Глава 36. Слёзы весеннего дождя

По мере того, как становилось теплее, в мире просыпалась и жизнь. В цветниках зацветали тюльпаны и ландыши, источал приятный душистый аромат куст жасмина, росший недалеко от дома.

В небольшой деревеньке, в которой Лиэ решил обосноваться, люди любили простую и в то же время завораживающую красоту растений, поэтому засаживали цветами каждый свободный кусочек земли.

В воздухе пахло сладостью и солнцем.

Вдалеке виднелись широкие рисовые поля, на которых с утра до вечера трудились почти все жители. Вечером, когда они возвращались домой, все шутили и переговаривались между собой, кто-то тихо пел себе под нос, кто-то в задумчивости смотрел вдаль. Спокойная и размеренная жизнь постепенно стирала с души пыль трёх лет заточения.

Но шрамы всё ещё были там.

— Господин предсказатель, а какая завтра будет погода? — звонкий юношеский голос вырвал Лиэ из глубокой задумчивости.

Переведя взгляд на парнишку перед собой, Лиэ узнал в нём сына старосты деревни — Сяо Маня. Юноша был очень улыбчивым и весёлым, поэтому в его присутствии сложно было оставаться угрюмым. Легко улыбнувшись, Лиэ послал духовную энергию в несколько карт, лежащих на столе, и те поднялись в воздух.

Когда он только пришёл сюда, то поначалу как и все работал в поле. Но потом, чувствуя тоску по своему делу, вернулся к предсказательству. Деревенские жители поначалу относились настороженно к его гаданиям, однако поняв, что он не шарлатан, и все его предсказания действительно сбываются, стали всё чаще обращаться к нему.

Так и сейчас.

— Завтра будет сильный дождь, — скользнув внимательным взглядом по расплывчатому рисунку на картах, ответил Лиэ. — Лучше не планировать дальних поездок.

— Спасибо, господин предсказатель! — поклонившись, юноша удалился, попутно что-то тщательно обдумывая.

Всё ещё улыбаясь, Лиэ подцепил пальцами паровую булочку, которую принёс ему Сяо Мань в качестве оплаты, и откусил. Сладкая бобовая паста была одной из самых лучших, что он пробовал в своей жизни. Будто разгадав его пристрастия, мать Сяо Маня частенько угощала его выпечкой. Лиэ с молчаливой беспомощностью принимал её заботу и бормотал заранее заготовленные благодарственные фразы.

Было так странно чувствовать искренние сопереживания от совершенно незнакомых людей. Поначалу Лиэ отнекивался, чувствуя себя крайне неловко, но потом смирился.

Как и было предсказано, на следующий день всё небо заволокло свинцовыми тучами.

От вчерашней ясной и тёплой погоды не осталось и следа — с севера дул пронизывающий до костей холодный ветер, срывающий с деревьев нежные лепестки цветов. Кружась, они напоминали маленькие смерчи, останавливающие только на мгновение, чтобы в следующее уже унестись в пасмурное небо. Крупные капли с громким дробным звуком стучали по крышам, скатывались вниз и с тихим звоном растворялись в мутных лужах.

В небольшом домике, который Лиэ облюбовал и превратил в свою обитель, было довольно прохладно. Тепло исходило только от нескольких свеч на столе, да от чашки чая.

Лиэ как раз собирался сделать несколько талисманов для привлечения удачи для жителей деревни, как обнаружил, что киноварь закончилась. Идти в такую погоду в лавку на другой конец селения не хотелось, но сидеть в одиночестве в пустом доме и вовсе. Предсказатель заметил, что после своего заключения стал хуже переносить тихие одинокие деньки.

Повздыхав, Лиэ поднялся на ноги, накинул шаль на плечи и вышел на улицу.

Сильный порыв ветра едва не выбил зонт из его рук. Подол синих одеяний тут же промок, но Лиэ упрямо пошёл вперёд. Всё равно одежда уже промокла, так зачем возвращаться?

