20. Первое сообщение

Элиас не спала. Сидела на кровати, сжимая телефон в руке. На экране — профиль «Billy Star». Палец завис над кнопкой «Написать».

Она уже несколько дней прокручивала в голове, что скажет. «Привет, я знаю твоего брата»? Слишком рискованно. «Твой отец убил мою семью»? Слишком прямо. Она не знала, на чьей стороне Билл. Ненавидит ли он Гилберга так же, как она? Или просто хочет, чтобы его оставили в покое?

Внизу хлопнула дверь. Шаги Тома в коридоре. Элиас быстро убрала телефон под подушку и притворилась спящей. Шаги прошли мимо. Затихли за его дверью.

Она выждала десять минут. Достала телефон снова.

«Ты Билл? Брат Тома?»

Удалить. Слишком тупо.

«Я знаю, кто ты. Мне нужна помощь».

Удалить. Слишком отчаянно.

Она набрала коротко:

«Твой отец — монстр. Я знаю, что ты ушёл не просто так. Может, поговорим?»

Палец завис. Потом она удалила и это. Слишком опасно. Если Билл всё ещё связан с семьёй — пусть даже через страх — он может сдать её Гилбергу.

Она закрыла профиль, убрала телефон. Не сейчас. Не сегодня.

Но на следующий день она снова открыла его. И снова. И снова.

На третий день она заметила, что у «Billy Star» появилась новая песня. Называлась «Cage» — «Клетка». Элиас включила. Голос Билла звучал тише, чем обычно, почти шёпотом. Слова были о том, как стены сжимаются, как воздух становится густым, как хочется разбить стекло, но руки связаны.

Она слушала и чувствовала, как по щеке течёт слеза. Не выдержала. Смахнула. Не плакать. Она не плачет.

Но слёзы были не о себе. О Томе, который слушает эти песни через фейковый аккаунт. О Билле, который поёт о клетке, даже вырвавшись наружу. О них обоих — запертых в разных тюрьмах.

Она открыла окно сообщений. Набрала быстро, не думая:

«Я слышала твою песню. Про клетку, Она мне очень понравилась.»

Отправить.

Сердце ухнуло вниз. Она смотрела на экран, не дыша.

Сообщение ушло. Серая галочка. Потом — две серые галочки. Доставлено.

Элиас сжала телефон. Теперь оставалось ждать.

Она ждала час. Два. Три.

Ответа не было.

К вечеру она уже решила, что Билл либо проигнорирует, либо удалит аккаунт. Или, что хуже, напишет Гилбергу.

Но когда она уже легла спать, телефон завибрировал.

Одно слово:

«Кто ты?»

Элиас села на кровати, глядя на экран. Пальцы дрожали. Она набрала:

«Элиас. Я живу в доме твоего отца. Играю роль девушки Тома. Но я не его девушка. Я должница, которую заставили».

Отправила.

Ответ пришёл через минуту:

«Зачем ты мне пишешь?»

«Потому что твой отец, возможно, убил мою семью. И я хочу знать правду. Ты единственный, кто может помочь».

Долгая пауза. Элиас смотрела на экран, боясь дышать.

Наконец:

«Не пиши мне больше. Это опасно».

«Пожалуйста. Я никому не скажу».

«Ты не понимаешь. Если он узнает, что мы переписываемся — он убьёт нас обоих».

«Он уже убил моих родителей. Мне терять нечего».

Долгое молчание. Элиас уже думала, что Билл удалил чат. Но потом пришло:

«Где ты сейчас?»

«В своей комнате. Дом отца Тома».

«Завтра в 2 часа дня он будет на встрече. Том?»

«Не знаю. Может быть, будет дома».

«Узнай. Если Том уедет — напиши мне одно слово: «чисто». Я позвоню. Но если ты меня подставишь — я сотру всё и исчезну. Ты меня больше никогда не найдёшь».

«Не подставлю».

«Посмотрим. Удаляй этот чат. Каждый раз после разговора удаляй. Поняла?»

«Поняла».

«Завтра».

Билл вышел из чата. Элиас удалила переписку, стерла историю. Положила телефон.

Сердце колотилось, но в груди впервые за долгое время было не холодно. Она нашла союзника. Или, по крайней мере, того, кто может знать правду.

Завтра она узнает, уедет ли Том. А если нет — придумает, как его выпроводить.

Она закрыла глаза и почти улыбнулась. Впервые за много дней.