9. Утро после

Она просыпается от того, что кто-то трясёт её за плечо. Резко открывает глаза — над ней Том. В руке — стакан воды.

— Вставай. У тебя пять минут.

— Который час?

— Семь. Я сказал в семь. — Он ставит стакан на тумбочку. — Ты не услышала будильник. Пришлось самому заходить.

Элиас садится. Голова тяжёлая — она спала всего три часа, и сон был без снов, но не освежающий. Том смотрит на её помятое платье.

— Ты так и спала в этом? — В голосе брезгливость.

— Не успела переодеться.

— Быстро в душ. Через пятнадцать минут чтобы была внизу. Отец не любит ждать.

Он выходит. Элиас встаёт, чувствуя, как ноет спина — всю ночь лежала в неудобной позе. Стягивает платье, идёт в душ. Вода холодная — горячую в этом доме экономят, или это такой способ держать всех в тонусе. Она не знает.

Завтрак — как всегда: Гилберг во главе стола, Том справа от него, Элиас — напротив Тома. Тарелки расставлены, еда ещё дымится. Прислуги не видно, но она чувствует, что кто-то стоит за стенкой, ждёт, когда понадобится.

— Выглядишь паршиво, — говорит Гилберг, не поднимая глаз от газеты. — Не спала?

— Спала, — отвечает Элиас.

— Врёшь.

Том молча режет яичницу. Элиас берёт вилку, но есть не хочется.

Гилберг откладывает газету. Смотрит на неё поверх очков.

— Сегодня днём приедет репортёр. Сделает интервью для светской хроники. Спросит, как вы познакомились, какие у вас планы, и всё в таком духе. — Он переводит взгляд на Тома. — Ты отвечаешь. Она только улыбается и кивает.

— А если спросят напрямую? — уточняет Элиас.

— Не спросят. Я дал указания, какие вопросы задавать. — Гилберг снимает очки. — Но если вдруг — говоришь, что счастлива. Что Том — лучший мужчина в твоей жизни. Что вы думаете о будущем.

Элиас кивает. Внутри всё переворачивается от слова «будущее». У неё нет будущего. У неё есть только долг и полгода фальшивых улыбок.

Том доедает, встаёт.

— Я наверх. Разбудите меня, когда приедет репортёр.

— Сядь, — говорит Гилберг. Том замирает. — Мы не закончили.

Том медленно садится обратно.

— Я вчера говорил с инвесторами, — продолжает Гилберг. — Они хотят видеть тебя в проекте. Лично. Это хороший знак.

— Мне плевать, — отвечает Том.

— А должно быть не плевать. — Голос Гилберга становится холоднее. — Ты — моё лицо. Моё продолжение. Если ты выглядишь как кусок дерьма, которое не может встать до обеда без бутылки — это отражается на мне. Понял?

— Понял.

— Убери со стола.

Том встаёт, собирает тарелки. Элиас смотрит на него — он делает это без возражений, механически. Как будто привык. Она вдруг понимает: он так же боится отца, как и она. Только прячет это за холодом и жестокостью.

Гилберг поворачивается к ней:

— А ты — молодец. Вчера держалась хорошо. Если так пойдёт дальше, может быть, я сокращу срок сделки.

— Спасибо, — отвечает она.

Он встаёт, поправляет пиджак, уходит. Элиас остаётся за столом одна. Смотрит на остывшую еду, которую так и не попробовала.

Том возвращается из кухни — без тарелок.

— Не верь ему, — говорит тихо. — Он никому не сокращает сроки. Это способ держать тебя в узде.

— Я знаю.

— Тогда зачем ты смотришь на него как на благодетеля?

— Я смотрю на него как на врага, — отвечает Элиас. — Просто умею это скрывать.

Том усмехается. Садится напротив неё. Берёт её чашку с остывшим кофе, отпивает.

— Ты вчера спросила про твоего парня. Который утонул.

Элиас напрягается.

— И что?

— Я навёл справки. — Том ставит чашку. — Официальная версия — несчастный случай. Но человек, который его нашёл, сказал, что у него на шее были следы. Как будто его держали под водой.

Элиас чувствует, как пол уходит из-под ног.

— Ты говоришь, его убили?

— Я говорю, что есть странные детали. — Том смотрит на неё безжалостно. — Такие же странные, как пожар в твоём доме за месяц после того, как отец купил соседний участок.

— Зачем ты мне это говоришь?

Том наклоняется ближе. Голос — шёпот, но жёсткий:

— Потому что я хочу, чтобы ты знала, в каком дерьме сидишь. Чтобы ты не расслаблялась. Чтобы ты каждую секунду помнила: ты здесь не случайно. И если ты когда-нибудь попытаешься сбежать или пойти против моего отца — ты исчезнешь. Так же, как твоя семья. Как твой парень. Навсегда.

Он откидывается на спинку стула. Берёт чашку, допивает.

— А теперь иди одевайся. Репортёр будет через час. И постарайся выглядеть так, будто ты выспалась.

Он встаёт и уходит. Элиас сидит, вцепившись пальцами в край стола.

Теперь она знает больше. Парня убили. Не просто «нашли в реке» — убили. И Гилберг, скорее всего, приложил к этому руку.

Но доказательств нет. И никогда не будет.

Она встаёт. Идёт наверх. В комнате садится перед зеркалом и начинает наносить макияж — аккуратно, чтобы скрыть синяки под глазами.

Из зеркала на неё смотрит девушка, у которой нет ничего. Ни семьи, ни парня, ни будущего.

Но у неё есть память. И она не простит.