За размышлениями Лиэ почти добрался до лавки, как краем глаза уловил какое-то движение. Остановившись, он внимательнее осмотрел небольшой сад, пытаясь понять, что привлекло его внимание. Поначалу не было видно ничего, кроме дрожащих на ветру цветов. Но стоило Лиэ перевести взгляд ниже, как его глаза в изумлении распахнулись.

Среди густой травы лежал человек в грязных лохмотьях.

Тут он вспомнил, как краем уха слышал о каком-то бездомном, просившемся пожить у одной семьи. Те отказали ему, едва увидев его растрёпанный и болезненный вид. Так произошло ещё несколько раз. Видимо, отчаявшись найти убежище, нищий просто устроил себе лежанку среди трав и цветов.

Укол сострадания пронзил сердце, и Лиэ подошёл ближе.

При ближайшем рассмотрении он увидел, что состояние человека оставляло желать лучшего. На тонких запястьях виднелись синяки, сквозь тонкую кожу просвечивали вены, мертвенно-бледное лицо перечёркивало несколько царапин, под глазами пролегли глубокие тени.

— Господин, — тихонько позвал Лиэ, присаживаясь перед ним на колени.

Человек никак не отреагировал. Было похоже на то, будто он пребывал в глубоком обмороке.

Тогда Лиэ чуть потряс его за плечо, внутренне ужасаясь тому, насколько тощим он был. Он с лёгкостью мог обхватить его запястье рукой.

Тонкие брови надломились в страдании, а после расслабились. С губ сорвался тихий стон боли; Лиэ почувствовал, как нищий содрогнулся всем телом. Через пару мгновений человек медленно распахнул глаза.

Где-то вдалеке послышался звон колокольчика.

— Вы можете подняться? — мягко спросил Лиэ, внимательно наблюдая за его выражением лица.

Глубокие чёрные глаза потрясённо расширились. Бледные потрескавшиеся губы что-то прошептали, но что — так и осталось загадкой. Подумав, что человек боится его, Лиэ мягко улыбнулся и продолжил:

— Я отведу вас в свой дом. Иначе, если вы здесь останетесь, то... это плохо скажется на вас.

«Удивительно, что он всё ещё жив. Удача улыбается ему», — пронеслось в мыслях. При этом странное чувство дежавю посетило Лиэ, рассеявшись прежде, чем он смог что-либо понять.

Нищий по-прежнему лежал ничком и только в немом изумлении смотрел на него. На его лице читалось смутное подобие страха и неуверенности.

— Держитесь за меня, — предложил Лиэ, подставляя спину.

Зонтик оказался отброшен в сторону, отчего волосы и одежда тут же насквозь промокли. Лиэ не обратил на это никакого внимания, зато нищий округлил глаза в священном ужасе.

— Ты же заболеешь... — сипло прошептал он, порывисто поднимаясь и тут же падая обратно.

Внутренне Лиэ очень удивился подобному беспокойству о собственной персоне со стороны человека, который едва держался в сознании. На лице не отразилось никаких душевных метаний, только улыбка стала шире обычного.

— Господину лучше позаботиться о себе.

Нищий с трепетом посмотрел сначала на его лицо, а потом на подставленную спину. После непродолжительной внутренней борьбы, за время которой Лиэ не сдвинулся ни на цунь, нищий робко протянул худые руки и обнял его за шею. Ловко подхватив человека под коленями, Лиэ плавно поднялся на ноги, поражаясь тому, насколько лёгким был мужчина. Судя по всему, он не ел несколько дней и всю свою жизнь прожил в голоде и бедности.

— Держитесь крепче, — предупредил Лиэ и быстрым шагом двинулся к своему дому, забыв о киновари и талисманах.

Всю дорогу мужчина не издал ни звука, если не считать хриплого дыхания и задушенного кашля.

