Часть первая. Глава 1. Кровавый след

Часть первая. Катарсис.

Работа содержит в себе сцены пыток, убийств, жертвоприношений и ограничения женских прав и никоим образом не отражает моё отношение к перечисленному, мифологии, вере или богам. Это лишь плод моей фантазии, вдохновлённый славянской мифологией и язычеством. Прошу не сравнивать фанфик с реальными фактами – я не являюсь специалисткой в этой области, не претендую на достоверность и многое подстраиваю под свою задумку.

Посвящаю эту работу женщинам. Без нас мир обречён.

Богом защищённая,Судьбой обогретая,Не склонившая голову,Никем не задетая.

Напролом идущая,Страхом не сломлена,Отвага присущая,Силой наполнена.

Жизнью воспетая,Добром исполнена.Счастьем своим Она вся наполнена.«На минном поле расцвели сады».

Там, где вера становится правилом, она перестаёт быть светом и становится тенью.

Эва

Остров «Вотергейт» готовился к вечернему праздничному обряду. Жители находились в предвкушении, носились между домов с украшениями и с нетерпением в глазах смотрели на меня, когда я проходила мимо после завтрака. Травяной чай казался безвкусным, слишком привычным, и моё настроение не смог поднять даже он.

Ночью я стану совершеннолетней.

Но перед этим мне предстоит пройти через испытание водой и обряд наполнения. Если первое, хоть и могло стать причиной моей смерти, не беспокоило так сильно, то от второго хотелось сбежать. Я понимала, что это неправильно: Верховный жрец защищает и оберегает нас от ужасов Внешнего мира, и обряд должен наполнить его силой. Нас, девочек, готовят к этому с детства, и мы знаем, чего ожидать в ночь, когда исполняется восемнадцать, заранее. Однако от мысли, что кто-то будет прикасаться ко мне, становилось плохо.

Наверное, Верховный жрец был прав: моё пятно на боку, появившееся ещё в детстве, являлось знаком грешной души. Боги отметили меня. Я допускала мысль о том, что это неправильно, молилась о спасении и не хотела наполнять его тело силой, а это было самым страшным грехом из всех, что могла совершить до становления полноценной взрослой.

Проведя рукой по длинным блондинистым волосам, сделала глубокий вдох. Я в любом случае пройду через это ночью, ведь иначе Константин, наш Верховный жрец, не получит силу и не сможет защищать нас, а это пугало сильнее всего. У меня ещё не было возможности оказаться во Внешнем мире, ведь для этого нужно поставить на своё тело печать – знак того, что ты принадлежишь Вотергейту. Однако каждый житель острова знал, что вступить на Внешние земли – грех. И пусть находились смелые люди, желающие увидеть своими глазами, что там скрывается, большинство боялись. Возможно, я бы хотела оказаться среди тех счастливчиков, если их можно так назвать, но мысль о печати и боли, которую она причиняет, отрезвляла.

— Мне кажется, что твоя мама скоро перестанет меня пускать, — в комнату вошла Варя – моя единственная подруга. Её хитрые зелёные глаза прищурились: — Я ей почему-то не нравлюсь.

Она была одета в свободные шорты и синюю футболку, которая не скрывала её татуировку на руках. Несколько нарисованных птиц, символизирующих свободу, стали причиной осуждения со стороны большинства жителей острова. Каштановые волосы подруга оставила распущенными.

— Ей не нравится твоя татуировка, — я пожала плечами. — Мама считает это грехом.

— Все мы не без греха, — хмыкнула она, опустившись на мою кровать. — Пусть радуются, что это всего лишь одна татуировка.

— Тоже верно, — кивнула я. — Зная тебя, ты бы сделала со своим телом всё, что у нас считается грехом.

— Жаль, что деньги быстро закончились.

После получения печати каждому человеку вручают определённую сумму денег на жизнь во Внешнем мире. Количество зависит от репутации: если ты хорошо ведёшь себя, веришь, принимаешь участие в обрядах, к которым имеешь доступ, и делаешь всё на благо Вотергейта, то получаешь хорошую награду. Если же ведёшь себя противоположно, то теряется всякий смысл выхода за пределы острова, потому что выжить там без денег невозможно.

