Глава 3. Тишина ценою в спокойствие

В эту ночь Лиэ почти не спал. Лёжа в одной комнате с мужчиной на завалявшемся в шкафу одеяле, предсказатель постоянно прислушивался к доносящемуся сбоку сиплому дыханию. В любую секунду Лиэ был готов подорваться, если бы вдруг дыхание стало неровным, и незамедлительно дал бы лекарственную пилюлю, которая была на вес золота. Мужчина не приходил в сознание, и лунный свет, пробивающийся из-за туч и тускло светящий в окно, падал на его умиротворённое лицо.

Искоса поглядывая на него, Лиэ который раз тяжело вздохнул и закрыл глаза в надежде заснуть.

В этот раз ему это удалось — он провалился в зыбкий, беспокойный сон, который вымотал куда больше, чем бодрствование.

Лиэ снился его прежний дом. За окном цвёл сад, многочисленные бутоны всевозможных растений всех цветов радуги наполняли воздух приторно-сладким ароматом. Узкая каменная дорожка, проложенная меж деревьев и цветов, напоминала мост в рай. Лиэ хотелось тотчас броситься по ней в объятия облаков. Однако он не имел этой возможности — ворчливый мастер Го сказал, что если он и дальше продолжит бездельничать, то может забыть о духовном мире и развитии собственных способностей.

Сидя в позе лотоса, Лиэ с тенью зависти смотрел на малышку Лю, радостно скачущую среди ароматного многоцветья. В последнее время она мало ела и сильно похудела, лицо осунулось, но энергия переполняла её маленькое тельце. Лю походила на волчок, не останавливающийся ни на секунду.

Её нежно-лиловое платье иногда цеплялось за тонкие шипы роз, но девочка лишь поправляла подол и бежала дальше.

Прищурив глаза от яркого солнечного света, Лиэ продолжил наблюдать за сестрой, чтобы та не дай бог не упала и не разревелась от того, что придавила любимые мамины цветы.

Хозяйка дома, мать Лиэ, госпожа Мэй, сейчас готовила питательный мясной суп, отослав куда подальше кухарку. Всё из-за того, что малышка Лю наотрез отказывалась есть любую пищу, которую готовила тётушка Чи. Два дня подряд она питалась исключительно семенами лотоса, растущими в пруду поблизости, да и то в небольших количествах.

До Лиэ уже доносился пряный запах приправ, и тот должен был признать, что даже простой суп в исполнении госпожи Мэй был просто божественным – даже привереда Лю не смогла бы отказаться.

Погрузившись в лёгкую медитацию, Лиэ начал ощущать, как по венам бежит духовная энергия. Пусть её было немного, и он никогда бы не смог стать настоящим заклинателем, на самом деле подросток не интересовался этим настолько, чтобы рисковать своей жизнью в сражениях с монстрами. Он предпочёл бы быть предсказателем Судеб, или, на крайний случай, предсказателем погоды, праздно сидя в своей лавочке и попивая чай.

Маленькая Лю гонялась за красной бабочкой, как вдруг споткнулась и упала. Лиэ тяжело вздохнул и не придал этому особого значения. Но когда Лю не поднялась ни через минуту, ни через две, Лиэ подскочил как ужаленный и бросился в сад.

— А-Лю! — громко позвал он, искренне надеясь, что так девочка решила пошутить.

Когда та продолжила лежать среди цветов, никак не реагируя на громкие возгласы, сердце Лиэ ухнуло куда-то вниз. Припустившись ещё быстрее, перепрыгивая через клумбы, он не переставал звать сестру, отчаянно надеясь, что та наконец поднимется, отряхнёт платье и улыбнётся лучезарной улыбкой, в которой не хватало одного зуба.

На его крики из задней части дома вышла мать, хмурясь и не совсем понимая, что вызвало такую бурную реакцию. Но завидев лежащую ничком Лю, подхватила подол голубого платья и, спотыкаясь, бросилась к ней.

Лиэ, наконец добежав до девочки, поднял её с земли, развернул лицом к себе и начал тихо уговаривать:

— Ну, давай, А-Лю, открой глаза, это же не трудно, правда? — голос его дрогнул, когда Лю продолжила неподвижно лежать в его крепких объятиях.

Как бы он не звал маленькую шутницу, она всё не откликалась. Сердце её заполошно билось точно последний лист в осеннюю бурю. Лиэ не мог сдержать слёз, и те беззвучно потекли по щекам, падая на бледное круглое личико А-Лю.

Позже Лю умерла от брюшного тифа. Подавленный горем, Лиэ иногда ловил себя на мысли, что сидит на полу, нежно улыбаясь, а руки его сложены так, будто до сих пор держат хрупкую А-Лю, что уже никогда не проснётся, и никогда не вздохнёт приторный запах цветов, который так любила.

