Глава 15. Не давай мне мёртвой клятвы

— Это ведь ты убил его?

Слова застряли в горле. Сколько бы Сай не пытался сказать одно-единственное слово, что развеяло бы все сомнения того, чьим доверием он дорожил больше всего, всё было безуспешно. Всё его тело замерло, уподобившись каменной статуе. Слова инеем ложились на губах.

Твёрдое нет неумолимо превращалось в пылкое я сделал это ради тебя.

Обманчиво спокойные глаза прожигали Сая насквозь.

Так тяжело... Этот взгляд такой тяжёлый.

Не смотри на меня так, умоляю...

Уголок губ дёрнулся в нервной улыбке. Нет, нет-нет-нет-нет-нет-нет! Это было необходимо. Он не мог поступить иначе. Ему нужен был лучший меч. Иначе, когда они встретятся с ней, он проиграет. Он должен был так поступить!

Взгляд становился обжигающе холоден. Силуэт, что спасал его в ночи, теперь так далёк — не коснуться, сколь долго бы он ни бежал. Хоть ноги до коленей сотрутся, хоть лёгкие лопнут от горячего воздуха — он исчез. Его нигде нет. Только слова остались в этом мире — всего два, но и их достаточно, чтобы он возжелал смерти.

Убийца, — шептали губы.

Как ты мог?  — спрашивали глаза.

Уходи.

— Что?.. — ошеломлённо выдохнул Сай.

Ноги едва слушались его, сердце в предсмертной агонии билось в груди, готовое в любой момент остановиться.

Не презирай меня...

Лиэ в непонимании склонил голову вбок.

Ты прогонишь меня?..

— О чём ты? — тихо проговорил Лиэ.

В сердце закралось нехорошее предчувствие. Предсказатель сделал шаг вперёд, стараясь заглянуть в лицо Саю, спрятанное за чёлкой. Он чувствовал давление, исходящее от Сая, и хотел узнать, в чём дело.

Сай весь как-то сжался, его взгляд блуждал, не задерживаясь ни на чём.

Я ненавистен тебе.

Элегантный силуэт скрылся в стылой ночи словно призрак, которого никогда и не было. Всё случившееся, пережитое — только сон, жалкое мгновение, а он сам — ничтожество, возжелавшее целый мир.

Сай вскинул голову в надежде увидеть свет, но перед взором предстала лишь тьма. И тьма улыбалась ему, кокетливо прикрывая рот рукавом.

От неожиданности Лиэ отшатнулся, но в ещё большее изумление его привёло то выражение лица, с каким Сай смотрел на него.

Страх, надежда, отчаянный крик, сдерживаемый из последних сил, невыносимая боль и безумное прости пылали во взгляде погребальным костром, крылись в надломленных от непосильной тяжести бровях, слышались на вмиг побледневших губах, прятались за дрожью в руках.

Лиэ в растерянности застыл. Вся тщательно скрытая за сотнями чувств и мыслей злость испарилась, будто её и не было, оставляя после себя неприятный осадок.

В конце концов, роль шута тоже не плоха, так ведь?

— Послу... — Лиэ так и не успел договорить: Сай с силой схватил его за плечи, сжимая до такой степени, что потом наверняка останутся синяки.

— Я был не прав! Прости! Прости! Наверняка ты презираешь меня, да? — заполошно выкрикнул Сай.

Его взгляд остекленел, будто перед ним была лишь безграничная мгла.

— Я знаю, что наивно было с моей стороны думать, что я тебе не противен, что я смогу защищать тебя, быть подле тебя, лю... — он одёрнул себя и невесело усмехнулся. — Нет, тогда ты точно меня возненавидишь.

— Сай... — позвал Лиэ.

Сколько бы он ни звал, заклинатель не видел и не слышал его.

Немногочисленные прохожие оборачивались на странную парочку, крутили пальцем у виска, поливали грязью, но Лиэ не обращал на них внимания. Всё, что имело сейчас для него значение — человек перед ним, захлёбывающийся в собственных страхах.

Он не мог позволить ему утонуть.

— Эй, ну послушай же меня... — хватка стала почти нестерпимой, но как бы Лиэ не старался, не мог избавиться от неё.

Сжав зубы, Лиэ на секунду смолк. Сай продолжал извиняться, вымаливать прощения, разбрасываться невыполнимыми клятвами. Изломанная улыбка то и дело появлялась на губах, в следующее мгновение сменяясь ужасом и надеждой.