Добравшись до дома, Лиэ первым делом поставил чайник, а после приступил к поискам лекарственной мази и настойки от простуды. Нищий, плотно закутанный в плед и вытертый насухо, всё это время не сводил с него цепкого взгляда. Неизвестно почему, Лиэ не испытывал дискомфорта от столь пристального внимания.

Стоило чайнику закипеть, как Лиэ тут же бросился заваривать лекарство и жасминовый чай. Когда всё было готово, он осторожно присел на краешек кровати и подал пиалу с лекарством мужчине.

— Спасибо, — благодарственно кивнув, он дрожащими руками приблизил пиалу к губам и сделал маленький глоток.

Его лицо тут же скривилось от невыносимой горечи. Лиэ услужливо протянул ему чашку сладкого чая.

Выпив лекарство и согревшись, мужчину потянуло в сон. Вяло повозившись с пледом, он, изо всех сил борясь со сном, спросил:

— Почему ты помог мне?

Губ Лиэ коснулась грустная улыбка. В памяти всплыл такой же дождливый день, тонкие стебли камыша и раненый мужчина, которого он поначалу причислил к мёртвым. Кровавые бинты и прекрасное лицо, на котором долгое время не было ни намёка на здоровый румянец. Глубокие чёрные глаза, игривое «Лиэ-гэ» и сильная, но в то же время нежная хватка на руке.

— Я не мог оставить страждущего в беде. К тому же...

Рука судорожно сжала подол ханьфу.

— ...ты напомнил мне одного человека.

Мужчина не услышал его последних слов, погрузившись в безмятежный сон.

~~~

— Как мне можно называть тебя? — вопрос застал Лиэ за готовкой лёгкого куриного бульона.

Мужчина проспал добрых три дня и теперь выглядел куда здоровее. Мертвенная бледность сошла с его лица, синяки сменили цвет с фиолетового на жёлтый, но по-прежнему выглядели ужасно. Правда, на ногах нищий еле держался и большую часть времени проводил в кровати, оттуда наблюдая за всеми манипуляциями предсказателя.

Помешав бульон, он просто ответил:

— Зови меня Лиэ.

На лице мужчины отразилось сложное выражение, объяснить которое предсказатель так и не смог. Поскольку мужчина не спешил представляться, Лиэ, пробуя бульон на вкус, как бы между делом спросил:

— Как тебя зовут?

По настоянию незнакомца он отбросил все формальности и теперь обращался к нему на «ты».

— У меня нет имени, — безразличным тоном ответил мужчина, при этом в его глазах мелькнула тоска.

Движения Лиэ замедлились. Ложка так и вовсе оказалась небрежно брошена на стол.

— Как так? Ты ведь уже взрослый мужчина, как у тебя может не быть имени? — в искреннем удивлении спросил Лиэ.

Мельком взглянув на свои искалеченные руки, мужчина с тяжёлым вздохом пояснил:

— Я всю свою жизнь прожил на улице, так что не удивительно, что у меня его нет.

В комнате надолго установилась тишина, прерываемая только звуком кипящей воды. В сердце Лиэ зародилось сочувствие. Он абсолютно не знал, что ему дальше делать. Выгнать мужчину он не мог — это было бы слишком бесчеловечно. Он мог бы позволить ему жить у себя, тем самым избавившись от одиночества, но...

— Лиэ может придумать мне имя сам, — вдруг предложил мужчина, беззаботно улыбаясь.

Предсказатель почти не сомневался, что его вновь позовут несколько игриво, добавив невинное «гэ» к его имени. Но этого так и не произошло. Подавив вспыхнувшее в груди раздражение, Лиэ сказал первое, что пришло на ум:

— Тогда, как насчёт Шечжи?

На лице мужчины читалось непонимание. Только сейчас Лиэ подумал, что стоило выбрать имя покрасивее и лучше звучащее.

— «Бумажный змей»? — мужчина пристально посмотрел на предсказателя.

Тому стало неловко.

— Забудь, я придумаю что-нибудь... — начал он, взволнованно перемешивая уже приготовленный бульон.

— Мне нравится, — неожиданно заявил новоявленный Шечжи. — Лиэ... не следует больше утруждать себя.

Не обратив никакого внимания на заминку, Лиэ пару раз кашлянул и после обретения былого спокойствия налил бульон в миску.

Он добавил туда мелко нарубленные кусочки курицы и немного овощей, заправив блюдо несколькими веточками тимьяна. Самое то для пустующего долгое время желудка.

— Возьми, — аккуратно вложив миску в слабые руки, Лиэ отправился ставить чайник.

Он так и не заметил скользнувшую по губам счастливую улыбку, в которой был слабый намёк на тоску и печаль.

