Глава 34. Слова, звучащие в небесах

Беззаботная улыбка навеки поселилась в сердце, даря призрачное тепло, будто обещая, что, возможно, всё будет хорошо. Чёрные глаза, в которых горел ясный свет, всё ещё дарили надежду. Даже когда эти глаза навеки закрылись.

Каратель, нанёсший последний удар, победно поднял меч. На его маске запеклась кровь, уродливым пятном выделяясь на белом фоне.

— Человек, убивший Третьего генерала и истребивший всех жителей деревни Цуйсе, повержен!

Сердце Лиэ остановилось. Но потом, как бы он не желал обратного, вновь забилось, дробя рёбра. Торжествующий голос говорил ещё что-то, другие согласно кивали и вытирали кровь с мечей, оправляли кипенно-белые одеяния. Будто ничего не случилось.

Будто не перед их ногами лежало бездыханное тело.

Лиэ начала бить крупная дрожь, ноги подкосились. Байме, всё ещё скрываясь за маской, поддержал его, не давая упасть. Другие каратели, заметив это движение, начали оживлённо перешёптываться между собой:

— Ци Менчжу какой-то странный. Я заметил это ещё в нашей резиденции и решил ничего не говорить, но сейчас...

— Да, от него исходит какая-то странная аура.

— Будто он совсем другой человек. Ба Менчжу, что скажешь?

Каратель, на маске которого значилась небрежная восьмёрка, раздражённо цыкнул:

— Какое мне дело? Я слежу за другим пленником, остальное меня не касается.

Заслышав эти слова, Шу Вэймин завозился, пытаясь избавиться от пут, но безуспешно. Своими действиями он заслужил лишь презрительные смешки и пару оскорбительных фраз.

— Тогда, почему бы нам не снять с него маску и не удостовериться, что это он? Или наоборот, опровергнуть?..

Рука Байме под длинным рукавом сжалась в кулак. Талисман, скрывающий сущность, постепенно терял свои силы. Ещё немного, и все точно поймут, что перед ними обычный человек без капли духовной энергии. И если это случится сейчас, он не сможет освободить брата и обещание, данное много лет назад, станет не ценнее пыли под ногами.

Байме предпочёл не смотреть на опустошённое лицо Лиэ, иначе его сердце точно не выдержало бы.

— Ци Менчжу, сними-ка маску! — крикнул Ву Менчжу, взмахивая рукавом.

Взгляд Байме потяжелел, благо, никто не увидел этого. Только его спина выпрямилась ещё сильнее, напоминая стройное дерево. Слегка потянув Лиэ на себя, Байме твёрдо, без тени колебаний ответил:

— Это противоречит правилам. Мы не можем снимать маски в присутствии посторонних людей.

Кто-то из карателей вальяжно махнул рукой.

— Брось ты, — посмеиваясь, сказал он. — Неужели боишься, что этот слабый человек сможет тебе что-то сделать? Кроме нас здесь больше никого нет — остальные горожане спят мертвецким сном.

Уловив исходящее от Ци Менчжу напряжение, другие каратели продолжили более настойчиво, в их голосах то и дело проскальзывало раздражение:

— Снимай маску, иначе её снимем мы! Думаешь, мы остановимся, раз ты один из нас?!

Байме отступил на шаг, увлекая за собой Лиэ. Тот больше походил на тряпичную куклу, поддерживаемую невидимыми тонкими ниточками, нежели на человека. Его безжизненные глаза будто бы смотрели в прошлое и лелеяли каждое мгновение, очищая от слоя пыли. Но у него больше не было ни настоящего, ни будущего.

Незаметно осмотревшись, Байме едва сдержал порыв яростно мотнуть головой. Бежать было некуда, тем более, девять карателей без труда поймали бы их даже в столице, что уж говорить о наполовину пустующем небольшом городке.

— Твоё неповиновение говорит нам о том, что ты — самозванец! — взревел Сан Менчжу, обнажая меч.

Тройка, выгравированная на лбу, блестела расплавленным золотом. Остриё меча указывало прямо на шею, скрытую за высоким воротом.

Лиэ, будто почувствовал что-то, заторможенно поднял голову. Его взгляд попеременно обращался то к карателям, то к руке, сжимающей его локоть, то к колокольчику, тускло поблёскивающему в редких вспышках молний. И неизменно припечатывался к бездыханному телу, лежащему в пыли.

На губах Сая всё ещё виднелась улыбка.

— Прости... — едва слышно прошептал Лиэ.

Байме посчитал, что брат извиняется перед ним за причинённые неудобства. Возможно, так и было — этого не знала и сама Судьба.

— Я уже говорил: я позабочусь о тебе. Настала моя очередь.

