Глава 2. Пустая

Тгк: ficdis

На фото Варя.

Для погружения в атмосферу советую включить «Маленькой девочкой» – Златенция.

Эва

Сидя у костра, дрожащими руками сжимала чашку с успокаивающим чаем и пыталась прийти в себя после увиденного.

Кто-то убил жреца.

Вотергейт был безопасным местом, ведь каждый житель чтил традиции, уважал жрецов, которые были близки к Предкам и могли общаться с ними, как и с Богами, и делал всё, что они скажут. Убийство – тяжкий грех, и тот, кто совершил столь ужасное преступление, обязательно будет пойман и наказан.

Но до тех пор он находится среди нас.

— Не переживай, Эва! — одна из жительниц, Лариса, сжала моё плечо. — Конечно, случилось страшное! Но я уверена, что ничего не произойдёт, если ты пройдёшь обряд наполнения чуть позже. Ты ведь чиста и верна Богам. В тебе много силы.

Я натянула улыбку:

— Спасибо, Лариса. Надеюсь, так и будет.

Враньё. Всё внутри меня надеялось, что, раз произошла такая ситуация, обряд отменят. Произошедшее пугало, но я цеплялась за любую возможность избежать ночи с Верховным жрецом, хоть и понимала, что это неправильно.

Я не знала, к чему это может привести.

— Твоей вины в случившемся нет! — к Ларисе присоединился Пётр – темноволосый мужчина лет тридцати, который в целом редко разговаривал с кем-либо. — Боги найдут и накажут виновного, а ты, как и положено, отдашь свою силу Верховному жрецу!

— Я верю в это, — сказала я, а затем улыбка пропала с моего лица: — Ужасное преступление. Кто мог проявить такую жестокость?

— Не думай об этом, Эва, — раздался позади голос Старшего жреца Кирилла.

Атмосфера сразу изменилась и стала ещё более напряжённой. Обернувшись, взглянула на спокойного Кирилла.

— Простите. Я просто напугана, — всё же не выдержав его взгляд, я опустила голову.

Лариса и Пётр, кивнув Старшему жрецу, ушли. Кирилл же сел рядом, что заставило меня напрячься ещё сильнее.

— Все напуганы. Ещё никогда такое не происходило на Вотергейте, и мы обязательно найдём виновного, даже если это ты. В прочем, я убеждён, что твоей вины тут нет, — он повернул ко мне голову и наклонился: — Все мы знаем, что ты попыталась бы убить меня.

Эта мысль была пугающе приятной, однако я верна Богам, следую правилам и знаю, что убийство – тяжкий грех. Ни за что бы не смогла отнять чью-то жизнь. Да и по такой логике скорее напала бы на Всеволода – именно его руки причиняли мне боль.

— Я бы никогда не смогла это сделать, — тихо сказала я, оставив мысли при себе. — Это грех. Страшный грех, а я чиста и верна нашим традициям. Никто не имеет права отнимать чужие жизни. Только Боги.

Кирилл усмехнулся, а я заметила Варю. Увидев Старшего жреца рядом со мной, подруга ускорилась.

— Я тебе верю, — поразил меня Кирилл. — Начинается неспокойное время. Тебе стоит быть осторожнее.

— Конечно.

— Завтра у нас занятие. Не опаздывай, — он поднялся. — С совершеннолетием, Эва.

Напоминание о занятии выбило меня из колеи, но я нашла в себе силы поблагодарить:

— Спасибо.

Ухмыльнувшись, он развернулся и направился в сторону храма, а я увидела, как за ним последовали остальные Старшие жрецы, до этого разговаривающие с жителями.

— Чего он хотел? — взволнованно спросила Варя, наконец оказавшись рядом.

Я молча поднялась, взяла её за руку и потянула в лес. Когда мы скрылись за деревьями, обняла и выпустила эмоции. Она тут же принялась гладить меня по спине, позволяя выплакаться.