~~~

— Лиэ! — услышал он с порога радостный голос.

Отложив в сторону талисман, Лиэ окинул взглядом запыхавшуюся фигуру, в руках у которой была корзина, битком набитая паровыми булочками и другими сластями.

За прошедшие два месяца Шечжи перестал походить на скелет. К лицу вернулся здоровый оттенок, выразительные чёрные глаза наполнились живым блеском, и на костях наконец-то появилось мясо. Теперь одежда смотрелась на нём в разы лучше, выгодно подчёркивая стройные длинные ноги и тонкую талию.

— Госпожа Мань дала мне это в благодарность за то, что я починил её крышу. Попробуешь?

Рука вперёд мыслей потянулась к ещё горячей выпечке и выбрала одну из самых больших булочек. Откусив кусочек, Лиэ с беспокойством спросил:

— А что с её мужем?

В ответ Шечжи просто махнул рукой, ставя корзину на стол.

— Просто потянул спину, — слова были немного неразборчивыми из-за того, что рот был набит едой.

Лиэ с мягким укором покачал головой. Непонятно почему сердце замирало от радости и неподъёмной тоски, когда он смотрел на этого человека. Иногда он ловил себя нежно улыбающимся, когда видел в окно приближающегося Шечжи, его яркую улыбку и непринуждённую походку. Но больше всего выделялись его чёрные глаза.

Шечжи говорил ещё что-то, но Лиэ слушал вполуха, внимательнее приглядываясь к плавным чертам лица и  ̶(̶н̶е̶)̶знакомой улыбке.

Заметив его взгляд, Шечжи в заинтересованности склонил голову на бок. При этом несколько прядей длинных чёрных волос выбились из небрежной причёски и упали на лицо.

— Что-то не так?.. — убирая мешающиеся пряди, спросил Шечжи.

Не получив ответа, он осторожно позвал:

— Лиэ?..

Моргнув пару раз, предсказатель отогнал наваждение и покачал головой. Шечжи смотрел на него какое-то время, а потом отвёл взгляд. Его руки нервно теребили рукав, сам он переминался с ноги на ногу, будто хотел что-то сказать, но не мог на это решиться.

Это было так знакомо, что казалось чужим.

Видя его метания, Лиэ не знал, спросить прямо или же оставить всё как есть. Раньше он не стал бы даже думать о причинах чужих действий, тут же выкинув все вопросы из головы. Но жизнь на горьком примере показала: безразличие — не лучший вариант поведения.

— Если ты хочешь что-то сказать, то я всегда выслушаю тебя, — отложив булочку в сторону, Лиэ поднялся на ноги и поравнялся с Шечжи.

Он был выше на полголовы, поэтому без труда мог рассмотреть в мельчайших подробностях чужое выражение лица.

Шечжи отошёл на шаг назад, но тут же врезался в стену. Его взгляд заметался от одного угла к другому, ни на чём не фокусируясь. Он походил на загнанного в ловушку кролика, прямо рядом с лисьим логовом.

— Кхм... В общем... я... Хотя нет, ничего, забудь, это не важно...

Отведя взгляд, Шечжи извиняющееся улыбнулся. Неловкое выражение так походило на другое, которое порой виделось предсказателю во снах. Но он не смел больше строить иллюзии.

— Позволь мне узнать, — попросил он, улыбаясь уголками губ.