— Как ты вообще чувствуешь себя? — спросила подруга, на что я пожала плечами и отвела взгляд:

— Я боюсь.

— Страх – это нормально. То, через что тебе придётся пройти сегодня, пугает, думаю, всех. Просто не каждый решается заговорить об этом.

— Я бы тоже не решилась сказать кому-то другому, — честно призналась я. — Мы ведь знаем, как остальные отреагируют на это.

— «Это твой долг! Побойся Богов!» и всё в этом духе, — она попыталась повторить тоны Дев, но получилось слишком забавно, и я рассмеялась. — Это нелепо.

— Тише, — шикнула я. — Не хватало ещё, чтобы мама тебя услышала. Она нас обеих отправит к Девам.

— Тебе и так им сдаваться сегодня, — Варя закатила глаза, — А я уже прошла через них.

Варе девятнадцать лет. Год назад она тоже боялась, но, конечно же, прошла и испытание водой, и обряд наполнения, к которому всех подготавливают Девы – те, чьё предназначение скреплено печатью Верховного жреца после становления полноценной взрослой. Говорят, что их путь был начертан на алтаре самими Богами: они отреклись от плотского пути, переплели свои судьбы с храмом и отдали их в руки Константина. Девы купают девушек в день перед совершеннолетием, наставляют и следят за тем, чтобы на их телах и внутри не было ничего, что могло помешать обряду наполнения свершиться.

Раздавшийся в коридоре смех моего брата, Егора, вывел меня из размышлений.

— Я думала, он целыми днями находится в храме, — нахмурилась Варя, поднявшись. — Не хочу его видеть.

— Я тоже, — шёпотом сказала я, надеясь, что он просто пройдёт мимо.

Однако дверь внезапно распахнулась, и на пороге показались Егор и Кирилл – один из Старших жрецов.

Егору двадцать два года, и совсем скоро он должен стать жрецом. Его тёмные волосы были взъерошенными, глаза – прищуренными, будто он надеялся застать нас за чем-то неподобающим. Однако мы с Варей всегда проявляли максимальную осторожность: говорили шёпотом, если речь наша была неправильной, прятали вещи из Внешнего мира и никого не обсуждали, когда рядом кто-то находился. Брат не питал ко мне тёплых чувств и каждый раз напоминал о своём отношении: в мою сторону всегда летели неприятные слова.

Кирилл – друг моего брата и по совместительству Старший жрец и его наставник. Высокие скулы, тонкий нос, уголки губ, готовые то ли усмехнуться, то ли сорваться на крик, и пронзительные тёмные глаза – от их взгляда становилось не по себе: он словно видел больше, чем кто-либо хотел показать, создавали внешне достаточно приятный, но тяжёлый образ.

Старших жрецов на острове всего четыре – по одному на каждый храм: Верхний, Нижний, Левый и Правый. Центральный возвели между Левым и Правым и сделали его Главным: там и вёл службу Верховный жрец. Расположение храмов было неслучайным: они образовывали собой крест. Кирилл – Старший жрец Нижнего храма. Самый молодой из них.

Самый пугающий.

Кириллу всего двадцать пять лет. Он стал жрецом в двадцать три года, как и все остальные, но лишь ему удалось дослужиться до Старшего за один год.

— Эва, надеюсь, ты настроилась на испытание водой? — спросил Кирилл, взглянув на меня, и я кивнула. — Твоя репутация идеальна, и я бы не хотел разочароваться образом, который вижу, когда смотрю на тебя.

Я покорно опустила голову: в глаза Старшего жреца смотреть было допустимо, но сталкиваться с его взглядом – невыносимо.

— Я вас не разочарую. Вся моя жизнь – это вера и служение Богам.

Речь шла не про девственную чистоту, силой которой я наполню Верховного жреца, а про чистоту души и намерений в целом. Возможно, что-то внутри меня и противилось, но показывать это нельзя.

