Глава 23. Ветер, коснувшийся губ

Сознание прошила острая боль. Ощущения были похожи на те, которые он испытывал, когда в первый раз пытался узреть Судьбу Сая, но безуспешно. Тем не менее, сейчас он не чувствовал, будто его жизнь выпивают глоток за глотком. Не чувствовал и явного сопротивления вторжению. Собравшись с духом, Лиэ распахнул глаза.

Убогий домишко. Пустые тарелки. Тараканы в углах. Осколки посуды. Завядшие цветы. Две циновки на полу.

Больше ничего не было. Лиэ сделал шаг вперёд, желая получше рассмотреть окружение, но уже в следующее мгновение оказался в другом месте.

Ветер обвевал лицо, тёмно-синие рукава взметнулись вверх, стоило мимо пробежать маленькому ребёнку. В миловидных, даже смазливых чертах сквозило знакомое сходство. Прищурившись, Лиэ наконец понял, кто стоит перед ним. Эти чёрные глаза были лишены той глубины бездны, что привлекала его, но зато в них было что-то непорочное, несломленное. Лиэ хотелось подольше посмотреть в них, но мальчик, смешно фыркнув, кинулся вперёд.

В отдалении Лиэ увидел женскую фигуру, облачённую в потрёпанное платье неопределённого цвета. Однако её мягкое лицо, плавные черты, ослепительно сияющие глаза феникса и поблёскивающие чёрные волосы выдавали в женщине богиню, прикинувшуюся крестьянкой.

Мальчик бежал к ней со всех ног, но она не приближалась. Выбившись из сил, мальчик рухнул на колени и вскинул голову, с затаённой надеждой глядя на женщину, будто умоляя:

«Подойди ко мне».

Но она, бросив за спину равнодушный взгляд, ушла, растворившись в тумане.

На жалкое мгновение на детском лице отразилось неверие, Лиэ почти мог слышать горькое: «Почему ты бросаешь меня?» В глазах мальчика заблестели слёзы, но ни одна из них так и не пролилась — тоска сменилась смертельной обидой.

Порывисто развернувшись, мальчик побежал обратно.

Но пришёл в никуда.

Лиэ прежде никогда не видел, чтобы сознание обрывалось так резко. Пейзаж вокруг напоминал место, где они считанные минуты назад повстречали Шу Вэймина, но безгранично отличался от него. Дома казались несоразмерно большими, ухоженный мост превратился в обшарпанный, кое-где перила сгнили, превратившись в труху. Зато были лотосы. Они были везде: в пруду, в лавках, в руках размытых прохожих.

Но там, куда бежал мальчик, не было ничего. Белое пятно, пугающее своей чистотой.

Встав на месте как вкопанный, мальчик в растерянности оглянулся. Он открыл рот, намереваясь позвать кого-то, но с губ так и не сорвалось ни единого слова. Мальчик звал и звал, но никто так и не пришёл.

Глядя на его потерянную фигуру, Лиэ не мог не позвать:

— Сай.

Его никто не услышал. Только сейчас Лиэ понял: в этом мире не было звука. Шумные улицы были безмолвны, не было слышно звука перешёптывающихся вод, и даже стук сердца бесследно исчез.

Однако, эту странность пришлось быстро забыть: мальчик, так и не услышав ответа, бросился в пруд.

В шоке распахнув глаза, Лиэ бросился за ним.

— Сай! — в конце концов, ему не нужно быть услышанным. — Подожди...

Схватив ребёнка за шиворот, Лиэ потянул его на себя. Но в руках он сжимал только мокрую грязную одежду, в которой никого не было.

Мальчик исчез.

Оглянувшись в испуге, Лиэ краем глаза увидел юношескую фигуру, облачённую в простые белые одежды. Выделялся только меч в чёрных ножнах, висящий на поясе. С эфеса свисала белоснежная кисточка. В вырезе ханьфу виднелось тускло поблёскивающее в мрачных солнечных лучах украшение в форме колокольчика.

Злое солнце обожгло глаза. Лиэ вскинул руку и сквозь пальцы увидел, как юноша, повалившись на колени, надрывно смеётся.

Лиэ слышал скорбный плач.

— Не ненавидь меня, — прошептали бескровные губы, и Лиэ поневоле вздрогнул. — Пожалуйста... Молодой господин... Лиэ... Лиэ-гэ...

Только когда отзвучал последний слог в безмолвном мире, Лиэ увидел в наступившей ночи силуэт, скорбно опустившийся на колени у пруда. Этот пруд Лиэ хорошо знал.

Такой был в саду у мастера Го. Поздней ночью он любил приходить к нему и подолгу любоваться звёздами и луной, отражающимися на его поверхности. Ветер здесь был тих и почти незаметен, лишь едва-едва касался кожи и тут же улетал прочь, будто пугливая пташка.

Медленно переведя взгляд на Сая, скрывающегося в тени, Лиэ почувствовал бешеный стук сердца.

Что Сай забыл в поместье мастера Го?

Мир вокруг него закрутился с бешеной скоростью, краски смешались и стали обычной грязью на дороге. Прежде сокрытые звуки хлынули в уши. Боль была настолько сильной, что Лиэ ничком упал наземь, в отчаянии сжимая голову.

