Глава 3. Чужая среди своих

Тгк: ficdis

На фото Егор.

Эва

Два дня я провела в своей комнате, покидая её лишь для того, чтобы позавтракать и привести себя хоть в какой-то порядок, пусть на это и не было сил. Жрецы позволили мне отдохнуть и прийти в себя: они рассказали жителям, что совсем скоро придёт время для моей свадьбы. Варя, узнав об этом, пришла в бешенство и провела несколько часов в моей комнате, но недовольство не показывала: знала, что так мне будет ещё больнее.

Я не понимала, почему моя жизнь так неожиданно свернула в другую сторону, но знала – всё происходит так, как хотят Боги. Так, как будет лучше для Вотергейта. Однако мне от этого становилось хуже. До совершеннолетия жизнь была наполнена улыбками и счастьем, а затем всё оборвалось. Мои старания обесценились, пусть я и не изменилась.

Слово Верховного жреца – закон. В его руках настоящая власть, которая может как уберечь, так и разрушить. Я была убеждена в том, что мыслила неправильно, когда боялась обряда наполнения и радовалась тому, что смогла избежать его, позволяла себе думать о жестокости жрецов и чувствовала, как что-то внутри упиралось, отказываясь следовать некоторым правилам.

Однако продолжала делать это.

Что со мной не так? Почему я не могу просто верить в их убеждения, без страха и сомнений делать то, что мне велят? Так было бы проще. Избежать ведь в любом случае не получится.

В комнату вошла Варя с подносом в руках:

— Доброе утро, Эва. Сегодня я забираю тебя с собой.

— Теперь доброе, — улыбнулась я, присев на кровати и взяв поднос. — Куда?

— В лес. Тебе будет полезно прогуляться.

— А ты разве не хотела во Внешний мир?

Варя хмыкнула:

— Я не брошу тебя в таком состоянии. Внешний мир подождёт.

Я снова улыбнулась, подумав о том, что всё происходящее пугает не так сильно, пока Варя рядом.

— Ты ведь знаешь, что я люблю тебя?

— Конечно, знаю, — Варя гордо улыбнулась. — Я тоже люблю тебя. Ты моя любимая подруга!

— Я твоя единственная подруга, — я подняла одну бровь, на что она фыркнула:

— Это ничего не меняет. Всё равно любимая.

Я рассмеялась, а затем быстро позавтракала и стала приводить себя в порядок. Варя, сказав, что будет ждать меня у бани, ушла, после чего в комнату вошла мама.

— Куда собираешься? — спросила она, и я повернулась к ней.

— На прогулку с Варей, — ответила я, взяв с полки свежее лавандовое мыло.

— Я хочу, чтобы ты перестала общаться с ней, — отрезала мама, что моментально привело меня в ярость.

Замерев, сделала несколько глубоких вдохов, чтобы не накричать на неё.

— Мам, ты долгое время не интересовалась моей жизнью. Давай так будет и дальше, — спокойно попросила я, справившись с эмоциями.

— Посмотри, к чему тебя привела дружба с этой девушкой! — недовольно воскликнула она, и я уже не смогла сдержаться:

— Может, дело в тебе?

— Во мне? — не поняла мама.

— Да! В тебе! — я шагнула в её сторону: — Ты всю жизнь вела себя так, словно меня не существует.

— Это не так.

— Так. Ты никогда не интересовалась моей жизнью и даже сейчас, когда от меня все отвернулись, и я нуждаюсь в твоей поддержке, твердишь о том, что дело в Варе! Может, если бы ты дарила мне свою любовь, то всё было бы иначе, — я старалась держать себя в руках, но обида взяла верх, поэтому сорвалась на крик: — Взгляни на меня, мам. Я нуждаюсь в тебе.

Мама посмотрела на меня, но ничего не сказала и просто ушла. Я всхлипнула, расстроенно качая головой, и попыталась не думать об это, но не вышло. Так было всегда. Она правда не обращала на меня внимания – лишь следила за тем, чтобы я была послушной. Её не интересовали мои желания и мечты, она никогда не поддерживала и не обнимала.

У меня есть мама.

Но не материнская любовь.

Я успела сделать несколько шагов в сторону выхода за пределами комнаты, прежде чем путь мне перегородил Егор.