Если я пообещаю Лиэ-гэ исполнить всё, что он пожелает, то он не уйдёт.

Ведь так?..

Тяжело вздохнув, Лиэ сжал пальцы в кулак. Видимо, другого выхода нет.

Набрав в грудь побольше воздуха, Лиэ грубо гаркнул чуть ли не в ухо, лишь бы докричаться:

— Сай!

Рука дёрнулась, отвешивая пощёчину. Поначалу Лиэ не хотел прибегать к насилию, но тело двинулось вперёд мыслей.

Оторопело моргнув, Сай выпустил его из своих рук и коснулся покрасневшей от удара щеки. Взгляд, прежде затуманенный образами далёкого прошлого и фантомами, уводящими в собственный мир, постепенно прояснился. С приоткрытых губ слетело тихое восклицание, смешанное с полузадушенным смешком-всхлипом.

Прежде непоколебимая и сильная фигура вдруг оказалась чрезвычайно хрупкой, совсем как тогда, в Лесу сокровенных снов. Слишком одинокой, чтобы выстоять против Судьбы.

Судьбы, которую Лиэ так и не смог прочитать.

С каждым днём его волновало это всё больше и больше, хоть он и старался скрыть свою тревогу. Чем больше Лиэ думал об этом, тем ярче вспыхивала мысль, что у этого человека нет будущего.

Нет прошлого, которое служило бы ему опорой.

Не было даже настоящего — весь его мир состоял из призраков, которых Сай так жаждал увидеть. В мире собственных снов он остался один.

В груди предсказателя разлилась горечь.

— Я рядом, — негромко сказал Лиэ, ободряюще коснувшись чужого плеча.

От лёгкого прикосновения Сай крупно вздрогнул, в глазах отразилось изумление — надежда? — и образ самого предсказателя. Он был слишком мутным и расплывчатым, чтобы ясно разглядеть его, но чувства, которые Лиэ не понимал и не хотел понимать, были на поверхности.

Он не мог принять их.

Для него неизвестность всегда скрывала боль. Что случится, если он откроет сердце? Лиэ не хотел ничего терять. Даже этих до лживости искренних отношений.

— Если тебя что-то тревожит, просто скажи мне, — Лиэ наконец улыбнулся, но улыбка быстра потухла в море непринятия. — И... пожалуйста, не убивай людей. Не теряй человечности.

В твоих глазах я всё ещё человек?

Сай поднял затуманенный взгляд. Шипы разодрали горло, не позволив издать ни звука.

— Пошли, — так и не дождавшись тех слов, которые так хотелось услышать, Лиэ испустил тяжёлый вздох.

Его шаги были торопливы, но даже так Лиэ не мог сбежать от тёмных чувств, обуявших душу. Не мог укрыться от раздирающего до костей взгляда, не мог скрыться и от себя. Точно угодил в капкан, раздавившего ноги и сердце в кровавую кашу.

Ты будешь рядом?

Сай сделал первый неуверенный шаг.

Он и вправду может быть рядом с ним? Следовать за ним по пятам, и любить-любить-любить, пусть и безответно?

Шаг уподобился мелкому дождю. Такой дождь идёт по вечерам, когда солнце скрывается в лёгкой дымке, а в пыли, поднятой лошадьми, виднеются очертания домов. Вокруг стоит тишина – разве что слышен шёпот ветра. Ты один, но кто-то всегда рядом с тобой.

— Лиэ... — тихий шёпот подобно мороси окутал мир и быстро растворился в надвигающейся ночи, сменившись инеем.

Предсказатель замер на мгновение. Не найдя в себе сил ответить, он, не оглядываясь, возобновил шаг. Обернуться неожиданно стало невыносимо тяжело. Лиэ не хотел видеть выражение чёрных глаз – иначе что-то сломается, пропоров кожу изнутри.

Но иллюзии так сладки и желанны.

Сай всё глубже погружался в них.

В ответ Лиэ-гэ тепло улыбнулся. У Сая что-то оборвалось в груди при виде лёгкого изгиба бледно-розовых губ, а потом бешено забилось, ломаясь о рёбра, останавливаясь, сбиваясь с ритма, но неизменно продолжая биться снова и снова.

Он хотел видеть его улыбку всегда.

Клянусь: я сделаю всё ради тебя.

