Being too late

Проснулся я резко, словно бы толчком, ощущая тяжесть чужой руки, перекинутой через грудную клетку. Шея ныла, видимо, от долгого нахождения в неудобном положении, а голова слегка кружилась, как от проходящего уже похмелья. И в то же время лежать было так уютно, тепло и спокойно, что даже не хотелось подниматься и ехать на эту дурацкую…

Конференция! Я подскочил, как ошпаренный, едва не сбросив с дивана и Самойлова. Верный враг тоже крепко спал, в одной руке удерживая пульт, а другой – крепко прижимая меня к себе. От устроенной суматохи он лишь лениво приоткрыл один глаз.

Чего орёшь? – вопросил Вик хрипло. – Давай обратно, – и коротко мотнул головой, требуя вновь занять насиженное место.

От этого голоса по спине пробежали мурашки, и я уж хотел было скромно присесть на краешек дивана… но вспомнил о контрольной и пропущенных парах, с которых нас отпустили не ради "хорошего – и не очень – времяпрепровождения в компании друг друга".

– Самойлов, ты какого хрена спишь? – возмутился я, кидая быстрый взгляд на часы. Полдень. Чёрт бы побрал, уже полдень.– Гораздо больше интересует вопрос: почему ты не спишь? – в свою очередь поинтересовался Вик, вновь прикрывая глаза и устраиваясь поудобнее.– Конференция! – рыкнул в ответ.

Самойлов намёк понял мгновенно: секунда – и сна как небывало, а Вик стоит передо мной в полной готовности. Ну, если, конечно, считать готовностью встрёпанные мелированные волосы, помятую одежду и слегка покрасневшие глаза.

– Сколько? – спросил парень, подхватывая со стола ключи от авто.– Десять минут первого, – отозвался я хмуро. – Едем.

И действительно, минут через пять мы уже выехали со двора, влившись в бесконечный поток вечно спешащих куда-то машин. Я то и дело кидал нервные взгляды на часы, следя за ускользающими минутами, и в какой-то момент начал даже думать, что мы без проблем успеем приехать вовремя… пока Самойлов не свернул в какой-то малюсенький переулок, чтобы срезать путь, и не попал в пробку.

Не-ет, я не ругался, лишь тихо закипал от злости, отчитывая секунды. Раз, два, три…

– Закрыто! – яростно пнул запертую дверь школы.

На электронном табло мобильного ехидно мерцали числа, сообщающие, что мы таки ж опоздали к началу на десять минут. Хотя, наверное, даже на полчаса, ведь явиться на конференцию нужно было "заранее".

Постепенно закипая, принялся долбить кулаком по двери в надежде, что шум всё же будет услышан и одинокая вахтёрша, сидящая внутри, впустит опоздавших. Ответом мне были лишь тишина да крепкая рука Самойлова, перехватившая запястье.– Тише, не шуми почём зря, – пробормотал он, оттаскивая меня от двери.

Вик был чертовски спокоен: покуривал неизменную сигаретку, медленно делая затяжку и столь же осторожно выпуская дым в воздух. Его тёплые пальцы спустились чуть ниже и сжали мою ладонь, то ли призывая успокоиться, то ли пытаясь удержать от лишних глупостей.

– Почем зря? Да мы опоздали, блин! Ты прикинь, что теперь! Препод с нас шкуру спустит и чучела сделает. Да он…– Корнеев, не ори, а? – Вик оставался всё таким же непоколебимым, и это зверски бесило. – Сделанного не вернуть. Мы уже опоздали, ведь так? Зато нам было классно…

Слова возмущения застряли в горле – так многозначительно прозвучала последняя фраза. Этим Самойлов и воспользовался, заталкивая меня на пассажирское сидение авто и заводя двигатель. Зажатая в пальцах сигарета после очередной затяжки была щелчком выкинута за окошко, так что больше ничего не отвлекало водителя от дороги.

Кстати, куда он едет?

– Эй, вернись, нам надо туда попасть, – возмутился я, наконец обретя дар речи.– Поздно уже, мы уехали, – Вик усмехнулся. – На этот раз будет без пробок.

