17. Тень Билла

После того разговора на кухне Элиас не могла выбросить из головы лицо Билла. Оно преследовало её — такое же, как у Тома, но с другой улыбкой. Без горечи. Без холода.

Она начала искать на следующий же день.

Телефон у неё был — старый, без сим-карты, но с выходом в интернет через домашний вайфай. Гилберг не запрещал пользоваться сетью — ему было плевать, чем она занимается в своей комнате, лишь бы не лезла не в свои дела.

«Не в свои дела» — это как раз то, чем она собиралась заняться.

Элиас открыла браузер. Набрала: «Билл Каулитц».

Ничего. Ноль. Пустота. Будто человека не существовало.

Она попробовала другие варианты: «Bill Kaulitz» Тоже тишина. Ни одной фотографии, ни одной статьи, ни одного упоминания. Гилберт стёр сына из интернета так же чисто, как из своей жизни.

Но люди не исчезают бесследно.

Элиас залезла в Инстаграмм. Начала перебирать аккаунты, связанные с музыкой — Том говорил, что Билл любил петь. Потом те, где есть фото из Германии — они ведь оттуда родом. Потом просто просматривала профили близнецов, дреды, тату.

Ничего. Она потратила три часа. Бесполезно.

Тогда она решилась на то, о чём думала с самого начала: кабинет Гилберга.

Он уезжал по делам каждый день после обеда и возвращался к ужину. У неё был промежуток — часа два-три, когда дом пустел. Том в это время либо спал, либо пил, либо уходил в спортзал в подвале. Он редко выходил в общие зоны.

Кабинет Гилберга находился на первом этаже, в конце коридора. Дверь всегда была заперта. Но в прошлый раз, когда Элиас случайно проходила мимо, она заметила, что ключ торчит в замке с внутренней стороны. Гилберг забывал его вытащить — или считал, что никто не посмеет.

Она посмеет.

Второй день. Четыре часа дня. Гилберг уехал. Том в спортзале — она слышала глухие удары груши. Элиас спустилась на первый этаж. Сердце колотилось где-то в горле, но шаги были твёрдыми.

Коридор пуст. Дверь кабинета — вот она. Элиас оглянулась. Никого.

Она вставила ключ. Повернула. Дверь открылась с тихим щелчком.

Кабинет пах кожей, табаком и чем-то ещё — старыми бумагами, пылью, властью. Стол, кресло, сейф в углу, стеллажи с папками. Элиас закрыла за собой дверь, прислушалась. Тишина.

Она начала с письменного стола. Верхний ящик — ручки, блокноты, зарядные устройства. Ничего. Средний — документы по сделкам, цифры, контракты. Не то. Нижний — заперт.

Она перешла к стеллажам. Папки с пометками: «Недвижимость», «Счета», «Контракты», «Личное».

«Личное» — вот что ей нужно.

Она вытащила папку. Внутри — фотографии. Старые. Гилберг в молодости, какой-то мужчина с ним рядом, женщина — видимо, мать Тома и Билла. Элиас пролистала дальше.

И нашла.

Билл. Фото за фото. Маленький. Рядом Том — всегда рядом, всегда обнимает, всегда смотрит на брата с какой-то почти болезненной нежностью. На одном снимке они стоят на фоне моря — им лет по четырнадцать, оба смеются, ветер треплет волосы.

А на обороте — адрес. Написанный от руки, карандашом, почти стёршийся. Какой-то город, улица, номер дома.

Элиас сфотографировала на телефон. Потом — фото самих снимков. Быстро, дрожащими пальцами.

Она уже собиралась закрыть папку, когда услышала шаги в коридоре.

Сердце ухнуло вниз. Она замерла. Шаги приближались.

Элиас сунула папку на место, метнулась к двери, прижалась к стене. Шаги прошли мимо — тяжёлые, знакомые. Том. Он поднялся из спортзала и шёл к лестнице.

Она выждала десять секунд. Открыла дверь, выглянула. Коридор пуст.

Выскользнула. Закрыла кабинет, повернула ключ. Спрятала ключ в карман — на случай, если захочет вернуться.

Наверх, в свою комнату, она бежала, не чувствуя ног.

В комнате закрылась, села на кровать, открыла телефон. Фотографии были на месте. Адрес — тоже.

Она нашла Билла. Или почти нашла.

Теперь оставалось понять: Что ей делать? Ехать к нему или нет. И если да — то что сказать? «Привет, я девушка, которую твой брат держит как собаку, а твой отец, возможно, убил мою семью. Поможешь?»

Она усмехнулась. Звучало безумно.

Но другого выхода не было.

Она открыла поиск по адресу. Город оказался небольшим, в нескольких часах езды. Там жил Билл Каулитц — или тот, кто им когда-то был.

Элиас закрыла телефон, положила под подушку.

Она не знала, что делать дальше. Но впервые за долгое время у неё была цель. Не просто выжить. А найти. Узнать. А может быть — использовать.

В дверь постучали.

— Открыто, — сказала она.

Зашёл Том. В мокрой футболке — после душа. Волосы влажные. Он выглядел уставшим, но не злым.

— Ты чего такая бледная? — спросил он, оглядывая её.

— Ничего. Душно.

Он подошёл к окну, открыл форточку. Повернулся к ней.

— Сегодня ужинаем рано. Отец хочет обсудить следующий шаг с Рэйнилом.

— Хорошо.

Том посмотрел на неё пристально. На секунду ей показалось, что он видит её насквозь — телефон под подушкой, фотографии, адрес.

— Ты ведёшь себя странно, — сказал он.

— Просто устала.

Он кивнул. Повернулся и вышел.

Элиас выдохнула. Телефон под подушкой грел, как живой. Она нашла Билла. Теперь нужно было решить, что с этим делать.