15. Завтрак с вопросами

Элиас спустилась к завтраку с красными глазами — ночь прошла без сна. За столом сидел только Гилберг. Тома не было. Это был шанс.

— Том ещё спит? — спросила она, садясь на своё место.

Гилберг не поднял головы от газеты.

— Вышел. Дела.

Она кивнула. Взяла чашку с кофе, сделала глоток. Горький.

— Я вчера плохо спала, — сказала она небрежно. — Бродила по коридору. И случайно увидела фотографию. Старую. На стене в конце коридора.

Она соврала про стену. Но Гилберг не знал.

— Какую фотографию? — спросил он без интереса.

— Там двое парней. Очень похожие. Близнецы, наверное. Я подумала, может, у Тома есть брат?

Гилберг медленно отложил газету. Поднял на неё глаза. Взгляд стал тяжелее, холоднее.

— Ты рассматриваешь фотографии в моём доме?

— Просто проходила мимо. — Элиас пожала плечами, стараясь выглядеть равнодушной. — Мне показалось, что один из них — Том. А второй — кто-то очень похожий.

Гилберг молчал несколько секунд. Потом взял чашку с кофе, отпил.

— Был, — сказал он коротко. — Брат. Билл.

Элиас ждала. Не давила. Сделала вид, что просто поддерживает разговор.

— А где он сейчас? — спросила как бы между делом. — Уехал?

— Уехал, — повторил Гилберг. Голос стал жёстче. — Не хотел жить по правилам. Решил, что семья — это не для него.

— И вы его отпустили?

Гилберг посмотрел на неё так, что она пожалела о вопросе.

— Я никого не держу, кто хочет уйти. — Он поставил чашку. — Билл сделал выбор. Он больше не часть этой семьи. И не произноси его имя в этом доме.

— Простите, я не знала.

— Теперь знаешь. — Он встал. — И запомни: прошлое Тома тебя не касается. Ты здесь не для того, чтобы копаться в наших делах. Ты здесь, чтобы делать то, что тебе говорят. Поняла?

— Поняла.

Гилберг вышел из-за стола и направился к выходу. У двери остановился.

— И ещё. Рэйнил теперь знает твоё лицо. Будь осторожна. Если он выйдет на тебя — я не смогу тебя защитить. И не захочу.

Он ушёл.

Элиас осталась одна. Смотрела на остывший кофе.

«Билл сделал выбор. Не захотел жить по правилам. Не хотел быть частью семьи».

Значит, сбежал. Отказался от мафии, от отца, от брата. И Гилберг вычеркнул его из жизни. Как будто его не существовало.

А Том? Том хранит фото. Обводит брата сердечком. Пьёт по ночам и смотрит на его лицо.

Она вдруг поняла, почему Том такой. Почему он никому не доверяет, почему держит дистанцию, почему бьёт и унижает. Потому что единственный человек, которого он, возможно, любил, ушёл. Оставил его одного с этим монстром.

Она не знала, что чувствовать. Жалость? Нет. Но что-то похожее.

Она встала, убрала чашку. Пошла наверх.

Проходя мимо комнаты Тома, замедлила шаг. За дверью было тихо. Она представила его спящим, с фото на тумбочке. С сердцем, пронзённым стрелой, на груди.

Она пошла дальше. В свою клетку.

Но внутри неё что-то изменилось. Она не знала что. Но чувствовала — теперь она смотрит на Тома иначе. Не как на врага. Как на такого же пленника.