Шечжи заметался ещё сильнее. Медленно на его щеках проступил румянец.

— Н-но... — заикнулся он, но мягкое и вместе с тем твёрдое выражение лица отрезало все пути к к отступлению.

— Раз Лиэ— ... Лиэ хочет это услышать, то... то... — запнувшись, Шечжи ещё больше разволновался и затих.

Оказавшись так близко к предсказателю, он не мог связно мыслить, а уж о полноценном разговоре и речи не шло — буквы наскакивали одна на другую, а голос дрожал как осиновый лист.

Шечжи ждал, что предсказатель в понимании склонит голову, скажет привычное: «Ничего страшного, можешь не говорить». Но Лиэ, вопреки обыкновению, не отступил, вместо этого возвышаясь над ним непоколебимой скалой и отрезая все пути к отступлению.

Дыхание перехватило.

Могу ли я хоть на что-то надеяться?

Или всё это только жестокая шутка Судьбы?

Робкая надежда поселилась в душе, заставляя в волнении кусать губы и комкать одежду в руках.

Если он скажет это, не разрушится ли тот спокойный мир, в котором он пребывал с момента, как открыл глаза и узрел его перед собой?

Он имеет... на это право?

— Я... я люблю тебя, — пробормотал Шечжи.

Теперь его глаза смотрели только на Лиэ в немом ожидании. Предсказатель будто превратился в ледяную статую. Черты лица заострились, из глаз исчезла мягкость, оставив после себя пугающую пустоту. Лёгкий мечтательный прищур глаз превратился в грустно опустившиеся ресницы. От такой резкой перемены настроения сердце Шечжи отчаянно забилось в груди.

Ну конечно, как я мог на что-то надеяться?..

Он никогда не полюбит меня.

То были только сны.

Отступив на шаг, Лиэ непривычно строгим голосом произнёс:

— Я не могу принять твою любовь.

Неестественно выпрямившись, Шечжи попытался улыбнуться, показать, что ничего страшного, он всё понимает, но не смог. Его лицо будто превратилось в посмертную маску с уродливым изгибом губ.

Лиэ не смотрел на него, поэтому не увидел лёгкого покраснения в уголках чёрных глаз. Каждое его слово, будто удар плети, свистело в воздухе:

— Я уже люблю одного человека,— сердце Шечжи тут же разорвалось на мелкие кусочки. — Я познакомился с ним несколько лет назад. Пусть я не сразу понял его чувства, но теперь моя душа принадлежит только ему.

Во рту разлилась неприятная горечь — Шечжи не мог избавиться от неё.

Пожалуйста, перестань.

Оставь мне хотя бы мечты... Не говори больше ничего...

Но слова продолжали срываться с губ, точно смертный приговор:

— Его поведение было весьма развязным по началу, но потом оно стало скорее непонятным. Он постоянно улыбался, уходил от разговора, не говорил о себе почти ничего, будто не хотел покидать свой маленький мирок, который с таким усердием создавал. Он спасал меня вновь и вновь, жертвовал собой, отдавал всё ради меня и ничего не просил взамен. Я очень виноват перед ним.

Лиэ уничижительно усмехнулся.

— Но я больше не могу искупить вину. Этот человек мёртв.

Шечжи вздрогнул.

— И всё же, мне хотелось бы ещё хотя бы раз услышать его голос, увидеть его чёрные глаза... Он постоянно беспокоился обо мне, принимал все удары на себя и всё же боялся рассказать мне обо всём. Он так увяз в своих мечтах, что больше не мог различить явь и сон. И всё равно, даже не зная, спит или бодрствует, он неизменно оставался со мной.

Колокольчик на груди жёг кожу, однако жар в груди был куда сильнее, причиняя нестерпимую боль.

Он не мог просить прощения у мертвеца, поэтому тревожил мир живых своими чувствами.

Так глупо, но так желанно.

— Я так хотел бы снова обнять его...

— Поцеловать...