Взгляд пронзительно холодных серых глаз остался незамеченным, как и ненависть, разрушающая само естество. В этих глазах не было счастья, только нескончаемое горе, череда потерь, расставаний без надежды на встречу. Ненависть и злость превратились в мышцы, сухожилия, даря силы идти дальше. Дышать.

Доверие, любовь, уважение, семья, душа – что из этого осталось?

Только пепел и один-единственный вопрос:

За что?

Тихо хмыкнув, фигура скрылась за углом, на прощание взмахнув рукавом, в котором стальным блеском мелькнула тонкая стальная нить.

Только улыбка, полная яда, мерещилась в тени.

Шею кольнуло будто иглой, но Сай, окрылённый давно позабытым счастьем, просто отмахнулся от боли, как от назойливой мухи. Безликие прохожие будто исчезли, пропали однообразные дома, засохли растения на подоконниках и рядом с мостом, испарилась мелкая речушка; остался только он.

— Лиэ-гэ, — поборов непонятно откуда взявшуюся дрожь в голосе, Сай робко улыбнулся, — я... я клянусь. Я не оставлю в твоём сердце места для печали и тоски.

Порыв ветра взъерошил волосы, отчего несколько прядей спутались между собой. Лиэ как под гипнозом смотрел на слабый узелок из чёрных, будто воронье крыло, локонов заклинателя и собственных волос. Следующий порыв ветра оборвал эту связь, и наваждение исчезло, словно его никогда и не было.

— Помни о своих словах, — непривычная строгость резала уши и душу острым клинком, и этот взгляд – точно тысячи игл — пригвождал к земле. — Я не смогу вынести смерти невинных.

Память бережно хранила калейдоскоп скорби и боли и запах от сожжённых тел.

Сай спрятал взгляд за чёлкой. Лиэ, глядя на него, впервые не смог понять, что тот чувствует. Слишком много мыслей и эмоций смешались воедино, даже одну вычленить невозможно — разрушится весь узор переживаний. Чтобы освободиться, нужно отпустить. Но прежде неосязаемые, фантомные образы обратились паутиной, а желания обрели когти и острые зубы, смертоносный яд, разжижающий саму плоть.

Меч огнём жёг кожу. Как бы не было больно, Сай ничего не чувствовал.

— Знаешь... — движение губ было резким, как лезвие молнии. — Я не смогу избавиться от меча. Он нужен мне, чтобы защитить те... нас.

Золотые линии окрасились в алый.

— Я понимаю, — тяжёлый вздох сорвался с губ Лиэ — в этом вздохе было слишком много всего, чего нельзя выразить словами.

Я понимаю, — вторило эхо, — но всё же...

— Ты осознаёшь, что тебя будут разыскивать? — потирая лоб, бросил Лиэ. — Каратели не оставят тебя в покое. Ты убил Третьего генерала. Тебя казнят.

Я знаю, — ответил ветер. — Знаю, и всё равно...

Повисла неловкая пауза. Отдалённый шум улиц был не громче шёпота – стоит забыться, и вокруг лишь тишина. Только щебет одинокой птицы на таком же одиноком дереве посреди переулка разгонял гнетущее молчание. Вскоре затих и он.

— Нам нужно идти, — неловко улыбнувшись, Сай порывисто отвернулся и зашагал прочь.

Помедлив, Лиэ отправился следом, шаг в шаг, пристально глядя на чужую широкую спину. Чёрное цзяньсю в приглушённом свете солнца слабо переливалось перламутром, гармонируя с отливающими платиной тёмными волосами. Эта спина была немного сгорбленна, будто под тяжестью тысяч цзиней, не способная выпрямиться, пойти дальше без сожалений.

Заключённая в порочный круг.

Покрытые пеплом слова сверкнули яркими искрами неукротимого пламени.

Ты умрёшь.

Сглотнув ком в горле, Лиэ опустил взгляд себе под ноги. Нечто чёрное, доселе неизвестное медленно расползалось в воздухе, острыми шипами проникая глубже под кожу, касаясь костей, не спеша окутывая сердце, капля по капле выпивая кровь. Как бы не вырывался – уже не выбраться.

Солнечный свет скрылся за тонкими облаками. Его было так мало, из-за чего казалось, будто наступили тяжёлые, вязкие сумерки. Жуткое чувство, приходящее из глубин подсознания, становилось всё более осязаемым.

Протянутую ему руку Лиэ не осмелился принять.