Мне было страшно. Я очень переживала из-за испытания водой и обряда наполнения, молилась Богам, надеясь, что они позволят мне выжить и пропустить обряд, боялась, что про мои мысли узнают, но, конечно же, вошла в воду и пришла к двери в комнату Верховного жреца, где всё и должно было произойти. Однако вместо этого нашла изувеченный труп другого жреца. После этого Константин, услышавший мой пронзительный крик, вышел из комнаты и своими глазами увидел не только мёртвое тело, но и перепуганную меня. В тот момент я застыла, прижавшись к стене, и смотрела на ужасную картину широко распахнутыми глазами. Позже Девы помогли выйти на улицу, усадили к костру и напоили горячим чаем, пока люди, не понимая, что произошло, толпились вокруг нас. Тогда же вмешался Константин. Он сам рассказал и потребовал дать мне время.

— Мне жаль, что тело нашла ты, но в остальном я рада, что так вышло, — тихо сказала подруга, проведя рукой по моим волосам. — Верховный жрец не достоин касаться твоего тела.

Я рассмеялась, отстранившись, и смахнула слёзы с лица.

— Спасибо, Варь. Мне нужно было выплеснуть чувства.

— Не благодари. Мы ведь подруги.

Улыбнувшись, поправила почти упавший плед.

— Как думаешь, что дальше? Я стала совершеннолетней, но силу Верховному жрецу не отдала. Перенесут обряд на завтра? Или заставят пройти через него совсем скоро?

— Я вообще не хочу думать об этом, — фыркнула подруга. — Надеюсь, перенесут. Всё-таки это и сильное потрясение для тебя, и пугающая находка для остальных. Жрецы должны быть заняты обсуждением, как вычислить убийцу, а не подготовкой к обряду.

— И время уже позднее, — в подтверждение сказанного я зевнула, прикрыв рот рукой.

И тогда мы услышали хруст веток где-то сбоку. Повернувшись, уставились в темноту, попытались разглядеть кого-то сквозь деревья, и вышедшая оттуда вдруг Адель выглядела не менее удивлённой. В её руках была чёрная сумка.

— А вам спать не пора? — недовольно спросила Адель, на что я подняла одну бровь:

— Нынче не до сна.

— После обряда наполнения или из-за убийства? — она осмотрела меня с ног до головы и усмехнулась: — Думаю, второй вариант. Обряда не было?

Мы с Варей переглянулись.

— Эва нашла тело убитого жреца и испугалась, а Верховному жрецу пришлось избавляться от него, пока Девы уводили её, — недовольно рассказала Варя, и я схватила её за предплечье в попытке успокоить. — Мы всё ещё не знаем, проведёт ли Верховный жрец обряд сегодня.

— Не думаю, — она покачала головой и взглянула на меня: — Ангел, ты в порядке?

— Меня зовут Эва, — пробормотала я то, что уже говорила ей недавно.

— Да. Я знаю, — она наклонила голову и ухмыльнулась: — Но Ангел тебе идёт больше.

Я покачала головой, но промолчала, и тогда она повторила свой вопрос:

— И всё же. Как ты себя чувствуешь?

— Я в порядке, спасибо, — привычно ответила я, пусть меня и удивил её интерес.

Адель нахмурилась:

— Оставь такой ответ жрецам и Девам. Я хочу услышать правду.

Я снова украдкой взглянула на Варю, на что та пихнула меня локтём, натянув улыбку.

— Она напугана, но будет в порядке, когда перестанет думать о мёртвом жреце, — ответила за меня Варя, на что я недовольно ущипнула её за предплечье.