— Я доволен твоим ответом, — я услышал, как он сделал шаг. — Встретимся на испытании водой.

— До встречи, Старший жрец.

Варя, молчавшая до этого, произнесла то же самое: в разговоре со жрецами можно пропустить приветствие, если они и сами не делают этого, но прощаться нужно обязательно.

— Не опозорь нашу семью, Эва, — с упрёком заговорил Егор. — Я убеждён в том, что ты чиста, но всем нам, как и Богам, нужны доказательства.

Не дожидаясь моего ответа, он развернулся и последовал за отдаляющимся Кириллом. Пожалуй, это были самые приятные слова из его уст в мою сторону.

— А он никакую заразу не подхватил? — поразилась Варя. — Своим отношением к тебе он показывал совсем иное.

— Может, он не стал рисковать и говорить об этом перед Старшим жрецом, — я откинулась на спинку стула и прикрыла глаза. — Боги, молю, дайте сил.

Подруга приблизилась и сжала моё плечо:

— Ты справишься, Эва. Моя вера всегда с тобой.

— Спасибо, — я натянула измученную улыбку. — Надеюсь, проводить испытание водой поручат не Кириллу.

Рука Вари напряглась на моём плече, и я заметила, как побледнело её лицо.

— Если он захочет утопить тебя, то Боги не позволят.

— Я не хочу наполнять Верховного жреца силой. Думаешь, Богов устраивают мои мысли? — я нервно усмехнулась. — Он может утопить меня и назвать это их гневом. Никто не станет ему перечить.

— Кроме Верховного жреца.

Я покачала головой:

— Верхновному жрецу нет дела до меня. Он ведь знает о происходящем между нами.

— Но это неправильно, Эва! Они не имеют права прикасаться к тебе!

— Они и не прикасаются.

Варя хотела возразить, но, заметив мой поникший взгляд, оборвала себя на полуслове.

— Прости. Не хотела напоминать, — виновато произнесла она.

— Всё в порядке. Нам пора выходить, — я поднялась и взглянула на себя в зеркало.

Сейчас на мне белое атласное платье с обтягивающим верхом и свободной юбкой, но позже одежда сменится на тунику.

Мы вышли из моей комнаты, и я заметила маму, Светлану, которая пришивала к белой тунике с красной вышивкой у воротника и такого же цвета манжетами бордовую накладку с чёрным крестом в центре – обрядный элемент, символизирующий Вотергейт. В ней я пройду испытание водой.

— Мам, мы идём к Девам, — уведомила я, и она повернулась в нашу сторону:

— Удачи, дочь. Пусть Боги видят твою чистоту.

Я улыбнулась, а затем мы вышли на улицу. Зажмурившись от ярких лучей солнца, направилась к Главному храму. Июнь выдался очень тёплым: ни разу не было дождя, грома или грозы, что на самом деле заставляло меня печалиться: мне нравилась такая погода. Но и солнечные дни – тоже. От жары мы спасались купанием в море, однако сегодня я окунусь в воду не с удовольствием, а вперемешку со страхом и паникой, ведь руки Старшего жреца могут утопить меня.

Наверное, я мыслю неправильно. Вероятно, мне стоило чувствовать предвкушение и благоговение, ведь во время испытания водой сами Боги и Предки будут наблюдать за мной и решать, достойна ли я всплыть на поверхность. Однако всё внутри замирало от страха. Может, Варя права, и такие эмоции испытывает каждая девушка в этот день, но молчит, боясь быть осуждённой? Как бы ни было на самом деле, знание того, что подруга тоже боялась, а сейчас разделяла мои чувства, немного успокаивало.

Главный храм сложен из тёмно-серого камня и находится в самом центре острова. Жрецы говорили, что лишь такой камень способен сдержать в себе всю силу, которая наполняет Верховного жреца. По периметру храма идёт двойная коллонада: внешние колонны массивные, грубо обтёсанные, будто выломанные из самой скалы, а внутренние – тонкие, с витой резьбой. Между ними натянуты золотые нити, как часть ритуальной системы: считается, что они улавливают голоса Предков. Над центром возвышается купол с огромным крестом, символизирующим пять храмов. Три входа. Для обычных людей, жрецов и в стороне – для Верховного жреца. Над каждым нанесены руны, обозначающие, кто может пройти.