Слабая беззаботная улыбка Сая теперь не казалась надёжной. Скорее, именно в слабости и надломленности заключалась опасность.

Вспышка понимания мелькнула в бездонных глазах, подёрнутых дымкой. Рука медленно опустилась. На жалкое мгновение шаг Сая сбился, а после ускорился, словно он стремился убежать от неизбежности.

Бессмысленно.

Постепенно расстояние между ними увеличилось. На полупустых улицах окраины города отдалённое эхо шагов отражалось от стен, но силуэт почти скрылся в пыли, поднятой лошадьми.

Настороженный взгляд изумрудных глаз буравил спину, облачённую в чёрное. Неожиданно человек перед предсказателем остановился. В наступившей тишине отчётливо слышался стук собственного сердца, встревожено бившегося в груди.

Солнце медленно выглядывало из пелены облаков, освещая пустынную деревянную пристань, отражаясь от спокойной поверхности вод, скрывающих опасную глубину.

Понурые плечи расправились, а груз, давивший неподъёмной горой на тело, рассеялся подобно облакам.

— Лиэ-гэ, — неожиданно бодрый возглас вывел предсказателя из мрачных размышлений, — как насчёт того, чтобы я научил тебя обращаться с мечом? Уверен, ты будешь смотреться восхитительно, как прекрасный Бог Войны!

На секунду Лиэ опешил от такого предложения и растерянно посмотрел на Сая. Почему он предлагает подобное и ведёт себя так, будто ничего не случилось?

Хей Шуэй на поясе вдруг стал тяжелее.

— Лиэ-гэ согласен? — заглянув в чернильно-чёрные глаза, Лиэ увидел в них искорки кровавого безумия.

Сай улыбался искренне, невинно, рука поглаживала меч, окрашенный в ярко-алый цвет. Пусть не было крови, но Лиэ отчётливо чувствовал её запах. Слишком тошнотворный, чтобы терпеть его.

— Может быть, в следующий раз?.. — всё ещё сбитый с толку, неопределённо спросил Лиэ, мечтающий поскорее закончить разговор.

Если бы они заговорили об этом хотя бы вчера, он бы скорее всего с радостью согласился и поминутно благодарил бы заклинателя за оказанную щедрость. Но сейчас он буквально окаменел, уголок губ нервно подрагивал, ноги же одеревенели. Сейчас Сай выглядел как настоящий...

Он убийца — шепнул ветер на ухо. — Ты знаешь это. Знаешь, что почти всё сказанное им — ложь.

— Вот как, — Сай не казался разочарованным; наоборот, он улыбался до того привычно, отчего Лиэ почти поверил, что всё произошедшее за день ему приснилось. — Тогда я спрошу завтра. Я не хотел бы, чтобы ты пострадал в случае, если я не успею тебя защитить.

Призрачный звон колокольчика, раздавшийся, казалось, из глубин души, рассеял все страхи.

Лиэ почувствовал себя потерянным, уставшим и чуточку раздражённым. Будто его водили за нос всё это время — он знал и не противился, но потом оказалось, что всё сказанное — правда. А он, дурак, зря не верил, напрасно сомневался — в истине не сомневаются, да?

Ничего не ответив, Лиэ улыбнулся. Он не вкладывал в улыбку никаких чувств, не старался ничего скрыть, замять — это был просто механический изгиб губ.

Бездна в глазах Сая потеплела, точно в ней расцвели адские сады. Наверное, Сай воспринимал его улыбку как должное, не особо вглядываясь в то, что творилось в зелёных глазах. Так будет лучше.

Лиэ искренне верил в это. Саю не нужно знать о его сомнениях.

Сравнявшись с ним, Лиэ нарочито увлечённо оглядывался по сторонам, будто редкие дома и бездомные, приютившиеся в тени крыш, вызывали в нём интерес. Ему нужно было разобраться во всём и принять, что покрытый кровью генерала меч, висевший на поясе заклинателя, на его совести.

Стоило остановить Сая ещё тогда, когда он упомянул о мече.

Скоро постройки остались позади. Путников встретило чистое поле, полное луговых трав и золотых колосков пшеницы. Вдали, у линии горизонта, можно было разглядеть залитые водой поля, где выращивался рис. Солнце клонилось к закату, и по небу разлился нежный кремовый оттенок. Облака медленно, неохотно плыли на север, где царствовала тьма.

В желудке с самого утра было пусто, поэтому небольшой рисовый пирожок, купленный за гроши, был очень кстати.

