10. Светская хроника

Репортёр приезжает ровно в час. Элиас слышит звук подъезжающей машины из окна своей комнаты — серебристый седан, из которого выходит женщина в строгом костюме с диктофоном в руке. На заднем сиденье — фотограф с огромной камерой.

Элиас поправляет платье — другое, не то, что вчера, серое, скромное, которое выбрал Том. Волосы уложены, макияж свежий. Под глазами — тонна тонального крема, чтобы скрыть синяки от бессонницы. Она выглядит почти живой.

В дверь стучат. Том заходит, одетый в тёмно-синий пиджак и светлую рубашку — непривычно официально. Без бутылки. Без перегара. Трезвый и собранный.

— Идём. — Он берёт её за руку, сжимает чуть сильнее, чем нужно. — Улыбаешься. Смотришь на меня с обожанием. Если спросят про будущее — говоришь, что хочешь детей. Звучит убедительно.

— Детей? — переспрашивает Элиас. — Серьёзно?

— Отец сказал. Хочет, чтобы выглядело серьёзно. — Том пожимает плечами. — Просто скажи. Никто не поверит, что ты на самом деле хочешь от меня детей.

Они спускаются в гостиную. Репортёр уже там — сидит на диване, разложив блокнот. Фотограф настраивает свет. Гилберг стоит у окна, пьёт кофе.

— А вот и наши молодые люди, — говорит Гилберг, не оборачиваясь. — Проходите. Репортёр — Елена. Будет брать интервью. У вас полчаса.

Елена улыбается профессиональной улыбкой. Женщина лет тридцати, острые скулы, короткая стрижка, глаза внимательные — такие многое замечают, но помалкивают за хорошие деньги.

— Присаживайтесь, — говорит она, указывая на диван. — Буду задавать вопросы, вы отвечаете. Всё просто.

Том садится первым, Элиас рядом. Он тут же кладёт руку ей на колено — для камеры. Пальцы тяжёлые, но она не дёргается. Улыбается.

— Том, как вы познакомились с Элиас? — начинает Елена.

Том рассказывает историю, которую они отрепетировали — про кафе, про забытый телефон, про чаевые. Голос ровный, почти скучающий. Элиас кивает, иногда вставляет «да», «точно», смеётся в нужных местах.

— Элиас, а что вас привлекло в Томе? — спрашивает Елена.

Элиас делает паузу — слишком короткую, чтобы кто-то заметил.

— Его уверенность, — говорит она. — Он знает, чего хочет. И он умеет заботиться. — Она смотрит на Тома, вкладывая в глаза максимум тепла. Тот едва заметно сжимает её колено — одобрительно.

— Планируете совместное будущее?

— Да, — отвечает Том. — Мы думаем о том, чтобы переехать в отдельный дом. Элиас хочет заниматься дизайном интерьеров, я — продолжать семейный бизнес. — Пауза. — Дети. Возможно.

Элиас улыбается ещё шире. Внутри — тошнота. Дети от этого человека. Она скорее выпрыгнет из окна.

— Семья Тома поддерживает ваши отношения? — Елена переводит взгляд на Гилберга, который всё ещё стоит у окна.

Гилберг поворачивается. Улыбается — той самой улыбкой, которая не касается глаз.

— Полностью, — говорит он. — Элиас — замечательная девушка. Я рад, что Том нашёл её.

Слова звучат искренне. Элиас знает, что это ложь. Но фотограф щёлкает камерой — Гилберг, Том, она, все улыбаются. Идиллия.

Через полчаса интервью заканчивается. Елена благодарит, фотограф делает ещё несколько кадров — они с Томом держатся за руки, он обнимает её за талию, она кладёт голову ему на плечо. Со стороны — влюблённая пара.

Когда репортёры уходят, Том сразу убирает руку.

— Нормально, — говорит. — Не облажалась.

— Спасибо за доверие, — отвечает Элиас с лёгкой насмешкой.

Том сжимает её плечо — больно, пальцами впивается.

— Не остри. — Отпускает. — Иди в свою комнату. Я скажу, когда можно выходить.

Элиас поднимается наверх. В комнате она падает на кровать и смотрит в потолок.

«Дети», — думает она. «Переезд. Семейный бизнес».

Она произнесла эти слова. Они ничего не значат.

Но Гилберг сказал «полностью поддерживаю». И улыбался. И все увидят это интервью. И никто не узнает, что она — не девушка Тома, а его ручная собака. Что её семья сгорела, возможно, по приказу этого улыбающегося человека. Что её парня утопили.

Она закрывает глаза. Считает до десяти.

Не сейчас. Она не сломается сейчас.

Через час в дверь стучат — коротко, резко.

— Выходи, — голос Тома. — Отец хочет тебя видеть.

Элиас встаёт. Поправляет платье. Идёт вниз, держа спину прямо.

В кабинете Гилберга пахнет кожей и табаком. Он сидит за столом, листает какие-то бумаги. Том стоит у стены, скрестив руки.

— Закрой дверь, — говорит Гилберг, не поднимая головы.

Элиас закрывает.

— Садись.

Она садится на стул напротив стола. Гилберг откладывает бумаги, смотрит на неё.

— Репортёр доволен. Фотографии хорошие. Это плюс тебе.

— Я просто делала то, что вы сказали.

— Именно. — Он наклоняется вперёд. — И я хочу, чтобы ты продолжала. Но есть одно но.

Элиас ждёт.

— Том сказал мне, что ты задаёшь вопросы. Про участок. Про свой старый дом.

Внутри всё обрывается. Она не смотрит на Тома — боится, что он увидит в её глазах предательство. Хотя это не предательство. Это его способ выживать — сдавать её отцу, чтобы самому остаться в безопасности.

— Я просто спросила, — говорит Элиас ровно. — Из любопытства.

— Не ври мне, — голос Гилберга становится тише, но тяжелее. — Я не любопытство. Я терпеть не могу, когда кто-то роется в моих делах. Ты здесь, чтобы играть роль. Не для того, чтобы расследовать.

— Я поняла.

— Ты уже поняла, когда я сказал тебе вчера ночью. Но ты продолжаешь. — Гилберг встаёт. Обходит стол, останавливается рядом с ней. — Смотри на меня.

Она поднимает глаза. Он смотрит сверху вниз, и в его взгляде — не злоба. Лёд.

— Ещё один вопрос про прошлое — и я сотру тебя в порошок. Не потому, что я злой. А потому, что ты мне мешаешь. А мешающих я убираю. — Он наклоняется, говорит почти шёпотом: — Твой парень тоже задавал вопросы. И где он теперь?

Элиас замирает. Сердце пропускает удар.

— Не смотри так, — продолжает Гилберг. — Я не говорю, что это был я. Я говорю, что любопытство убивает. Иногда — в прямом смысле.

Он выпрямляется. Возвращается за стол.

— Свободна.

Элиас встаёт. Ноги не слушаются, но она идёт. Открывает дверь. Выходит.

В коридоре она прислоняется к стене и дышит. Глубоко. Медленно.

Том выходит из кабинета через минуту. Проходит мимо, не глядя на неё.

— Я тебя предупреждал, — бросает на ходу. — Не копайся.

Он уходит в свою комнату. Элиас остаётся в коридоре одна.

Она знает теперь точно. Парня убил Гилберг. Или его люди. За вопросы.

Она будет молчать. Она будет улыбаться. Она будет играть свою роль.

Но она запомнит каждое слово. Каждое.