Я понимала, почему они нашли общий язык, и из-за чего с ней Варя разговаривала более открыто, нежели с остальными: обе часто выходили во Внешний мир, выделялись своим отношением к вере и культуре, пусть и ценили всё то, что Боги давали нам. Однако для меня Адель была такой же чужой и ещё отстранённей: она всегда держалась в стороне, редко присутствовала на обрядах и производила впечатление человека, которому плевать на Богов. Конечно, все знали, что это не так: невозможно не любить Богов, ведь иначе оборвалась бы связь с Предками. Эта черноволосая татуированная девушка, отталкивающая других жителей Вотергейта своим внешним видом и отчуждённостью, – дочь Верховного жреца – человека, который имеет прямую связь с Богами, наполняется силой и делает всё на благо острова. Адель, должно быть, росла в ещё более строгих условиях, а потом почувствовала временную свободу и позволила себе расслабиться.

— Мне жаль, что ты нашла его, — она нахмурилась. — Ужасное зрелище, наверное.

Голос Адель звучал так, словно это действительно было единственным, что её волновало.

— Нам пора возвращаться, — сказала я, переведя тему. — Нас могут потерять, а мне ещё обряд наполнения предстоит.

— Не предстоит, — еле слышно сказала Адель, повернувшись в сторону деревни.

И мы с Варей услышали, но не стали развивать эту тему.

Как оказалось, нас действительно потеряли. Если быть точнее, то меня. Стоило нам только выйти из леса, в нашу сторону направились Верховный и Старшие жрецы – Константин, Кирилл и Всеволод. Остальные двое, Анатолий и Олег, были заняты попытками успокоить и отправить спать напуганных жителей.

— Эва, отправляйся спать. Обряд наполнения, по требованию Богов, будет перенесён, — заговорил Верховный жрец, и я почувствовала облегчение. — Завтра будет более точная информация.

Я скрыла свои истинные чувства и задала вопрос, который от меня точно ожидали:

— Это не повлияет на меня и мою силу?

Старшие жрецы довольно переглянулись. Мне захотелось закрыть глаза, чтобы не видеть появившуюся ненавистную ухмылку на лице Всеволода, но я нашла в себе силы не показать своё истинное отношение.

— Не волнуйся, Эва, всё будет так, как положено, — уголки губ Верховного жреца приподнялись. — Ступайте. Вам обеим нужно отдохнуть.

Мы попрощались и уже направились в сторону домов, когда Верховный жрец громко добавил:

— Завтра у вас со Старшими жрецами занятие. После него будет собрание, на котором необходимо твоё присутствие.

— Как скажете, — кивнула я.

Я ещё не знала, как сильно смерть жреца повлияет на жизнь Вотергейта, и думала, что этот случай – единичный. Однако он лишь положил начало кошмару наяву и стёр границу между Явью и Навью – мирами живых и мёртвых.

* * *

На поляне пахнет цветами. Улыбаюсь, иду вдоль берега незнакомого озера, вдыхаю любимый аромат и наслаждаюсь ощущением спокойствия, которое окутывает всё вокруг. Не знаю, что это за место, но оно мне нравится. Вдруг вижу вспышку впереди, останавливаюсь и, присматриваясь, пытаюсь понять, что там происходит.

— Привет, Эва, — радостный голос звучит отовсюду. — Я очень ждал встречи с тобой!

Осматриваюсь в попытке увидеть, кому принадлежит голос, но вокруг – ни души.

— Привет, — здороваюсь я, решив, что молчание будет невежливым. — Кто ты? И где?

— Здесь я повсюду, — незнакомец смеётся. — Позже ты сможешь и увидеть меня, и узнать, кто перед тобой.

Десткий голос меня поражает.

— Что тебе нужно?

— Ничего. Я заперт в Нави, а встреча с тобой – моё единственное развлечение. Рад, что ты наконец стала совершеннолетней!

Опускаюсь на траву, позволив ей щекотить ноги, и продолжаю всматриваться в место, где недавно увидела вспышку, но сейчас там ничего нет.

— Я ничего не понимаю, — честно говорю я, качая головой.

— Пока понимать нечего, — мгновение он молчит, а затем тише добавляет: — Только не сдавайся, Эва. Ты сильная. Не позволь им сломать твою силу.

