23. Раскрытые карты

Песня Билла закончилась. Элиас сидела в тишине, сжимая телефон в руке, и смотрела в стену. За этой стеной — Том. Такой же пленник, как она. Только он не ищет выхода. Он просто пьёт и ждёт, когда всё кончится.

Она встала. Не думая, не планируя — просто встала и пошла.

Коридор. Дверь Тома. Она не постучала — просто открыла.

Том сидел на кровати, обхватив голову руками. Рядом — наполовину пустая бутылка. Он поднял глаза — красные, опухшие. Не злые. Уставшие.

— Ты охренела? — спросил без силы. — Я же сказал...

— Я знаю, где Билл, — перебила Элиас.

Том замер. Бутылка выпала из руки, покатилась по полу, расплёскивая виски на ковёр. Он не смотрел на неё. Смотрел в одну точку перед собой.

— Что ты сказала?

— Я нашла его. В интернете. Он поёт. У него профиль «Billy Star». Ты подписан на него. С аккаунта «TommyG». — Она сделала шаг вперёд. — У тебя в описании написано «прости меня».

Том медленно поднялся. Весь напряжённый, как струна.

— Откуда ты... — Голос сел. Он прочистил горло. — Как ты нашла?

— Я искала. После того, как увидела фото. — Элиас подошла ближе. — Твой отец сказал мне, что Билл ушёл сам. Но я не поверила. Никто не уходит от такого отца по своей воле. Его вышвырнули. И ты остался один.

— Зачем ты это делаешь? — Том схватил её за плечи, но не сильно. Почти умоляюще. — Зачем лезешь в то, что тебя не касается?

— Потому что это касается меня! — вырвалось у неё. — Твой отец, возможно, убил мою семью. Твой брат — единственный, кто может знать его слабые места. И ты — единственный, кто может помочь мне выбраться отсюда живой.

Том отпустил её. Отступил на шаг, провёл рукой по лицу.

— Ты не понимаешь, — сказал он глухо. — Если отец узнает, что ты нашла Билла... он убьёт нас всех.

— Он и так убьёт, — ответила Элиас. — Рано или поздно. Ты же знаешь. Люди вокруг него не живут долго.

Том молчал. Смотрел в пол. Потом поднял глаза.

— Билл жив?

— Да. Он поёт. У него маленькая студия. Он не хочет возвращаться — боится.

— Он боится? — Том усмехнулся горько. — Он правильно боится. Отец не прощает.

— Том. — Элиас подошла почти вплотную. — Я переписывалась с ним. Он сказал беречь тебя. Он не забыл тебя.

Том закрыл глаза. Элиас увидела, как дрогнула его челюсть, как напряглись скулы. Он не плакал — он давно разучился. Но что-то внутри него ломалось.

— Дай мне его контакт, — сказал он тихо.

— Нет.

Том открыл глаза. В них — удивление, граничащее с яростью.

— Что значит нет?

— Значит, не дам. Не сейчас. — Элиас скрестила руки на груди. — Ты сдашь меня отцу при первом же допросе. Ты уже сдавал. Я помню.

— Элиас...

— Я дам тебе контакт, когда буду уверена, что ты на нашей стороне. Не на стороне отца. На моей. И на стороне брата.

Том смотрел на неё долго. Потом медленно кивнул.

— Хорошо, — сказал. — Чего ты хочешь?

— Хочу, чтобы мы выбрались отсюда. Оба.

— А если не получится?

— Тогда умрём. Но хотя бы не как овцы.

Том усмехнулся. На этот раз почти тепло.

— Ты безумная, — сказал он.

— Может быть. — Элиас развернулась. — Я буду у себя. Если хочешь помочь — подумай, как нам достать мои документы. Без них я никуда.

— Элиас.

Она остановилась у двери.

— Спасибо, — сказал Том. Тихо, почти неслышно.

— Не за что, — ответила она и вышла.

В коридоре она выдохнула. Сердце колотилось где-то в горле.

Она рассказала ему. Всё. Теперь они сообщники. Или враги. Время покажет.

Она зашла в свою комнату, закрыла дверь. Телефон в руке нагрелся. Она посмотрела на профиль «Billy Star». Написала коротко:

«Я рассказала Тому».

Ответ пришёл через минуту:

«Ты что, с ума сошла?»

«Может быть. Но он хочет помочь».

«Если он сдаст нас отцу...»

«Не сдаст. Он насмерть перепуган, но он не отец».

Долгая пауза. Потом:

«Держи меня в курсе. И будь осторожна. Том — не игрушка».

«Знаю. Ты тоже береги себя».

«Удачи, Элиас».

Она удалила чат. Стерла всё. Положила телефон под подушку.

За окном темнело. Скоро вернётся Гилберг. И снова маски, снова улыбки, снова роль.

Но теперь у неё было два союзника. Том — в соседней комнате. Билл — далеко, но на связи.

Впервые за долгое время она почувствовала, что у неё есть шанс. Не большой. Тонкий, как лезвие. Но шанс.