31. Неудачное возвращение

Они выехали затемно. Билл вёл машину молча, сжимая руль побелевшими пальцами. Элиас сидела рядом, смотрела на тёмную трассу, на редкие огни встречных машин. Рюкзак с телефоном и пауэрбанком лежал у неё на коленях.

— Через час будем на месте, — сказал Билл. — Сигнализацию я отключу в 3:15. У тебя будет ровно десять минут. Потом система восстановится.

— Ты уже делал это раньше?

— Нет. — Билл усмехнулся. — В первый раз.

— И ты уверен, что всё сработает?

— Уверен, что другого шанса у нас не будет.

Элиас кивнула. Другого шанса. Только этот.

Они въехали в город, знакомый до боли. Те же улицы, те же фонари. Элиас смотрела на дома, на деревья — всё было таким же, как неделю назад. Но она уже не была той Элиас, которая уезжала отсюда в автобусе.

Она была той, кто возвращался.

Билл остановил машину за два квартала от дома Каулитцев.

— Дальше пешком, — сказал он. — Чтобы не шуметь.

Они вышли. Ночной воздух был холодным, но Элиас не чувствовала холода. Внутри всё горело.

Чёрный ход, о котором говорил Билл, находился сбоку дома, за кустами сирени. Элиас знала это место — она видела его из окна своей комнаты. Никогда не думала, что будет пробираться через него.

— Сигнализация отключена, — сказал Билл, глядя в телефон. — У тебя десять минут. Я буду здесь.

Она кивнула. Толкнула дверь. Та открылась — Билл подготовил всё заранее.

Внутри было темно и тихо. Элиас включила фонарик на телефоне, пошла по коридору. Кухня, гостиная, лестница в подвал. Она помнила путь по схеме, повторяла его сотни раз.

Подвал пах сыростью и старым деревом. Элиас спустилась по скрипучим ступеням, прошла к дальней стене. Билл сказал, что дверь замаскирована — но в темноте она не видела ничего, кроме камня.

Она провела рукой по стене. Гладко. Холодно. И вдруг пальцы наткнулись на едва заметный шов. Дверь. Она была здесь.

Панель. Код. Четыре цифры.

1.

Она нажала. Ничего.

1.

День рождения Тома. Тишина.

Последняя попытка. Элиас зажмурилась. Вспомнила слова Билла: даты. Смерти. Важные события.

Она набрала 1406.

День, когда умерла её мать.

Дверь щёлкнула.

Элиас открыла глаза. Панель мигнула зелёным. Она потянула на себя — и тяжёлая дверь бесшумно отворилась.

Внутри — сейф. Старый, массивный, вмурованный в стену. Элиас опустилась на колени, ввела тот же код. Сейф открылся.

Папки. Много папок. Она достала первую — «Сделки. Недвижимость». Открыла, начала фотографировать. Страница за страницей. Вторая — «Люди. Долги». Третья — «Исчезновения».

Сердце колотилось. Руки дрожали, но она продолжала. Вспоминала каждый щелчок затвора — доказательство, которое уничтожит Гилберга.

Восьмая минута. Девятая.

Десятая.

Элиас сунула телефон в карман, встала. Закрыла сейф, закрыла дверь. Повернулась, чтобы идти.

И увидела его.

Гилберг стоял на нижней ступеньке лестницы. В домашнем халате, без оружия. Но его улыбка была страшнее любого пистолета.

— А вот и моя маленькая беглянка, — сказал он тихо. — Я знал, что ты вернёшься.

Элиас отступила на шаг. Спиной упёрлась в стену.

— Билл отключил сигнализацию, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Билл отключил то, что я ему разрешил отключить, — поправил Гилберг. — Ты правда думала, что я не слежу за своим старшим сыном? Что не знаю, где он живёт, чем занимается, с кем общается? — Он спустился ещё на одну ступеньку. — Я знал о вашем плане с самого начала.

— Тогда почему вы не остановили нас раньше?

Гилберг улыбнулся.

— Потому что я хотел поймать тебя здесь. С поличным. Чтобы никто — даже Том — не мог сказать, что я не прав. Ты воровка. Ты проникла в мой дом. Ты украла мои документы. — Он достал телефон. — А я — просто отец, который защищает свою собственность.

Элиас сжала телефон в кармане. Фотографии. Доказательства. Они были у неё.

— Вы не сможете это скрыть, — сказала она. — У меня есть всё. Ваши сделки. Ваши убийства.

Гилберг рассмеялся. Тихий, страшный смех.

— Деточка, — сказал он. — Ты забываешь, что ты в моём доме. А в моём доме я — закон.

Он сделал знак рукой. Из темноты вышли двое — охранники, которых Элиас не заметила.

— Отберите у неё телефон, — приказал Гилберг. — И привяжите её в подвале. Сынок, — он повернулся к лестнице, — ты можешь выйти. Твоя девушка вернулась.

Элиас замерла.

По ступенькам спустился Том.

Он был бледным, с красными глазами, в мятой футболке. Он не смотрел на неё. Смотрел в пол.

— Ты... — прошептала Элиас. — Ты знал?

Том молчал. Гилберг положил руку ему на плечо.

— Он всегда знал, — сказал Гилберг. — С самого начала. Ты правда думала, что Том поможет тебе? Он — мой сын. Он всегда на моей стороне.

Элиас смотрела на Тома. На его лицо, на сжатые кулаки, на дрожащие губы.

— Скажи мне, что это не так, — сказала она. — Скажи, что ты не предал меня.

Том поднял глаза. В них была такая боль, что Элиас захотелось закрыться.

— Он сказал, что убьёт тебя, если я не помогу, — сказал Том тихо. — Он сказал, что убьёт Билла. И тебя. И меня. Всех. Я не хотел, Эли. Я не хотел.

— Но ты предал, — сказала она. Голос сломался.

— Да, — ответил Том. — Предал.

Гилберг кивнул охранникам. Те схватили Элиас за руки, вытащили телефон из кармана.

— Уведите её, — сказал Гилберг. — И вызовите полицию. Пусть приезжают забирать воровку.

Элиас смотрела на Тома, пока её тащили в темноту подвала. Он стоял неподвижно. И не поднял глаз. Дверь за ней закрылась. Темнота.