— Ещё раз услышу, что разговариваешь с мамой в подобном тоне – получишь. Поняла? — он нахмурился, и я закатила глаза.

Решив не продолжать тему, устало выпалила:

— Просто оставь меня в покое.

Я попыталась пройти мимо, но он схватил меня за предплечье:

— Я не потерплю подобного отношения, Эва. Следи за словами и не забывай, в чьём доме живёшь.

Выдернув руку из его хватки, больше не смогла сдерживаться и почувствовала, как злость снова берёт верх.

— Я тоже не собираюсь терпеть твоё отношение ко мне и дальше! — громко сказала я. — Ты постоянно забываешь о том, что я – твоя сестра. Относись ко мне подобающе.

— Тебе ли говорить о подобающем поведении? — Егор усмехнулся. — Не усугубляй своё и без того плохое положение, пустая.

На глаза навернулись слёзы от обиды, когда я заметила выглядывающую из-за угла маму. Ей в очередной раз было плевать. Силы на споры закончились, поэтому, наконец обойдя брата, вышла на улицу.

Жители Вотергейта не перестали шептаться, когда я проходила мимо. Их интересовала моя личность, но теперь не так, как раньше, ведь меня нарекли пустой.  Дети больше не бежали в мою сторону с улыбками на лицах и не просили рассказать очередную историю: родители запретили.

— Смотри, Милана, — женщина указала на меня рукой, и я столкнулась со взглядом маленькой девочки, — Она пыталась обмануть всех и делала вид, что чтит Богов. Но правда вскрылась! Эта девушка оказалась пустой. Никогда не ври, иначе станешь такой же!

— Но она красивая! — девочка топнула ногой. — Я тоже хочу быть красивой!

— Внешность обманчива, — сказала та, качая головой. — Ты будешь красивой. Главное, чтобы и внутри оставалась доброй и честной перед Богами.

Я ушла, не желая слушать это и дальше. Слёзы покатились с новой силой, а сердце сжалось от обиды и несправедливости. Ни одного плохого поступка – лишь слова жрецов о моей пустоте, и всё поменялось.

Добравшись до бани, я столкнулась с Варей и затянула её внутрь, после чего закрыла дверь.

— Что случилось? — взволнованно спросила подруга, пока я пыталась успокоиться.

Я с трудом рассказала ей всё то, что произошло, пока она ждала меня, а затем принялась раздеваться.

— Никогда не пойму, почему твоя мама так относится к тебе, — нахмурилась она. — Егор – тем более. Старший брат должен защищать, а не заставлять чувствовать себя ещё хуже.

— Мама – тоже. Но я привыкла, Варь, ты ведь знаешь. Просто накипело.

— Я хочу услышать от Богов объяснения, почему твоя жизнь так резко изменилась, — она села на полку. — Причастны ли Боги вообще к этому?

— Конечно, причастны. Жрецы бессильны без их одобрения и не станут им перечить.

— Знаешь, Эв, от этого понимания ещё страшнее, — подруга вдруг сжалась и опустила взгляд. — Если Боги потребуют моей смерти, я буду обречена.

— Не смей думать об этом. Ты не сделала ничего плохого, — я сжала её плечо. — Они не захотят твоей смерти. Никогда.

— Ты тоже не сделала ничего плохого, но страдаешь от несправедливости, — Варя повернулась ко мне: — Если жителям скажут, что мы – враги, то они сразу поверят. Им не нужны будут доказательства. Нас просто вычеркнут по воле Богов, которых видят лишь жрецы, заставляющие тебя страдать.

Я тоже сжалась, поняв, что это правда. Жестокая правда. Жрецы определяют наше будущее, ведь лишь им открыты тайны и желания Богов, наказывают и знают, что любой житель Вотергейта поверит во всё, что они скажут. Одно их слово – и мир перевернётся.

— Не всё происходит по воле Богов, — мы вдруг услышали спокойный голос, звучащий словно отовсюду. — У ваших жрецов есть своя воля.

— Ты тоже слышала это? — удивлённо спросила Варя, осматриваясь.

— Да. Банник? — предположила я, но ответа не последовало.

— Не забудь оставить мыло и воду, — сказала Варя, взяв его в руки.

