13. Взгляд волка

Они выходят из особняка Рэйнила под прикрытием улыбок. Том держит Элиас за талию — пальцы впиваются так, что завтра останутся синяки. Она не дёргается. Улыбается охраннику на выходе, кивает швейцару. Играет роль до последней секунды.

Только когда дверца машины захлопывается и водитель отъезжает от тротуара, Том убирает руку.

— Вытаскивай, — говорит глухо.

— Что?

— Папку, блядь. Вытаскивай из сумки.

Элиас открывает клатч, достаёт папку. Том хватает её, пролистывает. Смотрит несколько секунд, потом откидывается на спинку сиденья.

— Цела, — выдыхает. — Ты хоть это сделала правильно.

— А что неправильно?

— Ты попалась ему на глаза. — Том поворачивается к ней. В темноте салона его глаза блестят — злые, пьяные, хотя он не пил сегодня. — Ты понимаешь, что это значит? Он запомнил твоё лицо. Теперь ты — цель.

— Я украла то, что нужно твоему отцу. — Элиас смотрит прямо на него. — Или ты предпочёл бы, чтобы меня не заметили, но я не принесла документы?

Том молчит. Сжимает челюсть. Потом отворачивается к окну.

— Дома поговорим.

Всю дорогу они не произносят ни слова. Элиас смотрит в окно на чужие огни, но видит только лицо Рэйнила — его стальные глаза, его мягкий голос, его руку на своём подбородке. «Вы очень красивая. И очень бледная».

Она чувствует, что оставила там не только отпечатки пальцев. Она оставила часть себя — ту, которая ещё умела бояться по-настоящему.

Дом встречает их тишиной. Но в гостиной горит свет — Гилберг не спит. Он сидит в кресле с бокалом коньяка, листает что-то в планшете. Когда они заходят, поднимает глаза.

— Ну?

Том бросает папку на стол.

— Всё здесь.

Гилберг берёт папку, открывает. Листает медленно, внимательно. Элиас стоит у двери, не решаясь сесть. Том стоит рядом, скрестив руки.

— Молодец, — говорит Гилберг, не поднимая головы. — Быстро сработала.

— Её заметил Рэйнил, — выдыхает Том.

Гилберг замирает. Медленно поднимает глаза на сына, потом переводит взгляд на Элиас.

— Заметил?

— Я выходила из кабинета, — говорит Элиас. Голос ровный. — Он зашёл. Спросил, что я там делаю. Я сказала, что искала туалет.

— И он поверил?

— Не знаю. Он сказал передать вам, что вы умный человек. — Она делает паузу. — И что красивых девушек не стоит прятать в его доме.

Гилберг усмехается. Сухо, без радости.

— Значит, видел твоё лицо. Запомнил.

— Да.

— Теперь он будет искать информацию о тебе. — Гилберг закрывает папку, кладёт её на стол. — Узнает, что ты — девушка Тома. Что живёшь здесь. Ты стала его мишенью.

— Я сделала то, что вы просили, — говорит Элиас. — Вы не предупреждали, что он может зайти.

— Я не предупреждаю очевидных вещей. — Гилберг встаёт. Подходит к ней. Останавливается в шаге. Смотрит сверху вниз. — Но ты справилась. Поэтому я не буду тебя наказывать. Наоборот — ты заработала бонус. Часть долга списана.

Элиас молчит. Бонус. Часть долга. Цена — её лицо, которое теперь запомнил враг.

— Спасибо, — выдавливает она.

— Иди спать, — говорит Гилберг. — Завтра будем думать, что делать с Рэйнилом. Он не простит кражи.

Том кивает ей — коротко, разрешая уйти. Элиас поворачивается и идёт к лестнице.

— Элиас, — окликает Гилберг.

Она замирает.

— Ты сегодня рисковала жизнью. Это дорогого стоит. Я запомню.

Она не оборачивается. Идёт дальше.

В комнате она закрывает дверь, прислоняется к ней спиной, медленно сползает на пол.

В сумочке — пусто. Документы у Гилберга. Её лицо — у Рэйнила.

Она думает: «Что я наделала?»

Но другой голос внутри, тихий и холодный, отвечает: «Ты выжила. Это главное».

Она сидит на полу, обхватив колени, и не плачет.

Слёзы — роскошь, которую она больше не может себе позволить.

В дверь стучат — два коротких. Не дожидаясь ответа, заходит Том. С порога смотрит на неё, сидящую на полу.

— Жива? — спрашивает.

— Как видишь.

— Отец доволен. — Он садится на край кровати, напротив неё. — Но это не значит, что ты в безопасности. Рэйнил теперь будет тебя искать.

— Что он сделает, если найдёт?

— Убьёт. Или будет использовать против отца. — Том пожимает плечами. — Ты — слабое место. Все знают, что у моего отца нет слабых мест. А теперь есть ты.

— Спасибо, приятно слышать.

— Не ершись. — Том наклоняется вперёд. — Ты в игре. По-настоящему. Хочешь выжить — делай, что говорю. Не хочешь — проваливай. Но учти: если сбежишь, Рэйнил найдёт тебя быстрее, чем я.

— Куда мне бежать? — тихо спрашивает Элиас. — У меня ничего нет.

Том смотрит на неё долго. Потом встаёт.

— Тогда оставайся. И не подставляйся больше.

Он выходит. Элиас остаётся на полу.

Она думает о Рэйниле — его рука на её подбородке, его взгляд, который видел её насквозь.

Она думает о Гилберге — его холодная благодарность, списанный долг.

Она думает о Томе — его странная забота, которая не похожа на заботу.

Она ничего не понимает.

Но знает одно: она в центре войны, которая началась задолго до неё. И теперь она — часть этой войны.

Она встаёт. Идёт к окну. Смотрит на чужой сад, на чужое небо.

— Я справлюсь, — шепчет. — Я всегда справлялась.

За окном — ни звука. Только тишина.