Перед глазами всплыла беззаботная улыбка, исчезнувшая в один миг.

— Но он... Сай уже мёртв.

Никто не вернётся.

Лиэ усвоил это, будучи ещё пятнадцатилетним мальчишкой.

Он мог сколько угодно кричать в пустоту, звать до хрипоты, умолять, но его никто бы не услышал. Всё, что ему осталось — воспоминания. Прекрасные и горькие в своей недостижимости.

В тишине послышался ошеломлённый вздох. Шечжи, покачнувшись, мёртвой хваткой вцепился в стол.

Это... невозможно. Ведь так?

Ему снова снится один бесконечно длинный сон? Неужели даже смерть не освободила его от этого проклятия?

Хоть оно и было так желанно...

— Лиэ-гэ... — выдохнул он.

Стоило последнему слогу слететь с губ, как Шечжи понял, что сказал, и тут же прикусил язык. Сердце в страхе забилось в груди, способное, наверное, заглушить самый громкий крик. Но было уже поздно — Лиэ смотрел на него расширенными в шоке глазами.

Он выглядел так, будто до последнего не верил, что именно услышал.

— Что ты... Как ты меня назвал? — судорожно сглотнув, Лиэ крепко обхватил чужие плечи.

Шечжи крупно вздрогнул и закрыл глаза. На бледном лице особенно ярко выделялись покрасневшие веки и мочки ушей. Он не мог вымолвить ни слова, только безмолвно стоял и мечтал провалиться под землю и больше никогда не видеть дневной свет.

Лиэ смотрел на человека перед собой так, будто видел впервые в жизни. Давно умершая надежда возродилась в сердце хрупким цветком — одного неосторожного прикосновения достаточно, чтобы он обратился пеплом.

Этого просто не могло быть. ̶Н̶и̶к̶т̶о̶ ̶н̶е̶ ̶в̶е̶р̶н̶ё̶т̶с̶я̶.̶ Ведь так?..

— Сай?.. — дрожащим голосом позвал Лиэ.

На него уставились влажные чёрные глаза, в которых виднелась знакомая бездонная бездна. Казалось, она была там всегда, но только сейчас обрела свою первоначальную глубину. Искусанные губы робко прошептали:

— Лиэ-гэ... Я...

Он так и не смог больше ничего сказать — горло сжалось, а ноги враз стали ватными. Лиэ не дал ему упасть, притянув к себе и обняв за плечи.

— Скажи мне. Пожалуйста, скажи мне, что это и вправду ты, — судорожный шёпот раздался над ухом, посылая мурашки по всему телу.

Лиэ усилил объятия, вдыхая травяной аромат чужих волос. Украшение на шее наполнилось теплом.

Счастье, что не было доступно ему, вдруг оказалось в его руках.

Чужие руки обхватили Лиэ за талию, притягивая ближе. Стихотворение, написанное много лет назад, легко сорвалось с губ, с каждым словом набирая силу. В памяти всплыли бессонные ночи, множество исписанных листов и кляксы на столе, прекрасное лицо, слишком недостижимое, чтобы можно было мечтать однажды поцеловать эти прекрасные губы.

— Я буду следовать за тобой день и ночь,Буду петь тебе колыбельную перед сном — Только не гони меня прочь.День за днём следя за тобой тайком,Я безнадёжно влюбился в тебя,Самого себя погубя.

Тихий звон колокольчика, за которым он, будучи заблудшей душой, последовал без промедлений, привёл его к самой Судьбе.

Позови меня ещё раз...

Мечты, фантазии и желания становились реальностью. Трепетный поцелуй, дыхание на шее, ласковый шёпот, рука в руке, ритм сердца — всё на двоих.

Манящая бездна в глазах, нежная улыбка и горячее: «Ради тебя я готов ждать целую вечность».

Блуждающий в одиночестве долгие годы бумажный змей спустился с небес, красной нитью обернувшись вокруг пальцев. Чтобы никогда больше не расставаться.