6. Пепел

Ужин назначен на восемь. В шесть Том заходит к ней — проверить, готова ли. Элиас уже одета, накрашена, обута. Стоит у окна, смотрит на улицу.

— Нормально, — говорит Том, осмотрев её. — Только одно.

— Что?

— Выражение лица. У тебя вид, будто тебя сейчас стошнит.

— Может быть, так и есть.

Том усмехается. Подходит, встаёт за спиной, смотрит на её отражение в стекле.

— Ты думаешь, я не знаю, почему ты согласилась на эту сделку? Не только из-за денег.

— Откуда тебе знать?

— Я читал твоё досье. — Его голос спокойный, почти скучающий. — Сирота. Пожар пять лет назад. Ни родственников, ни друзей, никого. Идеальный кандидат для таких, как мой отец. Никто не будет искать, если ты исчезнешь.

Элиас молчит. Смотрит в окно, но не видит сада. Видит только чёрное стекло и лицо Тома у себя за спиной.

— Тот пожар, — продолжает он, — был признан несчастным случаем. Старая проводка, короткое замыкание. Но знаешь, что смешное? За месяц до этого отец купил участок по соседству. Хотел расширяться. А твой дом мешал обзору.

Элиас резко оборачивается.

— Что ты сказал?

— Ничего, — Том отступает на шаг. Достаёт телефон, смотрит на экран, будто разговор ему неинтересен. — Просто делюсь фактами. Ты сама спросила, откуда мне знать. Вот откуда.

— Ты хочешь сказать, что твой отец...

— Я ничего не хочу сказать. — Том поднимает на неё глаза. Холодные, пустые. — Я просто говорю то, что знаю. А выводы делай сама. Только запомни одно: даже если это правда — ты ничего не докажешь. И никто не поверит девушке с долгами против Гильберга Каулитца.

Он убирает телефон в карман.

— Одевайся. Через час выезжаем. И постарайся не думать о прошлом. У тебя сегодня одна задача — улыбаться и не обосраться.

Выходит. Не закрывает дверь.

Элиас стоит у окна. Внутри всё кипит, но снаружи — ни звука. Она сжимает кулаки так, что ногти впиваются в ладони.

Пять лет она думала, что это была случайность. Что никто не виноват. Что просто не повезло.

Теперь она знает, что это не так. Или почти знает.

Но Том прав: она ничего не докажет. И никто не поверит.

Она надевает платье. Поправляет волосы. Смотрит на себя в зеркало.

Из зеркала на неё смотрит та же Элиас, что и вчера. Только в глазах — не настороженность. Огонь.

Она выйдет на этот ужин. Будет улыбаться. Будет смотреть на Гильберга и не покажет, что знает.

Но она запомнит. Каждое слово. Каждый взгляд.

Когда-нибудь — не сейчас, не завтра, но когда-нибудь — она найдёт способ заставить его заплатить.

А пока — ужин. Улыбка. И Том, который держит её под руку и шепчет на ухо:

— Не подведи меня, сука. А то хуже будет.

Она не подведёт. Она слишком хорошо умеет держать лицо.