30. Два дня до возвращения

Первый день подготовки пролетел как один миг. Билл оказался дотошным — заставлял Элиас запоминать схему дома с закрытыми глазами, повторять маршрут от чёрного входа до подвала, считать шаги.

— Там почти не будет света, — говорил он, водя пальцем по схеме. — Только тусклые лампы в коридорах. В подвале — темно. Держи телефон на беззвучном. Одно случайное нажатие — и охрана услышит.

— Я поняла, — отвечала Элиас.

— И не бери с собой ничего лишнего. Только телефон. Документы тяжёлые, но ты должна успеть сфотографировать всё.

— Сколько страниц?

— Не знаю. Но если повезёт — там папки за десять лет. Фотографируй всё, что связано с недвижимостью, сделками, именами. Особенно то, где есть упоминания о людях, которые... исчезли.

Элиас кивнула. Исчезли. Как её семья. Как её парень.

После обеда Билл уехал к своему другу-электронщику — проверить оборудование для отключения сигнализации. Элиас осталась одна в огромной квартире. Она прошла к роялю, провела пальцем по клавишам. Инструмент молчал — она не умела играть. Рядом стоял микрофон на стойке, ноты на пюпитре. Билл не играл на гитаре — он пел. И голос у него был — она помнила по тем песням, которые слушала тайком.

Телефон завибрировал.

«Ты сегодня ела?» — Том.

Она усмехнулась. Он спрашивал о еде. После всего — о еде.

«Да. А ты?»

«Нет. Не хочется».

«Поешь. Пожалуйста».

Она специально повторила его слово. Пусть знает, что она помнит.

Через минуту: «Хорошо. Уговорила».

Она представила, как он идёт на кухню, открывает холодильник, берёт что-то первое попавшееся. Ест, не чувствуя вкуса. Как она сама много раз.

«Том».

«Что?»

«Ты боишься?»

Долгая пауза. Потом:

«Да. Боюсь, что ты не вернёшься. Боюсь, что вернёшься и он тебя поймает. Боюсь, что не смогу тебя защитить. Опять».

«Ты и так меня защитил. Ты отпустил меня».

«Это не защита. Это побег».

«Иногда побег — это единственный способ защиты».

Он не ответил. Элиас смотрела на экран, ждала. Через пять минут пришло:

«Когда ты вернёшься — я хочу тебя обнять. Просто обнять. Можно?»

У неё защипало в глазах.

«Можно».

«Тогда возвращайся скорее. Я считаю дни».

«Послезавтра. Я вернусь послезавтра».

«Я буду ждать».

Она удалила чат. Убрала телефон.

Вернётся ли она? Она не знала. Но теперь у неё была причина вернуться. Не только месть. Не только свобода.

Том.

Второй день подготовки был хуже. Билл снова разложил схему на столе.

— Запомни, — говорил он. — Ты заходишь через чёрный ход. В это время охрана будет отключена на пятнадцать минут — ровно столько, сколько мне нужно, чтобы взломать систему. У тебя есть десять минут, чтобы спуститься в подвал, открыть сейф, сфотографировать документы и выйти. Если не укладываешься — охрана включается снова. И тогда ты заперта внутри с их камерами.

— А код от сейфа?

— Я думал об этом всю ночь. — Билл достал маленький блокнот. — У отца есть привычка использовать даты. Рождения. Смерти. Важные события. — Он посмотрел на Элиас. — Твоя семья погибла пятого мая. Попробуй 0505.

— Ты думаешь, он настолько самоуверен?

— Он самоуверен настолько, что не сомневается — никто не посмеет. — Билл пожал плечами. — Если не сработает — у тебя будет ещё две попытки. Потом сейф блокируется. Не рискуй. Лучше выходи и ничего не бери, чем заблокируешь сейф и отец узнает, что кто-то влезал.

Элиас кивнула. Десять минут. Три попытки. Один шанс.

Вечером она сидела на балконе квартиры, смотрела на огни города. Телефон в руке — сообщение от Тома.

«Завтра. Ты уверена?»

«Уверена».

«Я не сплю уже вторую ночь. Всё думаю о тебе. О том, как ты улыбалась, когда я называл тебя Эли. Ты улыбалась. Думал, я не заметил».

«Заметил».

«Я много чего замечал. Но молчал. Боялся спугнуть».

«А теперь не боишься?»

«Теперь боюсь ещё сильнее. Но молчать больше не хочу».

Элиас смотрела на звёзды. В городе их почти не видно — свет забивает. Но они есть. Просто нужно знать, куда смотреть.

«Том».

«Да».

«Я тоже много чего замечала. Как ты смотришь на фото Билла. Как ставишь мёд в свой шкаф. Как говоришь «прости меня» в пустоту».

«Ты всё видишь, да?»

«Всё, что важно».

«Ты важна, Эли. Ты самое важное, что случилось со мной за последние годы. Может быть, за всю жизнь».

Она не знала, что ответить. Просто сидела и смотрела на звёзды.

«Спокойной ночи, Эли».

«Спокойной ночи, Том. Увидимся завтра».

«Обязательно».

Она удалила чат. Убрала телефон. Вернулась в квартиру.

Билл сидел на диване, что-то напевал вполголоса, записывая ноты в блокнот. Увидел её, отложил ручку.

— Боишься? — спросил.

— Да, — ответила Элиас. — Но это не остановит меня.

— Ты похожа на Тома, — сказал Билл. — Такой же упрямый.

— Это комплимент?

— Это диагноз.

Она усмехнулась. Легла на диван, закрыла глаза. Завтра — возвращение.

Она не спала всю ночь. Думала о Томе. О его словах. О том, что он сказал «ты важна». Она повторила это про себя, как молитву. «Я важна. Для него». И этого было достаточно, чтобы идти вперёд. Даже в подвал. Даже к Гилбергу. Даже если это убьёт её.

Она идёт. Потому что там, наверху, её ждёт Том. Который считает дни. Который не спит ночами. Который хочет просто обнять её.

Она вернётся. Она обещала.

Элиас закрыла глаза. В голове крутилась последняя фраза из их переписки, которую она не стёрла. Оставила в черновиках, как заклинание. Том написал её перед тем, как пожелать спокойной ночи. Всего три слова. Но они грели её всю ночь напролёт.

«Ты моё всё».