Банник – дух-покровитель этого места, о котором знают все, однако прежде я никогда не слышала, что кто-то разговаривал с ним. Он не добрый и не злой и просто следит за порядком: стоит его нарушить – тут же последует наказание.Не желая раздражать его, мы быстро помылись, оделись, оставили немного воды и мыло и вышли на улицу. Спина ещё горела, ведь царапины не зажили, но уже стало легче.

В лесу Варя постелила плед на траву, достала из сумки заполненный термос, печенье, новую книгу и блокнот с ручкой:

— Почитаем в спокойной обстановке, и ты, как обычно, перепишешь понравившиеся цитаты.

— Прекрасный день, — я улыбнулась. — Почему ты не сказала раньше, что нашла эту книгу?

— В книжном магазине мне сказали, что она тяжёлая. Решила, что сначала тебе нужно прийти в себя, — объяснила подруга, протянув мне книгу.

«1984» Джорджа Оруэлла оказалась тоньше, чем думала. Я прочитала об этой книге в прошлой: герои обсуждали её, и мне стало интересно, действительно ли в ней всё так страшно.

Да.

И мы с Варей, к сожалению, в этой жестокой истории про полный контроль власти над каждой личностью нашли кое-что общее с нашей реальностью. В книге стирали и переписывали прошлое, когда настоящее менялось так, что оно переставало устраивать, а жрецы действовали похожим образом. Они не стирали личности, но их слова были способны перечеркнуть абсолютно всё.

Я так заинтересовалась чтением, что выписала лишь одну цитату:

«Привычка не показывать своих чувств въелась настолько, что стала инстинктом»

Мы прочитали ровно половину и, не выдержав, закрыли книгу. Тяжёлый осадок сдавил горло, а на глаза навернулись слёзы.

— Эв, ты чего? — подруга непонимающе уставилась на меня: — Это же всего лишь книга!

— Я слишком чувствительная, — я пожала плечами и смахнула слёзы. — Хочу чай.

Ничего не говоря, подруга протянула мне термос, и я успела сделать несколько глотков, прежде чем на поляну из леса вышла Адель. Варя тут же спрятала книгу под плед.

— Варя, Ангел, — она вдруг улыбнулась. — Не ожидала увидеть вас тут. Особенно тебя, Ангел.

— Почему это? — не поняла я, уже не реагируя на прозвище.

— Сюда редко кто-то приходит, а тебя я вообще два дня не видела.

— Я была занята, — отведя взгляд, сказала я. — Мы решили проветриться. В лесу спокойно.

— Пока Леший не начинает путать, — усмехнулась Адель. — Можно присоединиться к вашему пикнику?

Варя улыбнулась:

— Тебе – можно.

Довольная Адель приблизилась и опустилась на плед, задев сумку. Та сдвинулась и открыла вид на спрятанную книгу.

— Хорошая книга, — заметила та. — Но жрецам лучше не показывайте.

Мы с Варей переглянулись, и она убрала книгу в сумку, а я напряглась.

— Ты ведь не скажешь? — спросила я, на что Адель кивнула:

— Я же сама читала эту книгу. Да и какой мне вообще смысл сдавать вас жрецам? — она рассмеялась. — Я бы скорее жрецов кому-нибудь сдала.

Я ничего не сказала, продолжая чувствовать напряжение, ведь Адель всё так же оставалась чужой для меня. До недавнего времени она даже не разговаривала со мной и находилась в стороне от всего происходящего.

Пока они разговорились, я погрузилась в размышления и задумалась о том, что же всё-таки будет дальше. Свадьба всегда казалась чем-то далёким: мне не хотелось рассматривать этот вариант событий для своей жизни, однако Верховный жрец решил всё сам. Кого нарекут моим суженым? Константин сказал, что, возможно, у меня получится вдохновлять своего мужа. Значат ли его слова, что для такой роли выберут кого-то из жрецов? Или это преувеличено и не имеет особого значения? Неужели мне действительно придётся совсем скоро стать чьей-то женой? И почему всё внутри так противится даже тогда, когда думаю, что мой муж может быть хорошим человеком?

Боги, неужели со мной правда что-то не так?

— Ангел, мне не нравится твой загруженный вид, — Адель вдруг взглянула на меня. — Если постоянно думать о плохом, то можно сойти с ума.

— Может, я уже сошла с ума, — пробормотала я, после чего сделала глоток чая.

Горячий напиток с привкусом ягод не привёл меня в чувства.