Я сделала глубокий вдох, нервно поправила край футболки и взглянула на Варю:

— Могут ли Девы заметить царапины на моей спине?

— Думаю, да. Если только купать тебя будет не Анфиса, — не скрывая недовольства, тихо ответила подруга. — Старшие жрецы не должны так себя вести.

— Не начинай. Им плевать на наше мнение.

Варя фыркнула:

— Когда-нибудь Боги их накажут.

— Боги всё видят и позволяют этому происходить, значит считают, что я заслужила.

Подруга не успела ответить.

— Варвара, когда отправишься во Внешний мир? — спросил уверенный, резкий голос, и я повернула голову.

В нескольких метрах от нас стояла Адель – дочь Верховного жреца. Её внешний вид являлся абсолютной противоположностью допустимого, и если Варю осуждали всего лишь за одну маленькую татуировку, то осуждать почти полностью разрисованную Адель не смел никто. Они шептались, глядя на её многочисленные татуировки на руках, представляющие собой хаотичные линии, различные узоры, кресты и ещё много других рисунков, скрытых от чужих глаз, но боялись, что она услышит.  Не то, чтобы девушка давала причины для страха, но родство с Верховным жрецом и тёмный образ, дополненный кольцом в губе, изогнутым украшением в брови и чёрными кудрявыми волосами, заставлял опасаться её.

— Завтра, думаю, — задумчиво ответила Варя, — А что такое?

— Сегодня не планируешь?

— Сегодня праздник. Я не оставлю Эву одну, — нахмурилась подруга, — Да и нас никто не отпустит.

— Я не собиралась спрашивать разрешения, но поняла тебя, — кивнула Адель, а затем взглянула на меня: — Как ты, Ангел? Готова?

— Меня зовут Эва, — поправила я, решив, что она просто ошиблась. — Конечно, готова. Это мой долг.

Ложь. Я не была готова и хотела оттягивать этот момент до последнего, однако не могла поделиться со своими мыслями ни с кем, кроме Вари.

— Священный долг перед Богами, конечно, — девушка усмехнулась. — Или перед моим отцом. Никакой разницы.

Я округлила глаза, когда её тон стал пренебрежительным.

— Адель, что ты хотела? — вмешалась Варя, заметив мою реакцию.

— Ничего. Просто поинтересовалась, — ответила та, а затем вернула свой взгляд на меня: — Я чувствую твоё волнение. Не переживай, Ангел, может, тебе не придётся проходить через это.

Не дожидаясь моего ответа, она развернулась и направилась в противоположную сторону.

Ангел.

Всего одно слово, но оно вызвало во мне непонятные чувства: что-то внутри сжалось, словно хотело услышать его из её уст ещё раз. Ангелы – высшие существа, отвернувшиеся от наших Богов, так что я не могла понять, стоило оскорбиться или принять это за комплимент. Они считались честными, верными и справедливыми, но мы не могли знать наверняка, кем именно являлись эти существа.

— Я бы хотела, чтобы не пришлось,— пробормотала Варя, отвлекая меня от раздумий, — Но куда ты денешься?

— Меня смутил её тон, — так же пробормотала я. — В нём было столько пренебрежения. Нас бы за такое уже наказали.

— Но не накажут, потому что мы себе такого не позволяем, — хмыкнула подруга, а затем приобняла меня: — Удачи, Эва. Пусть Боги будут с тобой.

— Увидимся позже, — я благодарно улыбнулась.