Проснулся Лиэ на рассвете от звука тихого дыхания незнакомого мужчины, вновь пробудившего в памяти столь мучительные и болезненные воспоминания. Проведя по лицу рукой, стремясь стряхнуть остатки сна, Лиэ сел в постели и ещё некоторое время сидел без движения. Взгляд его остекленел, а бережно лелеемые душевные раны снова закровоточили.

Ощущение тела в своих руках было столь реальным, что Лиэ не сразу сообразил, что это было одиннадцать лет назад. А когда понял, лишь крепче сжал в ладонях покрывало и рывком встал, отчего закружилась голова.

— Надеюсь, друг, ты идёшь на поправку, — натянуто улыбнувшись, Лиэ присел на корточки рядом с бессознательным мужчиной.

Он не знал, как зовут незнакомца, поэтому решил кликать его «другом». Пусть спящие не откликнуться, их всё ещё можно звать, верно? Лиэ не стал изменять своей привычке и в шестой раз, хотя в этот раз в его тоне не было грусти, только тревога.

После всех ночных потрясений, Лиэ решил взять выходной. Пусть это ударит по его карману, но ему нужен отдых. Он приручал спокойствие долгими годами, пока наконец не обуздал все свои чувства, и смог стать предсказателем. Только люди, поборовшие свои эмоции, могут заглядывать в чужие судьбы и ясно открывать крупицы будущего клиентам.

Сегодня, пусть по нему и не скажешь, он был нестабилен. Из-за этого прогнозы могут получиться неверными, хотя вероятность этого была мала, поскольку он являлся предсказателем высокого уровня.

Повесив на дверях табличку с надписью «закрыто», Лиэ вздохнул со спокойной душой. Теперь можно всё тщательно обдумать.

Заваривая утренний чай, Лиэ пару раз сходил проведать мужчину и всегда видел одно и то же умиротворённое выражение лица. Решив покормить его лёгкой лапшой на курином бульоне, когда тот проснётся, Лиэ ограничился супом из семян лотоса на завтрак.

Пусть он готовил по тому же рецепту, что и его мать, вкус совершенно отличался. В нём чувствовалась горечь, и как бы Лиэ не старался, от него избавиться всё никак не удавалось.

Быстро перекусив, Лиэ отправился на второй этаж, где оставил незнакомца, с целью сменить пропитавшиеся кровью повязки.

Его встретило умиротворённое бледное лицо и тихий вздох.

— Хорошо, что кровотечение остановилось, — привычно заговорил Лиэ себе под нос, — ты идёшь на поправку.

На секунду ему показалось, что он видит не мужчину, а малышку Лю, брата Хейсу, матушку Мэй, отца Тао.

Но наваждение разбилось на тысячи осколков тяжёлым вздохом. Лиэ неосторожным движением потревожил рану мужчины, и тот втянул воздух сквозь сжатые зубы.

Верно. В отличии от него, они уже не дышали.

Вернув себе былое спокойствие, Лиэ продолжил смену повязок, и уже через полчаса кропотливой и аккуратной работы раны вновь покрыли заживляющие мази и листы, а испачканные бинты были заменены на новые.

Мужчина лежал без сознания, на лбу блестел холодный пот. Лиэ поспешно вытер его, заодно решив убрать грязь с волос. Вчера он слишком спешил, боясь не успеть спасти жизнь этому человеку, и совершенно забыл о его густых длинных чёрных волосах.

Сходив за чистой водой, предсказатель взял в руки прядь волос и начал смывать грязь, а после просушивать полотенцем.

— Друг, боюсь показаться навязчивыми и бескультурным, но твои волосы заслуживают восхищения, — коротко рассмеявшись, Лиэ продолжил работу.

Когда с этим было покончено, Лиэ неслышно выскользнул за дверь.

Поначалу Лиэ считал, что неплохо было бы наведаться к Байме и попросить разузнать об этом человеке побольше, но потом решил, что беспокоить его в такой момент, когда он целиком и полностью занят бандитскими столкновениями на севере столицы и угрозой скорой расправы, было бы излишним.

Он... не хотел доставлять неудобства

Раз он не может попросить Байме узнать, кто этот человек, то всегда может обратиться к Провидению. К счастью, призраки прошлого наконец отпустили его.

Поскольку Байме он гадал чуть ли не каждый день, капли крови уже давно не требовалось — на самом деле, достаточно и один раз принести Провидению жертву, чтобы оно «запомнило» человека. Теперь же ему требовалось немного крови незнакомца, чтобы приоткрыть тайну его Судьбы.