Хочу спросить, что он имеет в виду, но всё вдруг меркнет.

* * *

Резко открыв глаза, поднялась и задумалась. Мне приснился сон. Странный, но очень реалистичный.

А нам не снятся сны.

Лишь жрецы способны видеть сновидения: через них они узнают будущее или получают предостережения от Богов. Как мне реагировать? Это всего лишь плод моего воображения? Но почему всё выглядело так реалистично? Каждая травинка, ощущения казались настоящими, словно находилась не во сне, а по-настоящему на цветочной поляне.

Я не успела обдумать всё и сделать какой-то вывод, как в комнату влетела мама:

— Вставай Эва! У тебя осталось совсем немного времени!

— На что? Занятие со Старшими жрецами у меня лишь вечером.

— Ты долго спала. С утра Верховный жрец объявил неприятную новость.

Я напряглась, выпрямилась и уставилась на неё:

— Что за новость?

Мама вздохнула и отвела взгляд:

— Жрецы ищут убийцу и не обвиняют тебя в случившемся, — её голос стал тише: — Но обряда наполнения не будет.

— Что? Почему?

Она прикрыла глаза, и её слова больно врезались в мою голову:

— Потому что ты пустая.

Я поражённо застыла, а внутри всё перевернулось.

— Пустая?

— Да, Эва. Пустая.

— Как это понимать?

Позади мамы появился Егор:

— Именно так и понимай. В тебе нет силы, которая нужна Верховному жрецу, — он хмыкнул. — В тебе нет ничего.

— Собирайся, Эва. Тебя ждут в Главном храме, — мама сделала шаг назад, и Егору пришлось отступить, чтобы пропустить её. — Верховный жрец всё объяснит. У меня есть дела.

Она ушла, а на лице Егора появилась ухмылка:

— Подумать только. Твоя безупречная репутация оказалась фальшью, а сама ты – пустышкой, — ехидно сказал брат. — Меня раздражала твоя доброта и любовь жителей к тебе, а в итоге ты оказалась самой бесполезной на Вотергейте.

Я опустила голову, не зная, что ответить на это. Отношение Егора ко мне всегда было предвзятым и злым, пусть мы и росли в одном доме: он часто говорил неприятные вещи, называл меня «ненастоящей», никогда не объясняя, что подразумевает под этим, и в моей голове порой всплывали мысли о том, что брат завидует.

Я же завидовала ему.

Егор – мужчина. Он рос в более приятных условиях, мог гулять, пока меня заставляли учиться, делал много вещей, которые мне были запрещены.

Он был свободен.

Я понимала, что правила, созданные для девушек, действовали на благо Вотергейта, поэтому следовала им, но что-то внутри каждый день шептало о том, что моя жизнь могла быть другой. Никогда не пойму, почему свобода зависит от пола.

— Может, на тебя так повлияло общение с Варварой? — Егор поднял одну бровь. — Возможно, вам нужно запретить общаться.

— Нет! — воскликнула я. — Она тут ни при чём.

— Это решать Богам. Не тебе, — отрезал он, а затем, развернувшись, оставил меня одну.

Руки дрожали, пока натягивала на себя шорты с майкой, когда-то подаренные Варей, а в голове стоял шум, отдавающий болью в висках. Собравшись, расчесала свои светлые волосы, которые достались мне от мамы, после чего сделала несколько глубоких вдохов и вышла на улицу, не зная, чего ожидать.

Взгляды людей изменились. Если раньше они смотрели на меня с улыбками на лицах, то сейчас – с непонятным осуждением, а некоторые и вовсе отворачивались, когда проходила мимо. Стало больно и стыдно, но я продолжила идти вперёд с абсолютно спокойным лицом – умела ведь скрывать свои истинные чувства.