Запах трав и дыма вперемешку с кровью ударил в нос, затрудняя дыхание, когда я вошла в храм. Вдоль стен со всех сторон стояли зажжённые свечи, а над входом висела чашка с тлеющей полынью, что создавало особую уютную атмосферу, которая тут же разбивалась о холод тёмных камней. Поёжившись, успела сделать лишь несколько шагов, прежде чем меня окликнули:

— Эва, радость моя! — с наигранной радостью окликнула меня Анфиса – Старшая Дева, любящая травы и мази, сделанные своими руками. Уж мне ли не знать. — Я очень рада тебя видеть! Наконец-то и ты приблизилась к этому важному дню.

Она быстро оказалась рядом и ловко обняла меня, с силой прижав к себе. От её притворной улыбки мне стало не по себе.

— Приветствую, Старшая Дева, — натянув улыбку, сказала я, когда она выпустила меня из своих объятий. — Я тоже рада наконец исполнить свой долг.

— Ну, не говори так! Твой долг заключается не только в обряде наполнения. После него ты получишь новую роль! — Анфиса продолжала улыбаться, и это выбило меня из колеи.

Однако затем я поняла, в чём дело. Из-за угла вышли ещё две Девы – Мария и Виктория.

— Приветствуем тебя, Эва, — Мария улыбнулась, и это уже было искренне. — У нас всё готова.

Девы подхватили меня под руки и, двигаясь позади Анфисы, направились в специально отведённую комнату без окон, мебели или декора – лишь голые стены из такого же серого камня, как и весь храм. Посреди неё стояла деревянная купель в форме полумесяца, – символа перехода. Она была окружена свечами, а внутри – чистая вода, лепестки полевых цветов и травы.

Запрокинув голову, увидела золотую резьбу на потолке: крест и хаотичные узоры – привычная символика.

— Раздевайся, Эва, — с нежной улыбкой попросила Виктория, и я бросила взгляд на Анфису.

Старшая Дева знала обо всём, что происходило со мной. Именно она приносила специальную заживляющую мазь.

— Не стесняйся! Перед Богами мы все одинаковые, — Анфиса приблизилась сзади и схватилась за застёжку моего платья: — Я помогу.

Я замерла и, кажется, задержала дыхание, пока её руки стягивали с меня платье. Стало неловко, но это чувство было лишним: им предстоит ещё и осмотреть меня позже. Тёмное ненавистное пятно на боку размером с гребень спрятать, к сожалению, невозможно, и от моего взора не ускользнуло то, какими стали взгляды Марии и Виктории, когда они заметили его.

Девы молча подвели меня к купели, и я, забравшись по небольшой лестнице, погрузилась в нагретую до приятной температуры воду. Запах трав и цветов проник в нос, но шершавое дерево, щекоча спину, портило впечатление. Под тихий шёпот женщин задумалась о том, что уже совсем скоро стану совершеннолетней, если, конечно, переживу испытание водой, но не представляю, чем хочу заниматься дальше. Стать одной из Дев у меня вряд ли получится: я так боялась обряда наполнения, что не смогла бы готовить к нему других девушек. Скорее найти суженого – тоже нет. Отдаться в руки незнакомого парня, просто увидев его образ во сне или воде, было страшно. От понимания, что им мог оказаться кто-то из жрецов, становилось ещё хуже.

Когда лавандовое мыло полностью смыли с моего тела, я вылезла из купели, и меня обернули в мягкое белое полотенце. Достав гребень, Анфиса принялась расчёсывать мои мокрые волосы.

— Ты боишься? — спросила Мария, взглянув на меня.

— Волнуюсь. Но ощущаю трепет от мысли, что моё тело наполнит Верховного жреца силой, — я натянула улыбку. — А вы боялись?

— Никто не боится, — хмыкнула Анфиса. — Разделить постель с Верховным жрецом – честь. Это первый серьёзный обряд в жизни всех девушек, и мы обязаны относиться к этому с должным почитанием.

— А были случаи, когда девушки не проходили его? Или Верховный жрец не получал силу? — аккуратно спросила я, внутренне надеясь на то, что такое происходило.

— Нет, — резко ответила Виктория. — Наша чистота и девственность несут в себе особую силу. Этого не изменить.

— Поэтому так много запретов, — Мария кивнула. — Если какой-то юноша решится на грех и заберёт девственность себе, то Верховный жрец останется без новой силы.

