Безумное чаепитие

Минут через десять мы сидели на диванчике в просторной кухне Самойлова и жевали обещанные зефирки. Вернее, я жевал, Вик же задумчиво смотрел в зажатую в руках чашку и маленькими глоточками цедил чай. По кухне всё так же витал тот самый восхитительный запах мандаринов и одеколона, но теперь к нему примешивался ещё и тропический аромат чая да ванильный – зефира. И пусть мы молчали, на душе было удивительно спокойно, мысли о зря пропущенных парах отступили куда-то назад и казались призрачными и неважными, хотя порой та или иная деталь вдруг всплывала в голове. Например, тот факт, что я нифига не учил предмет всю эту неделю и контрольную явно не переживу.

Тяжело вздохнув, поднял взор на Самойлова. Тот в свою очередь наоборот отбросил в сторону задумчивость и лукаво улыбался чему-то своему, кидая порой на меня короткие взгляды. Чашка его уже была пуста, а пальцы отбивали на столе барабанную дробь.– Ну, с чаем покончено, продолжаем программу? Музыка или кино? – вдруг усмехнулся Вик, отставляя чашку в сторону. – Да уж точно, чая нам на сегодня хватит, – пробормотал я, прикидывая, сколько оного уже было выпито с утра. – Не будь букой, Корнеев, мы отдыхаем, – смешливо. – Выбирай сам, а то я могу и поэкстремальней времяпрепровождение предложить.Так и хотелось подобающе отреагировать на подколку и заявить, что любое занятие и так гораздо более экстремально, чем распитие чая, но я промолчал. Просто всё дело в том, что не любое. Пить чай в компании Вика у него на кухне, когда старый враг смотрит на тебя весело и многозначительно… да уж, что может сильнее щекотать нервы? Сборы в Стране Чудес и те проходили спокойней! А мне же хотелось подойти к Самойлову поближе и задать один вопрос: зачем? По какой причине происходит то, что происходит?

– Значит, музыка, – ответил вместо этого. Конечно, в компании Самойлова и то может вылиться в настоящую катастрофу, но… Красивое лицо парня преобразилось, в глазах появился подозрительно довольный блеск.

– Как скажешь, – он улыбнулся.

И, практически вырвав у меня из рук пакет с зефирами, направился вон из кухни. Конечно же, пришлось пойти следом. Квартира у Самойловых была большая, четырёхкомнатная, обставленная шикарно и со вкусом. Даже стыдно стало за нашу клетушку, где не имеется выдержанного стиля и иного бла-бла-бла. Вик привык совершенно к другому – запросы на планку выше.

Преодолев поворот коридора, Вик толкнул одну из дверей и зашёл в комнату, которая, по-видимому, служила ему спальней: кровать, по размеру не уступающая моей, письменный стол с ноутбуком, огромная плазма на стене. Да-а, конечно, обычная среднестатистическая спальня…

– У тебя тут… уютно, – попытался подобрать слово для описания увиденного. – Ага, порой даже слишком, – фыркнул. – Гости даже уходить иногда не хотят, – и взгляд, такой многозначительный и пошлый.

Я передёрнул плечами. Ну уж нет, Самойлов, не надейся – пытаться угадать, сколько баб ты сюда приводил, даже не буду и так знаю, что много. И никаких пошлостей тем более делать не собираюсь, особенно на кровати, где…

– О чём задумался? – спросил Вик.

Я вздрогнул, переводя взгляд с постели на него. Оказалось, этот наглец уже успел включить какую-то заунывную мелодию и теперь с интересом разглядывал своего гостя. Гость в моём лице на хозяина внимания не обращал, что, видимо, тому не особо нравилось. Знал бы Вик, что думал я как раз таки о нем.

Сглотнув и сжав в кулаки руки – пальцы опять покалывало от напряжения, – я отозвался: – Да так, ни о чём. Решил, что это не совсем похоже на обещанный диванчик, – кивнул в сторону кровати. – Это было вынужденное преуменьшение, – усмехнулся тот.

А я смотрел на эту усмешку и никак не мог понять… почему? Почему, несмотря на все запреты, так и хочется стереть её с лица Самойлова не самым цензурным способом. Нет, не кулаками – то было раньше, – а поцелуем. Уничтожить самодовольство, зарыться пальцами в волосы, удерживая, и вновь почувствовать, что такое "одно дыхание на двоих". Почему же он меня так дико бесит? До чёртиков, до рези в глазах, до страстного желания, захватывающего с головой.