У входа в Главный храм я заметила Кирилла и Олега – светловолосого мужчину, который был Старшим жрецом Левого храма. Заметив меня, они направились в мою сторону, и внутри завязался тугой болезненный узел.

— Добрый день, Эва, — заговорил первым Олег. — Ты знаешь, зачем тебя позвали?

— Приветствую Вас, Старшие жрецы, — я опустила голову, потому что взгляд Кирилла казался сейчас ещё более тяжёлым. — Мама рассказала.

— Хорошо. Так будет проще, — кивнул мужчина.

Кирилл, конечно, не спрашивая разрешение, схватил меня за предплечье и повёл внутрь. С прошлого раза запах не изменился, но крови, пропитавшей стены, словно стало больше. Убитого жреца, скорее всего, уже похоронили: тело искупали, руки и ноги выпрямили, а затем связали – это требовалось для того, чтобы мёртвый отправился в Навь и не вернулся Нечистью. Их разновидностей много, но самая страшная, кем может стать убитый, – Ревенант. Это дух, вернувшийся в мир живых по разным причинам, и наиболее пугающая из них – месть. Такие духи отличаются своей жестокостью и идут на любые меры ради достижения цели: они мстят своим убийцам, но в этой жестокой схватке пострадать могут и невинные.

Меня привели к открытому кабинету Верховного жреца, где, помимо него самого, я увидела и напряжённую Адель.

— Приветствую, Верховный жрец, — я покорно опустила голову, когда он взглянул на меня.

— Эва, — недовольно заговорил он, — Думаю, ты уже знаешь, в чём дело.

— Мама сказала, что во мне нет силы, — пробормотала я, надеясь, что мама ошиблась.

Всё внутри сжималось от понимания, что в их руках сейчас находилась моя судьба. Меня уже назвали пустой, и отношение остальных жителей Вотергейта изменилось ещё до того, как я сама узнала об этом. Хотелось верить в то, что это неправда.

— Верно. Ты пустая, — подтвердил Верховный жрец, и все мои надежды рухнули. — Проводить обряд наполнения бессмысленно: в тебе нет ничего, что ты могла бы отдать.

— Что это значит? — спросила я, желая разобраться. — Почему так вышло? Что со мной не так?

Адель недовольно фыркнула, но никто не обратил на это внимания.

— Боги не рассказали причину, но ты должна понимать, что это не значит ничего хорошего. Возможно, тебе удастся наполнить силой своего будущего мужа, став источником его вдохновения, — Верховный жрец приблизился ко мне, и следующие его слова заставили меня застыть: — Именно поэтому, вместе с Богами и Предками, мы приняли решение о твоей скорейшей свадьбе.

Невидимая рука сжала моё горло, и воздух перестал поступать в лёгкие, а всё внутри перевернулось.

Свадьба – грандиозное событие, наполненное счастьем и танцами. С женитьбой никого не торопили: поиски суженого могли занять много времени, а выходить замуж не за того, кого в пару выбрали Предки, считалось ошибкой. Даже если мне удастся найти своего суженого быстро, то это не облегчит мои страдания.

Я не хотела выходить замуж.

Ни один мужчина в данный момент меня не привлекал: они все отталкивали и казались врагами. Наверное, это из-за того, что я не видела достойного примера настоящего любящего мужчины, ведь мой отец всё детство, во время скандалов, твердил маме, что она совершила ошибку, когда нарекла его своим суженым. До их свадьбы его сердце принадлежало другой женщине, к которой ходит до сих пор. Их ссоры были громкими и жестокими. Порой отец мог поднять руку на нас с мамой, и это, видимо, повлияло на отношение брата ко мне: он никогда не бил в буквальном смысле, но слова, сказанные в порыве гнева, причиняли не меньшую боль. Однако маму Егор любит и оберегает от отца.

Разводов, про которые я иногда читала в книгах из Внешнего мира, принесённых Варей, на Вотергейте не существует. Боги не могли ошибиться и всегда показывали молодым девушкам именно тех юношей, которые подходили им больше всего. Если муж в конечном итоге причинял своей жене боль, то считалось, что она провинилась и заслужила наказание.

