25. Утро без масок

Элиас проснулась оттого, что её плечо затекло. Рядом кто-то тяжело дышал — горячий воздух касался её шеи. Она открыла глаза и увидела Тома.

Он спал на боку, лицом к ней. Во сне его лицо было совсем другим — не холодным, не жёстким. Мягким, почти детским. Ресницы длинные, тёмные, лежат на бледных щеках. Губы чуть приоткрыты. Брейды рассыпались по подушке.

Она смотрела на него и не верила, что это тот самый человек, который дёргал её за волосы, называл сукой, бил по щекам. И который прошлой ночью шептал её имя так, будто оно имело значение.

Она осторожно выскользнула из-под его руки, села на край кровати. Тело ломило — от неудобной позы, от того, что случилось. Она посмотрела на свои бёдра — там остались красные следы от его пальцев. Не сильно, но заметно.

— Ты смотришь на меня, — услышала она хриплый голос.

Том не открывал глаз, но губы шевелились.

— Ты притворяешься спящим? — спросила Элиас.

— Нет. Только что проснулся. — Он медленно открыл глаза. Красные, мутные со сна, но в них не было вчерашней пустоты. Он смотрел на неё — пристально, изучающе. Потом перевёл взгляд на её бёдра, на следы, и его лицо напряглось.

— Больно? — спросил тихо.

— Немного.

— Я не хотел.

— Ты уже говорил.

Он сел на кровати, провёл рукой по лицу, по брейдам. Посмотрел на смятую простыню, на свою футболку, валяющуюся на полу.

— Это была ошибка, — сказал он глухо.

Элиас почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Не от боли — она привыкла. От того, что он сказал это так легко. Как будто она — вещь, которую можно использовать и выбросить.

— Ошибка? — переспросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Не то. — Том поднял на неё глаза. — Я не про то, что это была ошибка. Я про то, что... — Он запнулся. — Не так должно было быть. Не в первый раз. Не в таком состоянии.

— А какая разница? — Элиас встала, натянула футболку. — Для тебя это был просто способ забыться. Ты сам сказал.

Том молчал. Смотрел, как она одевается, как прячет тело от его взгляда.

— Элиас, — сказал он.

— Что?

— Посмотри на меня.

Она повернулась. Смотрела на него сверху вниз, скрестив руки на груди.

— Я не жалею, — сказал Том. — Я жалею, что был пьян. Я жалею, что не могу предложить тебе ничего, кроме этого дерьмового дома и своего дерьмового настроения. Но я не жалею, что это была ты.

Элиас отвернулась.

— Ты говоришь это потому, что у тебя похмелье, — сказала она.

— Нет. — Он встал. Подошёл к ней сзади, остановился в шаге. — Я говорю это потому, что ты — единственное, что не бесит меня в этом доме. Потому что ты не боишься меня по-настоящему. Потому что ты нашла Билла. Потому что ты могла бы меня ненавидеть, но ты всё равно пришла в мою комнату и сказала правду.

Она молчала. Он не касался её — просто стоял рядом, и она чувствовала тепло его тела.

— Сегодня я попробую достать твои документы, — сказал он. — У отца в сейфе. Я знаю код.

Элиас резко обернулась.

— Ты серьёзно?

— Да. — Его лицо было серьёзным. — Но ты должна будешь уйти одна. Я не могу бросить отца — он найдёт меня. Но ты... ты можешь уйти к Биллу. Я дам тебе адрес, деньги, документы. Ты сядешь на поезд и уедешь.

— А если он узнает?

— Не узнает.

— Том, — Элиас шагнула к нему. — Если он узнает, он убьёт тебя.

— Может быть, — ответил Том. — Но ты хотя бы будешь жить.

Он взял её за руку, поднёс к своим губам. Поцеловал пальцы — нежно, почти благоговейно.

— Ты первая, кто увидел во мне человека, а не монстра, — сказал он. — Спасибо.

Элиас смотрела на него и чувствовала, как что-то внутри тает. Лёд, который она носила в груди много лет, начинал трескаться.

— Не благодари, — сказала она. — Я не знаю, правильно ли я делаю.

— В этом доме нет ничего правильного, — ответил Том. — Но ты — моё исключение.

Они стояли так несколько секунд. Потом Том отпустил её руку, отступил.

— Мне нужно идти. Отец встаёт рано. — Он надел джинсы, футболку. На пороге обернулся. — Сегодня ночью. Будь готова.

Он вышел.

Элиас осталась одна. Смотрела на закрытую дверь, на смятую простыню, на красные следы на своих бёдрах.

Сегодня ночью она либо станет свободной, либо умрёт.

Она села на кровать, достала телефон. Написала Биллу:

«Том поможет мне уйти. Сегодня ночью».

Ответ пришёл через минуту:

«Будь осторожна. И... скажи ему, что я его люблю. Если будет возможность».

«Скажу».

Она удалила чат, убрала телефон.

За окном светало. Дом просыпался.

Скоро завтрак. Скоро Гилберг. Скоро маски. Но сегодня ночью — всё может измениться.