Лиэ всё ещё беспокоился насчёт Сая и его мотивов, но глядя на его как никогда расслабленное лицо, понемногу успокоился. Тем более, сытый желудок и уставший разум не благоприятствовали изнурительным размышлениям и тревоге.

В зарослях пели цикады; их было так много, что впору было затыкать уши. Привыкнув, Лиэ нашёл в этом звуке некое очарование. Когда его дом и по совместительству лавка предсказателя была ещё цела, он обычно закрывал окна при наступлении сумерек, потому что неугомонный стрекот мешал сосредоточиться, но сейчас он был благодарен, что не мог как следует сконцентрироваться ни на чём.

Сай напевал под нос какую-то детскую песенку, заложив руки за голову. Его шаг был вальяжен как никогда.

Будто не он всего несколько часов назад был взволнован настолько, отчего Лиэ посетила мысль, что у него произойдёт искажение Ци.

К счастью, всё обошлось. И звон колокольчика, преследовавший их до заката, постепенно стал привычным. Он дарил уверенность и спокойствие, потерянные давным-давно. После его исчезновения Лиэ снова почувствовал себя неуютно.

Сай тоже стал более напряжённым, нежели раньше — между его тонких бровей пролегла складка.

Тем не менее, когда он заговорил, его голос звучал так же, как и всегда: звонко, немного лениво и слегка растянуто на последнем слоге.

— Как насчёт того, чтобы Лиэ-гэ придумал имя моему мечу? — спросил Сай, кончиками пальцев поглаживая чёрную рукоятку.

Лицо Лиэ на миг превратилось в гротескную маску.

Придумать имя... твоему мечу?

— По правде сказать, я не очень хорош в этом... — губ коснулась извиняющаяся улыбка.

Лиэ понадеялся, что тема закрыта, но ошибся: Сай так просто оставлять его в покое не собирался.

— Но Лиэ-гэ такой начитанный, к тому же обладает поразительным умом; уверен, у него есть пара имён на примете, — широкий взмах рук, однако, указывал на куда большее количество предложений.

Не привыкший к сыплющимся на голову комплиментам, сказанных будничным тоном, Лиэ на секунду засмущался.

Но он и вправду не хотел давать имя этому мечу.

Увидев его замешательство, Сай виновато прикусил губу.

— Всё же, Лиэ-гэ презирает меня, — тихо, как шелест опадающего листа, сказал он.

На ничтожное мгновение в мире повисла оглушающая тишина, но стрекот цикад скоро заглушил её. В замешательстве взглянув на Сая, Лиэ склонил голову набок.

— Ты сейчас сказал что-то? — спросил он, замедлив шаг.

Прикрыв глаза, Сай сцепил руки за спиной и вырвался немного вперёд.

— Абсолютно ничего.

Лиэ был уверен: он упустил нечто важное. Теперь чужая беззаботность не виделась ему забавной, наивной — вместо этого она давила на него, заставляя говорить, говорить, говорить.

— Тогда, если возвращаться к твоему предложению... — Лиэ замолк, собираясь с духом. — Как тебе «Линсян»? По-моему, это имя подойдёт мечу лучше, чем любое другое.

Хотя, «Кайсин» — несчастливый, или же «Ди Сюэ» — пролитая кровь — подошёл бы куда больше.

Тихий, счастливый смех стёр из памяти все прочие варианты. В груди Лиэ что-то перевернулось, упав вниз яркой звездой.

— «Звон колокольчика», да? — когда Сай обернулся, Лиэ увидел прекрасную, такую нежную, открытую улыбку, и невольно улыбнулся в ответ. — Прекрасное имя.

Теперь, когда Сай улыбался, в уголках его глаз были морщинки, видеть которые было неожиданно непривычно и волнующе. Лиэ ни за что бы не признался, что такой Сай ему даже нравился.

Открытый в своих чувствах, принимающий свои чувства.

Даже если в уголках губ было сокрыто сожаление, а в сердце Лиэ всё ещё блуждали сомнения, этот вечер был по-своему светлым и радостным — по этому чувству он уже успел соскучиться.

— Спасибо, — в закатном солнце золотые линии блеснули метеором, сгорающим в небе.

Спасибо за то, что со мной.

Ради тебя я сделаю всё, что угодно.

Это моя клятва. Моё желание. Моя жизнь.

Не отказывайся от них.