Так больно!

Сотни голосов раздирали уши, шепотки проникали в душу смертельным ядом, глумливых смех доносился со всех сторон.

Громче было два слова, сказанных женским голосом, переполненным ненависти:

— Ты умрёшь.

Знакомое чувство немого ужаса охватило Лиэ. Он не мог ни пошевелиться, ни вздохнуть. Только эти слова раз за разом проносились в его памяти, набатом бились в ушах, снова и снова, снова и снова.

Так эти слова предназначались вовсе не ему, а Саю?!

Как прославленный предсказатель мог так ошибиться в толковании Судьбы?

Карта с леденящим посланием, которую он принял за предупреждение, на самом деле оказалась Судьбой, от которой не сбежать, сколько бы ни пытался. Бессмертному заклинателю прочили скорую смерть — не удивительно, что это знание причиняло душе Саю нестерпимую боль, которая перекинулась и на Лиэ.

Само основание его души было повреждено, и что-то продолжало разъедать её. Теперь стало понятно, из-за чего Сай стал так странно себя вести, больше не отличал реальность от сна и постоянно был на грани искажения Ци.

Удивительно, как он ещё не сошёл с ума. Ведь...

Лиэ сквозь неясную пелену заглянул в чёрные глаза, поглощённые мукой.

...он же ещё не сошёл с ума?

Что-то внутри него оборвалось, стоило ему увидеть, как Сай маленьким ножом режет себе руки, сидя на до боли знакомой террасе.

В плотно сведённых бровях застыла боль, лоб покрывала испарина, но рука всё тем же методичным движением резала плоть. Кровь крупными каплями падала на пол, но быстро впитывалась в заранее подготовленную тряпку, уже полностью покрасневшую.

— Остановись! — пожалуйста, услышь меня. — Сай!

Юноша перед ним продолжал резать себе руки. Когда на одной из них не осталось живого места, он переложил нож в другую руку и начал всё с начала.

Лиэ порывался вырвать нож из окровавленной руки — Сай даже не мог крепко держать его! — но пальцы прошли насквозь, так ничего и никого не коснувшись.

— Если больно, значит, это не сон, — услышал он тихий шёпот.

Казалось, так Сай успокаивает сам себя. В его глазах горела отчаянная вера.

— Но если больно больше не будет, значит, я никогда не проснусь.

Размахнувшись, Сай вонзил нож в руку по самую рукоять. Кровь брызнула маленьким фонтанчиком, окропляя пол, одежду, лицо. Коротко вскрикнув, Сай с блаженной улыбкой, в которой виднелась тень невыносимого страдания, выдохнул:

— Я всё ещё могу проснуться.

Устало закрыв глаза, Сай прислонился спиной к стене, свесив с помоста ноги. Солнечные блики причудливой мозаикой ложились на лицо, прятались в волосах, отражались от свежей крови.

Контраст нездорово-бледной кожи с мягким свечением солнца был непередаваемым – словно крылья божественной птицы сгорали в огне. Лиэ протянул руку, желая коснуться щеки, провести по лбу, смахивая прилипшие пряди, а потом лелеять уродливые раны на  чужих руках, стирать кровь с гладкой кожи и больше никогда не видеть её на них.

Чтобы ни одного шрама, даже самого незаметного, больше не было на этом теле.

По его вине Саю пришлось многое перенести, встретиться с собственными кошмарами в Лесу сокровенных снов, чтобы потом утонуть в них с головой.

Сжав пальцы в кулак, Лиэ опустил взгляд на кровавые ручейки, текущие к его ногам.

— Я был так слеп, — сорвалось с перекошенных губ и повисло в воздухе.

— Я так и не заметил, что ты давно потерялся в своей Судьбе. Сама твоя душа уже столько лет была потеряна...

— До сих пор я ставил твои слова под сомнения, ждал предательства… — горькая усмешка уродливым шрамом отпечаталась на лице.

— Не видел ничего, кроме собственных проблем…

С тех пор и правда ничего не изменилось. Он продолжал терять, раз за разом.

— Прости, — выдавил Лиэ, боль в груди стала невыносимой.

Неужели переживать о ком-то так больно? Раньше было страшно потерять ещё кого-то, увидеть остекленевшие мёртвые глаза, но теперь ужас сменился острой болью и отчаянием, стоило подумать, что уже, возможно... слишком поздно.

Неужели таково — любить кого-то?

Почему?.. он ведь не хотел больше никого любить. Не хотел терять – жизнь в постоянном страхе за кого-то измотала его душу, оставив вместо неё жалкие обрывки. Не хотел, и всё равно тянулся к свету. И теперь то, что он наконец полюбил, медленно ускользало от него, будто песок.

— Я обещаю, — слова тяжело повисли в воздухе — столь много чувств было в них, — обещаю, я обязательно найду, как помочь тебе. Только дождись.

Юноша перед ним пустым взглядом смотрел вдаль, не слыша пылкой клятвы.

Этот мир оставался безмолвным.