Впрочем, в этом недостатка как раз не было — целая стопка бинтов пропиталась его кровью.

Ещё раз поднявшись наверх, Лиэ застыл в дверях. Мужчина всё ещё не открыл глаз.

— Поспи ещё чуть-чуть, — тихо сказал он и скользнул прочь будто призрак.

В одной из комнат Лиэ зажёг несколько свеч, расставил их на столе одна за другой, задёрнул шторы, и в комнате воцарился полумрак. Достав из ящичка гадальные карты и оторвав от кровавого бинта небольшой кусочек, предсказатель сжёг его в огне свечи.

Пламя довольно затрещало, будто сытый кот радостно мурчал под прикосновениями ласковой хозяйки. Усевшись на подушки, Лиэ вознёс молитву богам и закрыл глаза.

Обычно ощущения во время предсказательства были не то что обычными, но привычными — Лиэ чувствовал трепет и восторг, будто перед ним стоял целый пантеон богов, источающих величие и бесконечную мудрость. Сейчас же его охватил озноб, и чем дольше он держал глаза закрытыми, тем больше ему казалось, что его пожирают заживо. Клубящаяся тьма разрывала его на куски, и Лиэ, не выдержав пытки, резко распахнул глаза.

Перед ним парила одна единственная белоснежная карта, а на ней чётко виднелось два слова, написанные чёрными чернилами:

«Ты умрёшь».

Пламя трёх свечей потухло, на прощание жалобно трескнув.

Глядя на единственную взмывшую в воздух карту, Лиэ поджал губы. Мало того, что Провидение отказалось открыть будущее и прошлое этого мужчины, так ещё и пригрозило ему, Лиэ!

Такого прежде никогда не случалось. Лиэ не знал, возможно ли вообще получить предсказателю такое предостережение. Насколько он помнил, мастер Го всегда говорил, что собственная жизнь для предсказателя предстаёт как в тумане. И тут — получите, распишитесь!

Тень тревоги закралась в душу. Чувство, будто он упускает что-то важное, нарастало подобно приливу.

Мысль, вспыхнувшая на мгновение, тут же погасла.

— Что за напасть… — пробурчал он себе под нос.

Лиэ резко встал и распахнул окно, впуская в комнату воздух с едва уловимым запахом дождя и свежести. Определённо, человек, которого он спас, был далеко не так прост, как показалось поначалу. Пусть Лиэ предполагал, что мужчина мог быть очень влиятельным в другом регионе и даже принадлежать к области политики, но чтобы управлять Провидением...

Подождите-ка, если один из лучших предсказателей столицы не смог раскрыть даже крупицу его судьбы, не значит ли, что этот человек является заклинателем?

Пусть при нём не оказалось ни талисманов, ни другого оружия, и Лиэ не уловил вибраций духовной энергии, всё это можно списать на изнурённую битву с другим заклинателем, причём не на жизнь, а на смерть!

Стоит только вспомнить ужасные раны незнакомца — тот явно не упал с крыши, но получил несколько десятков ужасных ран от меча. И, поскольку его «труп» выкинули в канаву, определённо не хотели, чтобы его кто-то нашёл.

Чем больше Лиэ думал об этом, тем мрачнее становилось его лицо. Воистину, на своей груди он пригрел змею, что может в любой момент укусить его, вонзив ядовитые клыки в плоть. Но, что сделано, то сделано — Лиэ не мог допустить даже мысли о том, чтобы убить с трудом спасённого мужчину. Как только он достаточно окрепнет, чтобы ходить, предсказатель тут же отправит его на выход.

Думая таким образом, Лиэ стало чуточку легче. Остаётся надеяться, что этот мужчина — не тот самый заклинатель, что угрожает Байме. Иначе…

Я всё равно не смогу убить его.

…он просто умрёт сам.

Отбросив все беспокойства, Лиэ решительно встал и направился в небольшую кладовую, примыкающую к кухне. Если заклинатель представляет угрозу, то нужно быть во всеоружии. Предсказатель вознамерился отыскать меч, который подарил ему брат Хейсу на пятнадцатилетие.

Пусть он так и не овладел искусством фехтования, некоторые позы и движения он знал, а потому маленькая, робкая надежда на спасение зажглась в его душе.

— Не смотря на то, что у меня нет доказательств, что ты — враг Байме, лучше тебя оставить при себе и допросить, — чуток поразмыслив, Лиэ только утвердился в мысли, что с этого мужчины нельзя спускать глаз.

Изготовление талисмана-обрега было отложено — мало ли что выкинет незнакомец, поэтому Лиэ старался поддерживать свой максимальный уровень духовных сил.