Взвесив все "за" и "против", решил, что нужно выйти из данной ситуации с наименьшим ущербом, и пошёл на попятную:– Замечательно, значит, в вуз. Успеем ещё на две последних пары.– Не-а…

Самойлов резко нажал на газ, увеличивая скорость, и меня едва не вжало в спинку сидения. Какие уж споры в такой ситуации? Ехал он не в вуз, определённо. А кроме этого гнал как сумасшедший: очередной перекрёсток мы пролетели за секунду до того, как зажёгся красный, а на первом же повороте машину едва не вынесло на встречку.

При всём этом Вик явно испытывал наслаждение от поездки и порой кидал лукавые взгляды в сторону своего пассажира. Я же, наверное, представлял собой забавное зрелище: плотно сжатые губы, ошалелые глаза, побледневшие пальцы, до боли вцепившиеся в ремень безопасности. Да уж, думы о дурацком опоздании на конференцию точно пропали, их заменили первобытные инстинкты. Стремление выжить, например.

И даже когда автомобиль заскочил во двор многоэтажки и остановился у одного из подъездов, я не сразу смог хоть что-либо вымолвить. Вик уже выключил мотор и вышел на улицу, а я всё сидел, вцепившись за ремень, и пытался отдышаться. Очнулся лишь когда он открыл дверцу пассажирского сидения.

– Что это, чёрт возьми, было? – грозно.– Вылезай, трус. Не бывать тебе гонщиком, – хохотнул Самойлов, нагло игнорируя вопрос. – Мы отдыхать дальше приехали. Пить очередную порцию чая, слушать музыку, пялиться в экран ТВ и, возможно, как и утром, дрыхнуть на диванчике. Как тебе планы?– Дерьмовые, – проворчал в ответ, чуть ли не стекая с сидения. – Нам надо на пары.– Уж какие есть, – Вик пожал плечами. – Считай, что я тебя похитил.

От такого заявления я закашлялся, обращая взор на верного врага в надежде, что тот издевается, но улыбка Самойлова была такой искренней и светлой, что сразу стало понятно: всё действительно изменилось. Он не стебётся, не прикалывается, не подкалывает меня, а всего лишь шутит, по-доброму смеётся. И от этого становилось страшно… потому что даже подобная улыбка вызывала дикий стук пульса в висках и вызывала мурашки по всему телу.

– И куда привёз? – спросил, резко отведя взгляд и сглотнув внезапно вставший в горле ком.– Куда-куда, к себе, – и очередная улыбка. – Пойдём, у меня тоже никого нет. Раз уж на конференцию не попали, продолжим отдыхать, а о контролке подумаем к следующей паре Степаныча.

Почему-то вдруг показалось, что Вик дело говорит, хотя истинный отличник в душе негодовал и возмущался, требуя сейчас же вернуться в вуз и продолжить грызть гранит наук: авось отгрызу кусочек, если зубы не сломаю. Но Самойлов уже приветливо распахнул передо мной дверь подъезда, и улыбка его была такой… такой…

Прикрыв глаза и сделав глубокий вздох, шагнул следом за Виком. В голове крутились весьма странные, а порой даже непристойные мысли. Чаю не хотелось. Совсем. Хотелось притянуть к себе этого наглеца, радующего теплейшей лыбой, и заставить перестать быть таким – светлым и радостным, каким никогда раньше не бывал. Мы же враги, чёрт возьми! Мы всегда ими были.

– Хватит витать в облаках, – Самойлов щёлкнул меня по носу, вырывая из мыслей. Оказалось, лифт давно уже приехал. – Выходим, у меня есть зефирки.

Ключ скрежетнул в замочной скважине, а дверь квартиры отворилась совершенно беззвучно, являя богато обставленную прихожую. На меня пахнуло ароматом мандаринов с лёгким привкусом мужского одеколона. Обитель семьи Самойлова – место, куда ещё пару месяцев назад я бы ни за что не сунулся, считая логовом самого Дьявола, и куда ужасно тянет теперь.

– Приглашаешь? – фыркнул я, занося ногу над порогом.– Уже раз как дцать… – пробормотал Вик, собственноручно затягивая меня внутрь и награждая коротким поцелуем, от которого я едва не застонал. Поцелуем в щёку.

Что-то точно меняется. И, кажется, это мы сами.