29. План

Они просидели на кухне до самого вечера. Билл рисовал на большом листе бумаги схему дома отца — комнаты, коридоры, лестницы, потайные ходы, о которых знал только он.

— Здесь, — он обвёл красным маркером подвал, — комната, о которой я говорил. Дверь замаскирована под стену. Без кода не открыть.

— А ты знаешь код?

— Знал. Двенадцать лет назад. — Билл отложил маркер. — Сейчас он наверняка поменял. Но есть другой путь. Вентиляция. Я был мелким, когда лазил по ней. Сейчас — не пролезу.

— А я? — спросила Элиас. — Я мелкая.

Билл посмотрел на неё. Худенькая, невысокая, гибкая.

— Пролезешь, — сказал он. — Но это опасно. Если ты застрянешь — никто не услышит. Подвал звуконепроницаемый.

— Я не застряну.

Билл вздохнул.

— Значит, так. Ты заходишь через вентиляцию. Я жду снаружи, в машине, на связи. У тебя будет полчаса, чтобы найти документы, сфотографировать и выбраться. Если что-то пойдёт не так — я захожу через парадный вход.

— И что ты скажешь отцу? «Привет, папа, я вернулся, можно мне в подвал?»

Билл усмехнулся.

— Я скажу ему, что хочу вернуться. Он поверит. Он всегда верит, когда кто-то хочет к нему присоединиться.

Элиас смотрела на схему. Дом, который стал её тюрьмой, теперь должен был стать местом её последнего боя.

— А Том? — спросила она. — Что с ним?

Билл помолчал.

— Том — это проблема. Если он узнает, что мы планируем, он попытается нас остановить. Чтобы защитить. Он всегда защищает, даже когда не надо.

— Или он поможет нам, — сказала Элиас.

— Ты так думаешь?

Она вспомнила его лицо в ту ночь. «Я не хотел этого. Не так».

— Я знаю, — ответила она.

Билл посмотрел на неё долгим взглядом. Потом кивнул.

— Хорошо. Мы свяжемся с ним. Но осторожно. Если отец перехватит сообщение...

— Не перехватит. — Элиас достала телефон, который дал ей Том. — Это чистый. Он сам его подготовил.

Она набрала короткое сообщение:

«Я у Билла. Мы хотим тебя вытащить. План — подвал отца. Ответь, когда сможешь».

Отправила.

Серая галочка. Две серых галочки. Доставлено.

Ответа не было.

— Он ответит, — сказал Билл, видя её лицо. — Просто не сейчас.

— Я знаю, — ответила Элиас.

Она убрала телефон. Взяла схему, сложила, спрятала в карман.

— Когда выезжаем? — спросила.

— Послезавтра. У отца встреча с инвесторами. Дом будет пуст — только охрана. А охрану я знаю. Их можно отключить.

— Как?

Билл усмехнулся — на этот раз не горько, а почти весело.

— У меня есть друг. Он разбирается в электронике. — Билл встал, подошёл к окну. — Ты готова, Элиас? Назад дороги не будет.

Она встала рядом. Смотрела на огни ночного города.

— Я никогда не была готова, — ответила она. — Но я всё равно это сделаю.

Билл положил руку ей на плечо.

— Тогда завтра начинаем готовиться. Сегодня — отдыхай.

Она кивнула. Прошла в свою комнату, легла на кровать.

Телефон завибрировал.

Элиас открыла сообщение.

«Не лезь в подвал. Пожалуйста».

Она улыбнулась. Он сказал «пожалуйста». Том, который никогда никого ни о чём не просил.

«Я должна. Чтобы вытащить тебя».

«Я не просил меня вытаскивать».

«А я не спрашивала, просил ты или нет».

Долгая пауза. Элиас смотрела на экран, на статус «набирает сообщение». Он что-то писал, стирал, снова писал.

Наконец:

«Ты снилась мне прошлой ночью. Не в постели. Просто стояла у окна в моей комнате. Смотрела на меня. Я проснулся и проверил, не вернулась ли ты на самом деле. Глупо, да?»

Элиас прижала телефон к груди. Сердце колотилось.

«Не глупо», — написала она.

«Я думал о тебе каждый день. Ещё до того, как ты зашла в мою комнату в ту ночь. Каждый день. Даже когда кричал на тебя. Даже когда делал больно. Особенно когда делал больно».

Она сглотнула.

«Почему ты мне это говоришь?»

«Потому что если ты полезешь в подвал и не вернёшься... я не хочу, чтобы ты ушла, не зная».

«Не зная — чего?»

«Не зная, что ты значила для меня больше, чем я готов был признать. Что ты первая, кто посмотрел на меня не как на монстра. Что ты... — Он снова замолчал. Потом: — Забудь. Я не умею говорить такие вещи».

«Том».

«Что?»

«Я поняла».

«Что поняла?»

«Всё».

Долгое молчание. Потом:

«Тогда возвращайся живой. Пожалуйста. Ещё раз».

«Обещаю».

«Спокойной ночи, Эли».

«Спокойной ночи, Том».

Она удалила чат. Положила телефон на подушку.

Он не сказал «я люблю тебя». Он сказал «ты снилась мне». Он сказал «я думал о тебе каждый день». Он сказал «пожалуйста» дважды. Для Тома Каулитца, который никогда никого не просил, это было громче любых слов.

Элиас закрыла глаза. Завтра — подготовка. Послезавтра — возвращение. А сегодня — спать. И улыбаться в темноте.