— Не сошла, Эва, — Варя нахмурилась. — С тобой всё нормально.

Я усмехнулась, но ничего не сказала.

— Всё будет хорошо, Ангел. Просто верь мне, — неожиданно тихо и нежно сказала Адель, на что я чуть воздухом не подавилась.

— Она права, — согласилась подруга, подмигнув мне.

Я просто поражённо подтянула к себе колени и опустила на них голову. Адель права: надо перестать постоянно думать о своём пугающем будущем – лучше просто жить настоящим. Но что делать, если оно тоже кажется слишком размытым и неприятным? Внутри постоянно всё напряжено и ждёт подвоха, словно в любой момент может появиться Верховный жрец, решивший всё же провести обряд наполнения, а затем – Старшие сочтут меня недостаточно чистой и либо утопят, либо снова опустят на пианино и заставят вздрагивать и кричать от каждого удара рябинового прута.

Внешний мир и печать, необходимая для выхода в него, с каждым днём казались всё более привлекательными.

И я наконец решилась.

* * *

Вернувшись домой лишь вечером, когда на улице уже стемнело, я столкнулась с отцом. Из большой комнаты доносились тихие обрывки разговора мамы и Егора, но отец не дал мне пройти к ним.

— Опять гуляла с Варварой? — недовольно спросил тот, на что я кивнула. — Мама ведь запретила.

— Запретить общаться с Варей вы не сможете, — я покачала головой. — Она моя лучшая подруга.

— И всё же. Ты должна слушаться маму.

— Всегда слушалась, но сейчас не стану, — я отвела взгляд и осторожно добавила, понимая, что это моей семье понравится ещё меньше: — Завтра я поставлю печать, а потом отправлюсь во Внешний мир.

Отец нахмурился ещё сильнее и сжал руки в кулаки.

— Нет, Эва. Мы тебе запрещаем.

— Но почему? Я ведь никуда не денусь.

— Варя плохо на тебя влияет, Эва. Я тоже запрещаю вам общаться и больше не хочу видеть её в нашем доме. Поняла? — его голос стал строгим, и это вернуло меня в детство, но не остановило:

— Она моя лучшая подруга! — снова повторила я. — Ближе, чем родной брат! Я не перестану с ней общаться.

— Нет никого роднее семьи, Эва.

— Кто бы говорил, — фыркнула я, не сдержавшись. — Ты ведь сам вечно от мамы уходишь! Нужно было показать мне достойный пример, а не вести себя так, словно мы чужие.

Лишь закончив говорить, я осознала, что именно сказала, а затем сжалась, потому что знала, что за этим последует. Отец замахнулся и влепил мне пощёчину – резкую и сильную. Потеряв равновесие, упала, но поднялась и со слезами на глазах выбежала из дома.

Ноги сами повели меня обратно в лес. В полную темноту – сейчас она казалась ярче домашнего света. Я бежала долго и остановилась лишь тогда, когда оказалась на незнакомой поляне и чуть не столкнулась с пугающим силуэтом человека в чёрном плаще, из-за которого заметить его во тьме было бы невозможно, не будь на нём маски – выбеленный череп оленя с ветвистыми рогами. На месте, где должна была увидеть глаза, зияла густая тьма. Я замерла от страха, а мой взгляд опустился ниже. На земле лежал жрец – Василий, которого почти не знала.

Понимая, что стала свидетельницей преступления и своими глазами увидела безжалостного убийцу, осознала, что это, вероятнее всего, мой конец.

— Я тебя не трону, Эва, — заговорил тот, и голос его сквозь маску звучал так же незнакомо и пугающе. — Уходи и никому не рассказывай о том, что увидела. Кроме Варвары, которой, думаю, доверяешь все свои секреты.

Я поражённо сделала шаг назад. Он знает и меня, и Варю, а ведь хотелось верить, что этот человек – чужой. Всё же среди нас живёт убийца.

Развернувшись, снова побежала, но теперь уже в деревню. Я всем телом ощущала, как быстро колотится испуганное сердце, и постоянно оглядывалась, боясь, что он будет меня преследовать.

Но он остался на поляне.

Как и жрец.

Надеюсь, вы прочувствовали всё, что хотела передать, и вас тоже раздражала эта несправедливость! Делитесь впечатлениями в комментариях и не забывайте про мой тгк:ficdis