На этом разговор закончился. Я услышала ответ и окончательно поняла, что избежать обряда не получится. Что со мной не так? Почему у меня внутри увеличивался страх, а не трепет?

Боги, дайте сил. Помогите мне очиститься, молю.

Я не хочу грешить так же, как не хочу умирать во время испытания водой, но, кажется, это уготовленная для меня участь.

После купания, одетая, направилась в кабинет Верховного жреца вместе с Анфисой. Она должна была донести, что я здорова и готова к обряду.

Кабинет Константина выглядел строго, холодно и отчуждённо. Никаких украшений, трав или цветов. Большой дубовый стол, четыре стула на случай собраний са Старшими жрецами, карта острова на стене и большая бочка с питьевой водой. Ничего лишнего. Верховный жрец находился напротив двери и поднял голову, когда мы вошли после стука, а я замерла на пороге, не решаясь сделать шаг вперёд. Он сидел ровно, прямо и так неподвижно, словно сам был высечен из тёмного камня. Его внешность цепляла и пугала одновременно: высокие скулы, тонкая, будто отточенная линия челюсти, чуть изогнутые, но неизменно строгие губы. Когда мужчина поднял взгляд на меня, опустила голову и ощутила, как по спине пробежал холодок. От его взгляда не ощущались ни тепло, ни гнев – лишь ледяное спокойствие. Он смотрел так, словно уже прочитал все мои мысли.

У Верховного жреца были власть и силы. Одна из его способностей – возможность проникать в головы провинившихся, видеть всё, что они пережили, и слышать мысли, которые проскальзывали в те или иные просматриваемые воспоминания. Если бы он воспользовался сейчас этим, то узнал бы, как сильно я боялась.

— Эва полностью здорова и готова, Верховный жрец, — тоже опустив голову, ведь смотреть ему в глаза было запрещено, уведомила Анфиса. — Обряд свершится.

— Это хорошо. Оставь нас, Анфиса, — голос Верховного жреца был спокойным и ровным, но от него бежали мурашки по коже.

Когда Старшая Дева покинула кабинет, я почувствовала, как меня сжимают невидимые тиски.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, и я, не поднимая голову, привычно ответила:

— Я в порядке, спасибо, — поняв, что ответ прозвучал сухо, добавила: — Немного волнуюсь.

— Волнение – это нормально. И страх тоже, что бы там ни говорили остальные, — сказал он, чем поразил меня. — Это всего лишь обряд. Не более. Будет больно, но уже завтра ты сможешь найти своего суженого и выйти за него замуж.

Не зная, что ответить, я кивнула, и Верховный жрец разрешил покинуть кабинет. Перед тем, как закрыть за собой дверь, услышала его оклик:

— Эва! — я обернулась. — Испытание водой будет проводить Старший жрец Кирилл.

Это прозвучало, как приговор. Стараясь не показывать свою реакцию, кивнула, а затем, когда он снова отпустил, ушла с пониманием того, что мои шансы на выживание уменьшились.

* * *

Ближе к закату мама переодела меня в ту самую тунику с красной вышивкой и чёрной накладкой в виде креста, а волосы оставила распущенными и украсила голову венком из ободка с атласной лентой и вплетёнными в него цветами. Остальные девушки обязаны носить сегодня цветочные венки, а я, как виновница торжества, должна выделяться.

Но мне хотелось скрыться.

У большого обрядного костра уже собралась бо́льшая часть жителей Вотергейта. Многие танцевали, пока жрецы готовились к испытанию водой, кто-то нетерпеливый уже пил настойку, а мои родители стояли у костра и обсуждали, видимо, предстоящее испытание со Старшим жрецом Кириллом, одетым в серую рубашку с белыми манжетами, стянутыми ремешками, и чёрные штаны. На поясе, в простых ножнах из тёмного дерева, висел рябиновый прут – такой знакомый, что от взгляда на него спина загорела.