Поднявшись на ватных ногах, Лиэ с сожалением обернулся, взглядом охватывая покатые крыши, белое небо, на котором виднелось одно лишь знойное солнце, пруд, в котором плескались рыбки кои, зелёную траву во дворе. И человека, с рук которого капала кровь.

Кап — Лиэ услышал этот звук.

Ещё одна капля упала на пол.

Перед глазами всё потемнело.

Ещё одна — уши уловили шелест листьев и утихающий свист ветра.

Ещё капля — на этот раз последняя — и вокруг него тихая роща, сквозь густую листву деревьев пробивались острые лучики света, а под ногами была твёрдая земля.

Его губ всё ещё касались чужие. Мягко, невесомо, нежно. Руки поддерживали за талию, не давая упасть, и только подрагивающие пальцы выдавали волнение. Лиэ открыл глаза — на него смотрели безотрывно, цепко, будто умоляя не отпускать.

Только не сейчас. Никогда больше. Но с губ не сорвалось ни слова – запрятанные глубоко в сердце желания оставались безмолвными. Ни одному желанию не суждено было быть произнесённым.

Потому что другой человек верил: их никто не исполнит.

Медленно отстранившись, Лиэ внимательно наблюдал, как на лице Сая попеременно проносятся радость, восторг, трепет, сожаление и страх. Он протянул было руки, чтобы обвить чужую шею, вынуждая наклониться ниже, но Сай вдруг безрадостно рассмеялся.

Надтреснутый смех пробрался под кожу, и теперь копошился там, точно сотни червей. Лиэ был готов отдать своё тело им на растерзание.

Лишь бы успеть сказать все слова, идущие из глубины сердца.

— Я... я люблю... тебя, — глотая буквы, пряча глаза, цепляясь за чёрную ткань на мускулистой груди, как за бумажного змея.

Стоит отпустить — и он улетит. Пальцы сжались крепче, до побелевших суставов.

— Люблю, — более уверенно, глядя прямо в глаза.

Сай молчал.

— Слышишь? Я никуда не уйду, и ты тоже. Не уходи... — моляще, тоскливо, нежно-нежно.

Ты умрёшь.

Губы Сая изогнулись в печальной улыбке. Бездна превращалась в пепел. Больше не осталось ничего.

— Я рад, — едва слышно проговорил он, прерывая объятия. — Рад...

Но мне нужно проснуться. Иначе настоящий Лиэ-гэ будет в опасности.

Короткий клинок, появившийся из ниоткуда, по рукоять вошёл в ладонь. При этом Сай даже не цыкнул, не скривился, будто ничего не почувствовал. Струйка крови полилась по пальцам, обагряя уже пожелтевшую траву. Лиэ будто заворожённый наблюдал, как кровь капает с пальцев, падает так медленно, что, наверно, её можно поймать и вернуть обратно, вжимая в рану.

Но в иллюзиях нет ничего.

— Это не сон, — прошептал Лиэ севшим голосом.

— Но мне не больно! — в отчаянии выкрикнул Сай, хватаясь за нож и раз за разом нанося себе беспорядочные удары. — Сколько бы я не резал себя, я ничего не чувствую!

Душа медленно тлела.

Протянув руку, Лиэ успел схватить только край рукава, но и тот выскользнул из пальцев, точно туман.

̶Н̶и̶к̶т̶о̶ ̶н̶е̶ ̶в̶е̶р̶н̶ё̶т̶с̶я̶.̶

— Тогда ударь меня! Убедись, что я живой, что я настоящий!

Попытавшись выхватить нож из чужих рук, Лиэ потерпел неудачу: Сай в испуге спрятал его за спину.

— Я не позволю причинить тебе боль. Даже тебе самому, — подрагивающим голосом сказал он.

И без того бледное лицо стало напоминать полотно чистой бумаги. Только на губах виднелась алая капля крови — вот и всё, что выдавало в Сае живого человека.

— Что мне нужно сделать, чтобы ты поверил мне? — Лиэ потряхивало, но он абсолютно не замечал этого. — Скажи мне.

Сай всё также прятал нож за спиной, отступая назад до тех пор, пока не упёрся спиной в дерево. Точно загнанный в ловушку зверь, он растерянно озирался по сторонам, будто силясь найти обходной путь, но его не было. Лиэ стоял перед ним, не давая сбежать.

— Я не знаю, — ответил он, внутренне холодея от ужаса.

А что если Лиэ-гэ никогда не существовало?

Разрушающая саму душу мысль стучала в голове точно молот судьи. Нож, до этого крепко сжимаемый в окровавленных ладонях, упал на землю и затерялся в густой траве. Лиэ выдохнул с облегчением и сделал шаг вперёд.

— Тогда подожди ещё немного, и я точно докажу тебе, что это — реальность. Докажу, что тебе больше нечего бояться. Докажу, что буду рядом.

Будто эти слова лишили его последних сил, Сай медленно сполз вниз, в совершенной растерянности глядя на Лиэ. Он выглядел так, будто наконец увидел то место, куда бежал в своих снах и, сколько бы не пытался, не мог оказаться там. Присев рядом с ним, предсказатель мягко улыбнулся.

«Я не позволю твоей Судьбе поглотить тебя».