Талисман, изготовленный братом для него, всё ещё действовал, но сделанный госпожой Цзи уже почти исчерпал себя. Бумага медленно тлела от вложенной в неё мощи.

Каратели будто что-то почувствовали — до Байме долетали их шепотки, но он не мог расслышать ни слова. Меч, до этого указывающий прямо на его горло, опустился. Сан Менчжу с заметным сомнением посмотрел на Байме.

— Ты ведь обычный человек? — спросил он.

Сердце Байме застучало быстрее.

Почти сразу после того, как его верного соратника Ю Вона убил неизвестный, а ему самому едва удалось унести ноги, погиб Третий генерал. Потом до него долетели слухи о гибели всех жителей деревни Цуйсе.

Нашлись свидетели, которые рассказывали о мужчине необычайной красоты, путешествующим со своим спутником. Те люди утверждали, что именно они причастны ко всем смертям — ведь Третий генерал жил в том же округе, а сам район был довольно спокойным.

Тогда у него закрались кое-какие подозрения, и он решил навестить госпожу Цзи. Та, использовав духовную энергию, чётко определила местонахождение первого ученика мастера Го, а значит, там был и Лиэ. Уже потом Байме, держа в руках холодный как лёд колокольчик, понял, как ей это удалось — не она ли помогала мастеру заключить частицы души в украшениях?

Не медля ни секунды, он проникнул в резиденцию карателей.

И вовремя — уже через неделю их отправили в этот захудалый городок.

Он надеялся спасти брата, притворившись карателем и имея возможность в случае чего освободить его из тюрьмы. Но неужели всё было напрасно?

Во рту разлилась неприятная горечь. Он всё также слаб, как и десять лет назад. Не смог отплатить человеку, спасшему его четыре года назад из плена. И теперь этот самый человек лежит у него под ногами, становясь холоднее с каждой минутой. Не смог спасти единственного оставшегося брата.

Последняя линия сложного рисунка стёрлась. Талисман превратился в пепел.

Как только мощная аура вокруг поддельного Ци Менчжу рассеялась, Сан Менчжу сложил короткую печать, и маска с глухим стуком упала в пыль. Каратели, узревшие того, кто всё это время прятался среди них, ошеломлённо загалдели:

— Четвёртый генерал?!

— Да это же Байме Янфэн! Как он здесь оказался?

— Но зачем ему спасать этого человека? Зачем он только пошёл на это?

— Ведь его могут и лишить такого высокого звания.

Строгие тёмные глаза тяжело посмотрели на карателей. Лиэ чуть встрепенулся, когда Шиву Менчжу требовательно воскликнул:

— Господин Янфэн, объясните своё поведение!

Байме успокаивающе похлопал Лиэ по плечу, не зная, как ещё поддержать его. В его глазах отразилась бессильная злость на самого себя.

— Что тут объяснять? — бесстрастно проговорил он, одновременно коря себя за всё на свете. — Этот человек — мой брат, и я с уверенностью заявляю, что он невиновен.

Ба Менжчу хмыкнул, но ничего не сказал. Другие поддержали его сомнение:

— При всём уважении к вам, как мы можем быть уверены, что он не сговорился с этим человеком? — Ву Менчжу махнул рукой, указывая на лежащего на земле Сая.

При виде столь пренебрежительного жеста глаза Байме потемнели. Как можно так неуважительно обращаться к покойнику? Тем более...

Этот человек не один раз спас им обоим жизнь. Байме хорошо помнил вечер, когда в открытое окно он увидел алое небо, залитое огнём. Будто наяву услышал испуганный юношеский голос, кричащий ему закрыть окно и не высовываться. Помнил и бешеный взгляд чёрных глаз, кровь, стекающую по щеке и судорожное: «Прости-прости-прости... Только не говори Лиэ-гэ. Я умоляю тебя. Я не вынесу его ненависти».

Он поклялся на шраме, что никогда ничего не расскажет.

— Неужели и вас, господин Янфэн, что-то связывает с ним? — словно что-то прочитав на его лице, с затаённой угрозой вопросил Шиву Менчжу. — Или, быть может, именно с вашей подачи было совершено убийство Третьего генерала?

— Неужто он так хотел подняться в звании... — задумчиво пробормотал кто-то.

От Байме распространилось убийственное намерение, но столь могущественным личностям, коими являлись каратели, его гнев и ненависть были смешны.

— Мы разгадали ваш мотив? — спросил Шиву Менчжу и коротко рассмеялся. — Что ж, это было не сложно.

Ву Менчжу рассеянно проговорил:

— Нам придётся взять под стражу и Четвёртого генерала?

Кто-то выкрикнул:

— Ты ещё спрашиваешь?!

Но Сан Менчжу быстро их осадил, строго бросив:

— Ещё ничего не доказано. Но очевидно, что господина... господ из семьи Янфэн что-то связывало с этим человеком.