Что-то подсказывало ему, что даже в таком плачевном состоянии мужчина на многое способен.

В кладовой царил упорядоченный беспорядок — в нагромождении вещей прослеживалась какая-то закономерность, но в чём она заключалась, никто сказать бы не смог. В лавочке предсказателя всегда было чисто и прибрано, только этот маленький кусочек дома редко подвергался уборке.

Иногда в голове Лиэ проскальзывали мысли о том, что всё это — пагубное влияние госпожи Цзи, с которой он был в очень хороших, почти родственных отношений. Всё потому, что она приходилась женой покойному мастеру Го.

В своё время Лиэ зачастую оставался ночевать дома у ворчливого старика, чтобы практиковаться, и тогда госпожа Цзи напекала паровых булочек и угощала мальчишку, у которого к вечеру болезненно сводило живот от нехватки пищи.

А потом он и вовсе поселился у них вместе с братом.

Вынырнув из воспоминаний, Лиэ принялся осматривать комнатку на наличие меча, но такового на глаза не попалось. Нехотя, Лиэ начал перекладывать свитки, книги и прочую рухлядь из одного угла в другой. Примерно через час поисков предсказатель наконец нашёл то, что искал.

Любовно проведя по рукояти рукой, стряхивая пыль, Лиэ с трудом вытащил меч из-за шкафа, поскольку лезвие придавило полкой с нагромождёнными на неё бумагами.

Белоснежные ножны покрывали замудрёные чёрные линии, складывающиеся в некое подобие ветвей, лишённых листвы. Рукоять украшал тонкий слой серебра, будто луна выглядывала из-за туч — таких же чёрных линий, как и на ножнах. Если бы Лиэ вытащил клинок, то его взору предстала бы гладкая зеркальная поверхность с тёмной полосой посередине.

Меч был высшего качества, но предсказатель понимал, что такого совершенного оружия не заслуживал — хотя бы потому, что не умел им пользоваться.

Тот, кто держит меч, должен быть готов убивать. Лиэ страшился вида крови. Именно поэтому клинок был всеми забыт в захламлённой кладовой.

Хей Шуэй — чёрные воды — было именем клинка. Лиэ получил его поздним осенним вечером, когда реки окрасились в цвет мглы, и лишь слабый блеск звёзд блуждал по водной поверхности.

Наверное, именно поэтому именно это имя всплыло в его разуме в тот день.

— Защитишь ли ты такого нерадивого хозяина, как я? — вполголоса вопросил Лиэ, отряхая с меча пыль.

За долгие годы уединённого пребывания в своей лавке Лиэ обзавёлся привычкой говорить с самим собой, и ему стоило огромных трудов вести себя подобающе перед клиентами, особенно во время гадания, когда так и хотелось что-нибудь ляпнуть карте или огню.

Прижав меч поближе к себе, Лиэ осторожно поднялся на второй этаж и заглянул в комнату, где лежал мужчина. На этот раз его брови были нахмурены, а рот приоткрыт в болезненном стоне, пока ещё беззвучном. Всё говорило о том, что незнакомец скоро очнётся. Лиэ никак не мог определить, рад он этому или нет.

С одной стороны, если мужчина не имел никакого отношения к тому заклинателю, то Лиэ с радостью выходил бы его. Если же он задумал причинить вред Байме, то тогда предсказатель был готов на всё, лишь бы защитить брата.

Иначе...

Присев рядом с постелью и положив меч подле себя, Лиэ напряжённо вглядывался в нахмуренные брови, складку на лбу, губы, шепчущие что-то нечленораздельное. Секунды проходили в томительном ожидании; предсказатель дышал едва-едва, боясь раньше времени разбудить мужчину судорожным вздохом. Его тонкие пальцы мягко скользили по рукояти, очерчивая контур чёрных линий.

Тонкие полосы света, пробивающиеся сквозь прорези в шторах, упали на бледное лицо, и мужчина открыл глаза.

Придвинув меч поближе к себе и поставив перед собой поднос с лекарствами, Лиэ с ноткой обеспокоенности спросил, стараясь скрыть напряжение:

— Молодому господину уже лучше?

До этого расфокусированный, мутный взгляд мужчины мгновенно прояснился, сделался осмысленным; блеснули неизведанной, манящей чернотой глаза, в которых отражалась безлунная ночь. Нахмуренные брови в удивлении взметнулись вверх, упала на лоб непослушная прядь.

Мужчина попытался встать, но упал обратно на подушки с болезненным стоном и в конце концов просто повернул голову к предсказателю. Наконец он ошеломлённо выдохнул:

— Ты?!