– Опоздание тоже было вынужденным преуменьшением? – решил всего лишь подколоть его, слегка пошутить, но услышал в ответ довольное: – Ага.

Я говорил "бесит"? Нет, что вы, не так. Мгновенно выбешивает – вот правильный вариант!

Резко захотелось со всей силы шибануть кулаком по этой самодовольной харе, а желательно пару раз. Стиль панды неплохо подчеркнёт ореховый цвет глаз Вика, а синеватые подтёки на скулах добавят индивидуальности.

– То есть ты специально не торопился? – процедил я сквозь сжатые зубы. – Всего лишь хотел пригласить тебя к себе в гости, – Самойлов пожал плечами в ответ. – Здесь близко. – А просто пригласить было нельзя?

Кровь начала закипать, скулы непроизвольно напряглись, однако Вик, кажется, этого даже не замечал. Лицо его было безмятежным и даже каким-то мечтательным, а поза расслабленной – не таким должен быть человек, которого скоро жестоко изобьют. Ой, не таким.

– Считай, что это в отместку за потрёпанные некогда нервы. Видишь ли, твоя "девушка" просто решила похитить своего парня, – тихий смех. – Даже романтично немного, если любишь романтику.

Да нихрена не романтично! Я от злости скрипнул зубами, делая шаг в сторону Вика. Нет, ничего не меняется, Самойлов всегда остаётся в своём репертуаре: адски меня раздражает и подстраивает всевозможные гадости.

– А ты подумал, что я мог к контрольной даже не готовиться. А на этой неделе когда? – рявкнул на Вика, карие очи которого почему-то расширились в удивлении. – Я ещё за статистику не садился, а там вагон и маленькая тележка заданий, ещё и маркетинг… Предлагаешь промучиться все выходные, а потом всяко бегать за Степанычем и упорно пересдавать, чтоб "хоть на троечку"? – Тише, Дэн, тише… – Да какое нафиг "тише"? – вопреки совету голос мой становился всё громче. – Тебе всегда лишь бы мне нагадить…

В ярости шибанул кулаком по стоящему рядом шкафу, створка его от такого обращения тоскливо скрипнула, слегка приоткрываясь, а руку охватила дикая боль. Я прекрасно понимал, что зря психую, это же не конец света, но намеренная гадость Вика, к которому уже было начал хорошо относиться, царапала душу острыми когтями. Буря утихать не собиралась, так что, стиснув зубы, в очередной раз долбанул кулаком ни в чём не повинный шкаф.

– Корнеев, не психуй, – теперь и тон вечного врага стал жёстче. – А то смирительную рубашку найду. – Иди ты нахрен! – и очередной удар.

На этот раз, кажется, что-то хрустнуло: то ли моя рука, то ли дверца несчастного шкафа, – а потом меня перехватили за плечи и резко развернули в противоположную сторону. Секунда – и щеки касаются чужие губы, в контрасте с раздражением как-то осторожно и даже нежно, дальше поцелуй коснулся подбородка, шеи… В губы Самойлова я впился сам, перехватив его за ворот и притянув ближе.

Из лёгких словно бы вышибли воздух – Вику и не нужно было меня бить, его горячие пальцы, сжимающие подбородок, были куда мощнее кулаков. Поцелуй получался долгим и глубоким, яростным, страстным. Практическое применение нашей химии, постоянная борьба, в которой никто не желает проигрывать. Или же…

В какой-то момент Вик отстранился и легонько коснулся поцелуем уголка губ, удивительно странно, почти нежно. Рука его переместилась с моего подбородка на шею, медленно поглаживая кожу пальцами. На лице парня появилась едва заметная улыбка и, почти что лаская губами моё ухо, он сбивчиво прошептал:

– Идиот… у меня друг отца этот весь сыр-бор устраивает. Будет нам конспект, уже завтра будет, – прерывистый вздох. – Так что не бесись, я просто решил, что так будет лучше.

От хриплого шёпота по телу прокатилась волна возбуждения, прикосновения пальцев Вика вызывали ожоги, скулы сводило от желания. Я слышал его слова, чувствовал жар дыхания на своей шее и прекрасно понимал, что отступать больше некуда.

Химия сильнее нас.