Эта новость пугала сильнее всего. И он, и Всеволод, – другой Старший жрец, – прекрасно знали, что никому не расскажу про их действия, ведь это помогает мне очиститься. Да и вряд ли кто-то стал бы осуждать, так как жрецы всегда действуют исключительно на благо. Однако они могли решить, что я представляю угрозу, и убрать меня – в таком случае их развлечение прекратится до тех пор, пока они не найдут новую жертву.

— Видела, какой Кирилл довольный? — возмущённо спросила Варя, и я кивнула. — Поверить не могу, что так совпало.

— Вряд ли это совпадение, — я нахмурилась и пояснила: — Верховный жрец ведь знает о происходящем.

— Думаешь, они решили избавиться от тебя, да? — голос подруги стал тише, а глаза вдруг заслезились.

Я приобняла её одной рукой и широко улыбнулась:

— Варь, ты чего удумала? Всё со мной нормально будет. Я не собираюсь сдаваться ему, — стараясь поддержать, заявила я. — Верховный жрец сказал, что уже завтра я смогу начать поиски суженого. Не зря же.

— Я надеюсь. Без тебя свихнусь здесь, — поправив свою белую тунику с зелёной вышивкой и золотыми манжетами, которые являлись символов совершеннолетия, Варя ухмыльнулась: — Пусть Навь заберёт их. Не тебя.

Я округлила глаза и шикнула на неё:

— Тише! Ты что такое говоришь?

— Правду. Боги знают, что я люблю их, однако на наших жрецов мне плевать. Они слишком жестоки.

Чтобы Варя не разошлась ещё больше, я решила сменить тему, хоть и не на менее неприятную:

— Скажи, пожалуйста, это больно? — я смутилась и отвела взгляд. — Ну, ночь с Верховным жрецом.

— Больно, Эва. Это просто обряд, поэтому всё происходит быстро и резко, без лишних ласк. Зато с мужчинами во Внешнем мире спать куда приятнее, — к концу она мечтательно улыбнулась: — Скорее бы отправиться туда.

Во Внешнем мире ничего не запрещалось. Если девушки заводили там любовников, то это не считалось грехом, как и с юношами, однако если зачать от кого-то или кому-то ребёнка, то придётся столкнуться с последствиями, ведь это уже нарушение всех наших правил. Внешний мир – лишь временное развлечение, Вотергейт – вся жизнь. Отдавать свою любовь и заводить детей положено только здесь.

После слов Вари я напряглась, но решила, что, раз уж мне этого не избежать, не стоит нервничать ещё сильнее.

— Наконец-то наступил этот день! — услышала я радостный голос позади. — Эва такая чистая! Уверена, она очень сильная, и Верховный жрец получит такую силу, какую ещё не видел!

— Конечно! Она столько раз помогала всем! — поддержал незнакомку второй голос, теперь уже мужской. — Я впервые чувствую такую уверенность перед испытанием водой. Никаких сомнений в ней!

Я улыбнулась и почувствовала, как напряжение спадает. Жители знают и верят в меня, что приятно: моя безупречная репутация идёт впереди. Мне всегда нравилось помогать людям, дарить улыбки и радовать, даже если мы не были знакомы. Особое место в сердце занимали дети: им нравилось играть со мной и слушать выдуманные истории из моих уст. Я любила Вотергейт так же, как жителей этого прекрасного острова, любила и чтила наших Богов, отдавала всю себя вере и служению, старалась оставаться чистой, приятной, радующей своим присутствием.

Но презирала Старших жрецов и боялась Верховного.

Вывод лишь один – со мной что-то не так. Все жрецы действовали на благо Вотергейта и старались исключить любую угрозу. Возможно, Кирилл и Всеволод видели её во мне и пытались вырвать сорняк с корнем, поэтому поступали именно так. Наверное, я должна быть благодарна им за то, что они заметили и решили помочь, но что-то внутри противилось и твердило, что это неправильно.

Поднявшись, развернулась и направилась в сторону деревни, подумав, что успею добраться до дома и вернуться обратно, однако времени не хватило.

— Мне плевать на этот праздник! — услышала я недовольный голос, когда приблизилась к домам.