Я ненавидела это.

Как ни крути, во всём виноваты именно женщины. Однако в моей голове всё было полностью наоборот: в каждой беде я винила мужчин.

— А если поиски суженого займут много времени? — спросила я, решив, что моё долгое молчание могли расценить, как неуважение.

— Тебе не придётся искать его. Боги расскажут мне своё решение.

Я поборола желание закрыть глаза и просто кивнула, не найдя в себе силы на ответ.

Старшие жрецы объяснили, что у меня есть примерно неделя на подготовку к свадьбе, – имелся в виду моральный настрой, – а затем отпустили. Вместе со мной вышла молчавшая всё это время Адель.

— Как ты? — спросила она, когда мы покинули стены храма.

Я хотела привычно сказать, что в порядке, однако вспомнила её слова и не смогла сдержаться.

— Я ещё ничего не осознала, — всё же сказала я, когда непонятное желание сказать ей правду победило. — Всё кажется сном. Я готовилась к обряду, слушала слова восхищения о себе и своей силе, а в итоге оказалась пустой. Боялась отдать Верховному жрецу слишком много, однако во мне ничего нет.

— Разве ты не рада, что избежала обряда наполнения? — Адель повернулась ко мне и заговорила тише, но я упорно молчала, потому что не хотела ни врать, ни говорить правду. — Я хочу услышать ответ.

— Обряд наполняет Верховного жреца силой, необходимой для защиты Вотергейта. Радоваться тому, что во мне нет нужной ему силы, то же самое, что ненавидеть свой дом, — произнесла я, так и не ответив прямо на её вопрос.

— Уклончиво, — усмехнулась девушка. — Удачи тебе, Эва. Я верю в то, что с тобой всё будет хорошо. Может, свадьбу ты тоже сможешь избежать.

Она свернула, а я покачала головой и направилась дальше, наконец погрузившись в размышления, которые привели к сильной боли в висках.

* * *

Я не стала рассказывать обо всём Варе сразу – знала, что она будет громко ругаться и раздражаться, а мне хотелось тишины и спокойствия. Объясню всё после занятия с Кириллом и Всеволодом: тогда болеть будет не только душа, но и тело, и подруга, обрабатывая спину, покажет совсем другую реакцию.

— Мам, я иду на занятие со Старшими жрецами, — предупредила я перед выходом. — Ночевать сегодня останусь у Вари!

— Хорошо. Удачного занятия, — крикнула мама в ответ, и я покинула дом.

По пути в Верхний храм заметила Ларису, которая прошлой ночью поддерживала меня. Сейчас же, столкнувшись со мной взглядом, она молча прошла мимо. Почему все так резко изменили своё отношение? Да, силы нет, наполнить Верховного жреца нечем, но ведь я – это всё ещё я. Добрая, искренняя, желающая помогать. Неужели моя репутация ничего не стоила?

У входа в Верхний храм меня встретил Всеволод – хмурый темноволосый мужчина. Ему тридцать четыре года, а он так и не женился – ни одна женщина не нарекла его своим суженым. Боги, вероятно, знали, что из себя представляет этот человек, поэтому уберегали их.

— Я всегда знал, что в тебе ничего нет, — вместо приветствия сказал он, ухмыльнувшись, но я не отреагировала. — Ты провинилась. Пришло время для наказания.

Он направился в храм, и я молча последовала за ним, обернувшись в надежде, что кто-то заметит мой испуганный взгляд, придёт и найдёт причину помочь.

Но никто никогда не видел.

И не спасал.