Шиву Менчжу всё никак не желал успокаиваться, вместо этого распаляясь ещё больше.

— Помнится, его звали Сай Джун, — он ехидно усмехнулся. — Достаточно вспомнить, кем был его отец, как сразу становится понятно, что яблоко от яблони недалеко падает.

В груди у Лиэ что-то застыло, а потом разбилось на кусочки льда от этих слов. Первые ростки ненависти проросли в душе, и выкорчевать их не представлялось возможным — маленькие саженцы в одно мгновение превратились в исполинские деревья. Они своими могучими корнями впивались в плоть, пока не срослись с костями.

— Кто дал вам право так говорить о нём? — не смотря на то, что голос предсказателя был не громче шёпота, все каратели тут же замолчали. — Кто позволил вам насмехаться над его телом?

Ву Менчжу, в это время вытирающий кровь с сапога о подол чёрного цзяньсю, замер, а потом, фыркнув, отошёл на два шага.

— Он делал всё это только ради меня, — едва слышно произнёс Лиэ, не отрывая взгляда от прекрасного даже в смерти лица.

Байме за его спиной шумно выдохнул, рука крепче сжалась на плече, будто стремясь задушить на корню все последующие слова. Обернувшись к нему, Лиэ с печальной улыбкой проговорил:

— Я не могу утаскивать за собой и тебя. Ты ни в чём никогда не был виноват.

Сан Менчжу, помолчав с мгновение, медленно, слово за словом, спросил:

— Значит ли это, что вы признаёте свою вину?

Лицо Байме тут же исказилось от гнева:

— Как он может быть виноват в том, чего не совершал?!

Он хотел сказать ещё очень, очень много, о чём в последствии никогда бы не пожалел, но его прервала одна тусклая, едва заметная улыбка.

— Виноват во всём я.

Среди карателей пронёсся неразборчивый гул. Их белые одежды трепетали на ветру, выражая то смятение, что они испытывали в душе. Мог ли этот человек и вправду сподвигнуть Сай Джуна на убийство? В их памяти сразу всплыло разъярённое лицо заклинателя и слова, что он выкрикивал: «Ради тебя! Ради тебя я убью их всех!» Ответ становился очевиден.

Откашлявшись, Сан Менчжу продолжил:

— Тогда мы заключим господина Янфэна в темницу. Из уважения к Четвёртому генералу мы сохраним вам жизнь. Сам же Четвёртый генерал понесёт ответ перед императором.

Каратели неотвратимой волной двинулись вперёд. Байме, словно бы не видя и не слыша их, тряс Лиэ за плечи, в отчаянии выкрикивая:

— В чём ты считаешь себя виновным?! В том, что не уследил за ним? В том, что он оказался отравлен? Почему ты так легко сдался? Неужели хочешь оставить меня совсем одного? Брат...

Лиэ с едва уловимой улыбкой смотрел на плотно сведённые к переносице брови — совсем как в детстве, когда Байме был чем-то расстроен, на полные мольбы и надежды глаза. Увы, но его собственная надежда уже истлела. Он больше не мог дать утешения. Никому.

— Именно поэтому я виновен. Из-за меня, ради меня, — слова, будто шипы, пронзали горло, — всё и случилось.

Если бы я понял и принял раньше его чувства, он мог быть ещё жив. Ему не пришлось бы строить иллюзии.

Я полюбил тебя слишком поздно.

— Господин Лиэ, — окликнул его Сан Менчжу.

В руках у него были оковы. Увидев их, Байме разъярился ещё больше.

— Как вы можете не понимать, что он не при чём?! Он никого не убивал!

— В господине Янфэне говорят чувства, — Сан Менчжу взмахнул рукой, и Ву Менчжу, понятливо кивнув, встал рядом с Байме.

В тот момент, когда на покорно протянутых руках Лиэ оказались неразрывные путы, Байме бросился вперёд, но тут же оказался остановлен Ву Менчжу. Заблокировав его нервные окончания, каратель легко поддержал Байме за спину и уложил на землю. Тому оставалось только молча наблюдать, как Лиэ исчезает в ярком свете сорвавшихся с небес молний, как развеваются его одежды и как улыбка сползает с лица точно расплавленный воск.

Он даже не мог позвать его.

Он больше не мог ничего изменить.

— Господину же придётся отвечать перед императором, — раздался над головой голос Ву Менчжу.

В его руках появился талисман перемещения.

— Я отведу вас прямо к Его Величеству.

Байме даже не слушал его: он всё ещё смотрел на искорки света, в которых растворился Лиэ. Тоска и страх сплелись воедино, расцветая в груди гнилой розой чернильно-чёрного цвета.