клочок бумаги, Фэй махнул рукой, приказывая уходить. Сай неловко переминулся с ноги на ногу, не решаясь сделать первый шаг.

— Но я не... — растерянно пролепетал он, сжимая бумажку в руках.

Прислонив руку к виску, будто у него внезапно разболелась голова, Фэй Джун строго оборвал его:

— Ты не услышал меня? Уходи.

Мальчик поднял голову, пытаясь найти в холодных глазах хоть что-то, что могло бы позволить ему остаться. Как он мог уйти? Как отец мог вот так просто выгнать его? Он даже... не обнимет на прощание?

В груди поднялась волна жгучей обиды.

Ну конечно. Отец ненавидит его.

Ненавидит за то, что он так похож на мать, которая бросила его. Ненавидит, потому что он мешается и на него приходиться тратить деньги. Презирает за то, что он ещё питает призрачную надежду.

Но его никто не любит. И не полюбит.

Первый шаг вышел маленьким, словно показывая: ты ещё можешь сказать мне остаться. Второй — слишком большой. Нога подогнулась, но Сай удержал равновесие. Его глаза были всё ещё прикованы к лицу, наполовину скрытому в тени.

Слов, которых он ждал, так и не было.

На третий шаг Сай развернулся и побежал без оглядки.

Чуть ли не кубарем спустился с лестницы, не услышал удивлённого возгласа Лю Паня, в этот момент отчитывающего череп. Не заметил равнодушных взглядов демонов, скользящих по нему. Не почувствовал холодного ветра, прокрадывающегося под тонкую потрёпанную одежонку.

Он бежал и бежал, раз за разом вспоминая холодное равнодушное лицо и жестокие слова. Слёз не было — но зато была жгучая обида, застилающая разум.

Сай не знал точно, в какой момент начал выкрикивать горячее:

— Ненавижу! Я ненавижу тебя!

Зато прекрасно понимал, что надеяться больше не на что. Гуанцай уже остался позади, ночь становилась всё темнее и холоднее. Сай остановился лишь тогда, когда силы окончательно покинули его тело, и он упал в грязь. Будто это был спусковой крючок, горячие слёзы хлынули из глаз. Отчаянный вопль разрезал тишину и быстро затих, словно ничего и не было. Остался только тихий шёпот и беззвучные рыдания.

— Почему?.. Я и правда... я для тебя только обуза?..

В конце концов, он никому не нужен.

— Я не хочу остаться один... Пожалуйста, хоть кто-нибудь...

Отчаянная мольба осталась никем не услышана.

За тысячи ли от него мальчик лет девяти легко улыбнулся, глядя в ночное небо. Его зелёные глаза мечтательно вглядывались во тьму, и видели, казалось, всю Вселенную.

Встречу ли я когда-нибудь того, кого полюблю всем сердцем?