21. Разговор по ту сторону

Элиас проснулась раньше будильника. Солнце только начинало пробиваться сквозь шторы, а она уже сидела на кровати, сжимая телефон в руке. Сегодня — день. Или ничего не случится, или всё изменится.

Она спустилась к завтраку первой. Гилберга ещё не было, Том тоже. Элиас налила себе кофе, села, попыталась есть. Еда не лезла в горло.

Гилберг появился через десять минут. Сел во главе стола, взял газету.

— Том ещё спит, — сказал он, не вопрос. — Разбуди его.

— Я? — переспросила Элиас.

— Ты его девушка. Или забыла?

Она встала, поднялась наверх. Постучала в дверь Тома.

— Том, вставай. Отец ждёт.

Тишина. Она постучала сильнее.

— Том!

— Иди нахуй, — донеслось из-за двери.

— Твой отец сказал разбудить тебя.

Дверь открылась. Том стоял на пороге в одних трусах, взъерошенный, с красными глазами. Видно, опять пил.

— Что ему нужно?

— Завтракать.

Он оттолкнул её плечом, прошёл мимо, спустился вниз. Элиас пошла следом.

За завтраком Гилберг объявил:

— Сегодня в час у меня встреча в городе. Ты, — он посмотрел на Тома, — поедешь со мной. Нужно представить тебя инвесторам лично.

— Я не хочу, — буркнул Том.

— Я не спрашивал.

Том сжал челюсть, но промолчал. Элиас внутри ликовала. Они оба уедут. Дом останется пустым.

— Элиас, — Гилберг повернулся к ней, — пока нас не будет, сиди в своей комнате. Ни шагу наружу. Поняла?

— Поняла.

— Если кто-то позвонит в дверь — не открывай. Если кто-то позвонит на стационарный телефон — не поднимай трубку. Ты здесь только как декорация, не как прислуга.

— Я поняла.

Гилберг кивнул. Том допил кофе, встал, ушёл одеваться.

Через час они уехали. Элиас смотрела в окно, как машина выезжает за ворота. Подождала ещё пятнадцать минут — на случай, если кто-то забыл ключи и вернётся. Тишина.

Дом опустел.

Она достала телефон, набрала одно слово: «Чисто». Отправила Биллу.

Ответ пришёл через минуту: «Жди звонка через пять минут. Не говори громко».

Элиас села на пол в углу комнаты — подальше от двери, на случай, если кто-то из прислуги окажется рядом. Хотя прислуги не было видно, но она никогда не знала наверняка.

Телефон зазвонил. Незнакомый номер. Она ответила.

— Элиас? — голос низкий, похожий на голос Тома, но мягче. Без стали.

— Да.

— Я Билл. — Пауза. — Ты одна?

— Да. Они уехали до вечера.

— Хорошо. — Ещё одна пауза. Билл дышал в трубку — нервно, прерывисто. — Ты написала, что отец убил твою семью. Это правда?

— Я не знаю наверняка. Но Том сказал, что за месяц до пожара ваш отец купил участок рядом с моим домом. А мой дом мешал обзору. И он сам говорил мне про старую проводку, про короткое замыкание — так, будто знал, что это не случайность.

Билл молчал. Потом выдохнул:

— Боже.

— Ты знаешь, на что он способен, — сказала Элиас. — Ты сам от него ушёл.

— Я ушёл не потому, что он убивал людей. Я ушёл, потому что он хотел сделать из меня такое же чудовище, как он сам. — Голос Билла дрогнул. — Том остался. Я не знаю, как он выдерживает.

— Он не выдерживает. Он пьёт. Он бьёт меня. Он ненавидит себя. — Элиас говорила быстро, боясь, что время закончится. — Но он не такой, как отец. Я видела его комнату. У него есть твоё фото. Он обвёл тебя сердечком.

Тишина. Потом — тихий всхлип.

— Не надо, — сказал Билл. — Не надо мне этого говорить.

— Почему?

— Потому что я не могу к нему вернуться. Не могу. Если я вернусь, отец убьёт меня. Или я убью себя. Там нечем дышать, Элиас.

— Я знаю, — ответила она. — Я там живу.

Они замолчали оба. Слышно было только дыхание.

— Зачем я тебе? — спросил Билл наконец. — Что ты хочешь?

— Хочу знать правду. Всю. И хочу выбраться отсюда. Ты единственный, кто может помочь — потому что ты знаешь отца. Знаешь его слабые места. Ты знаешь, как его остановить.

— Я не могу его остановить, — тихо сказал Билл. — Никто не может.

— Тогда помоги мне хотя бы не умереть.

Долгая пауза.

— У тебя есть документы? — спросил Билл.

— Нет. Их забрали, когда привезли сюда.

— А деньги?

— Ни копейки.

— Тогда бежать не получится. Он найдёт тебя за день.

— Значит, я должна сделать так, чтобы он не захотел меня искать.

— И как?

Элиас посмотрела в окно. За стеклом — чужой сад, чужая жизнь.

— Я не знаю. Но я что-нибудь придумаю.

Билл вздохнул.

— Я не могу обещать тебе помощь. Это слишком рискованно. Но... я не буду удалять этот аккаунт. Если будет что-то срочное — пиши. Только осторожно. Очень осторожно.

— Хорошо.

— И Элиас...

— Да?

— Береги Тома. Он... он не такой плохой, как кажется. Он просто сломался.

— Я знаю, — ответила она.

— Удачи тебе.

— И тебе.

Звонок прервался. Элиас сидела на полу, сжимая телефон. Сердце колотилось, но в груди было тепло. Она не одна. У неё есть союзник. Пусть далёкий, пусть напуганный — но есть.

Она стерла историю звонков, удалила чат. Встала, подошла к окну.

Машины ещё не было. Гилберг и Том вернутся только к вечеру.

У неё есть несколько часов. Не чтобы сбежать — бесполезно. А чтобы подумать. Спокойно, без их глаз, без их голосов.

Она села на подоконник и закрыла глаза. Правда — это только начало. Теперь нужно понять, что с ней делать.