Три года они учили меня игре на пианино, объясняли, как делать так, чтобы мелодия звучала лучше и передавала мои чувства, но этим наши занятия не ограничивались. Днём я была верной Богам девочкой, чтила память Предков, делала всё, что велели, зарабатывала себе хорошую репутацию, а вечером меня втаптывали в грязь и причиняли боль. И так по кругу. Улыбка сменялась криками, смешанными со слезами, пока совсем рядом у костра танцевали и веселились другие люди, а я задыхалась, сжимала крышку пианино и молила Богам о помощи.

Но им не было дела до моей боли.

Когда мы вошли в кабинет с пианино, маленьким столом и тремя стульями, на одном из которых уже сидел Кирилл, дверь за моей спиной захлопнулась. Старшие жрецы переглянулись, и я вздохнула запах горьковатой рябиновой коры, ставший неотъемлемой частью моего кошмара.

— Ты оказалась пустой, Эва, — заговорил Кирилл, — Это печально. У нас были на тебя большие надежды.

— Мне жаль, что я вас подвела, — тихо сказала я, опустив голову.

Спорить с ними или показывать своё недовольство было плохой идеей, поэтому я каждый раз смиренно опускала голову и позволяла им наказать меня.

— Твоей жалости мало, — отрезал Всеволод. — Ты заслужила наказание.

Он подвёл меня к боку пианино, надавил на спину, и я опустилась животом на инструмент, вцепившись пальцами правой руки в крышку пианино. Рука Кирилла, сидящего за инструментом, задвигалась, и в стенах храма зазвучала холодная, тягучая мелодия: она окутывала собой всё вокруг. Его игра означала начало моего кошмара: он всегда делал это, когда Всеволод готовился нанести первый удар.

Он играл на пианино, чтобы заглушить мои крики.

Прут свистнул в воздухе – коротко, резко, почти буднично, и я зажмурилась. Удар пришёлся по спине и смягчился тканью моей футболки, но сдержать крик всё равно не получилось. Всеволод, пробормотав что-то недовольное, задрал её, оголив кожу, и следующий удар заставил меня громко закричать от боли. Рябина не оставляла шрамов, но покрывала мою кожу следами – тонкими красными линиями, которые горели так сильно, будто в них вливали жидкий огонь.Очередной свист прута и прикосновение к спине заставили закричать ещё сильнее, а следующий – покрыл её раскалёнными иглами. Из глаз потекли жгучие слёзы. Вместе с тем мелодия становилась всё громче, словно пианино само хотело заглушить происходящее в этом кабинете, а каждый удар совпадал с тактом, и от этого мне становилось ещё страшнее. Казалось, что сама музыка задавала такт моим страданиям.

Когда всё закончилось, жрецы не сказали ни слова. Кирилл отодвинулся от пианино, а Всеволод сделал несколько шагов назад. Я попыталась выпрямиться, но вспышка боли не давала сделать этого, однако желание покинуть проклятый кабинет было сильнее неё.

До дома Вари я шла, как в тумане: ничего не видела и не слышала. Спина горела, лицо было мокрым от слёз, но никто не обращал внимания. Все знали, что жрецы никому не причинят вреда.Подруга встретила меня с кружкой горячего чая в руках. Я сделала несколько глотков, села на кровать, поджав ноги, и позволила её рукам обработать спину. Сил на разговоры совсем не было: в этот раз Всеволод превзошёл себя и нанёс ещё больше ударов.

Варя бросала на меня жалостливые взгляды, помогая переодеться в пижаму, а затем молча уложила на кровать и обняла, не касаясь спины. Подруга была моим единственным спасением и всегда дарила веру в то, что всё наладится, ведь и Боги, и Предки, и жители Войтергейта любили меня.

Однако больше этой веры не было.

Как и их любви.

Осталась лишь пустота.

Осторожно! Я долго копила стекло, ведь решила, что в прошлой работе его и так было достаточно. Мне – нет. Надеюсь, вам понравилась глава, и мне удалось прописать её достаточно чувственно и показать, как одно слово Богов, – или Верховного жреца? – способно перечеркнуть абсолютно всё. Очень жду ваши отзывы!