Быстро спрятавшись за углом ближайшего дома, прислушалась, хоть и не понимала, зачем делаю это.

— Это важный день для всех нас, Адель! — спокойно сказал Верховный жрец. — Побойся Богов!

Я выглянула из-за угла и заметила, что они остановились на выходе из деревни. Совсем рядом.

— Я их не боюсь.

— А стоило бы. Ты обязана присутствовать на испытании водой.

— Может, мне ещё и на обряде наполнения присутствовать? — рявкнула девушка, что поразило меня.

Никогда не слышала, как кто-то разговаривал с Константином в подобном тоне. Но другие и не были его дочерью.

— Прекрати, — потребовал Верховный жрец. — Ты же знаешь, что это просто обряд. Я не получаю от него никакого удовольствия.

— Ну, конечно, — Адель усмехнулась и, отвернувшись, направилась в мою сторону.

Мужчина устало потёр переносицу, пока я пыталась придумать, как остаться незамеченной, но в голову ничего не приходило, поэтому, вздохнув, вышла из-за угла, сделала вид, что не заметила их, и направилась обратно к костру.

— Эва, разве испытание водой не должно было уже начаться? — спросил Верховный жрец, и я повернулась в его сторону, но наткнулась на Адель.

Она окинула меня задумчивым взглядом, хмыкнула и прошла мимо, тихо прошептав:

— Удачи.

— Спасибо, — пробормотала я, опустив голову, и ответила на вопрос Константина: — Я отходила на пару минут.

— Хорошо. Ступай. Не заставляй Старших жрецов ждать.

Я кивнула, не смотря на него, затем развернулась и ушла. Когда вернулась к костру, ко мне приблизились Кирилл и мой отец, Ярослав. Аккуратно взяв меня под руки, под тихую, спокойную мелодию пианино направились к маленькому озеру в отдалении от нашей деревни. Всё внутри сжалось от понимания, что время безжалостно ускользнуло, и настал пугающий момент испытания водой.

Отец, прикоснувшись к моему плечу, отступил, когда мы приблизились к воде. Кирилл же, продолжая сжимать моё предплечье, прошептал мне на ухо:

— Ты должна понимать, что я могу спокойно убить тебя, — он усмехнулся, — Но мы со Всеволодом решили, что ты умная девочка, а значит будешь молчать.

— Конечно, — так же тихо сказала я единственное слово, пришедшее на ум.

Больше он ничего не сказал. Когда вода коснулась коленей, полностью намочив онучи, поняла, что теперь моя жизнь зависит от Кирилла, рука которого надавила на голову, чтобы я отклонилась назад.

— Пусть вода станет зеркалом твоей души, Эва, и раскроет твои намерения, — громко заговорил Старший жрец. — Пусть Боги увидят твою чистоту.

Одна его рука держала меня над водой под спиной, но в следующее мгновение она исчезла, а другая – надавила сверху. Зажмурившись, задержала дыхание и оказалась под водой, стараясь не паниковать. Я чиста. Боги должны увидеть это и не дать ему оборвать мою жизнь. Однако воздуха катастрофически не хватало, и вскоре у меня закружилась голова. Внутри всё горело, когда я попыталась всплыть, но сильная рука Старшего жреца не оставляла никаких шансов.

Когда силы стали покидать, тело наконец вытолкнуло на поверхность. Ощущения были такими, словно неведомая сила проникла внутрь и буквально заставила меня всплыть. Я принялась делать глубокие вдохи и закашлялась от резкости, но вскоре смогла прийти в себя.

— Испытание водой окончено. Чистота Эвы подтверждена, — объявил Кирилл, подняв руки. — Настало время для обряда наполнения.

Под мелодию пианино, на котором играл Всеволод, радостные восклики жителей Вотергейта и напряжённый взгляд Вари меня повели в Главный храм. Возле входа Кирилл выпустил мою руку, а мама, приблизившись, протянула сухую тунику белого цвета без вышивки, но с красным широким поясом. Позже на моей талии его затянет Старшая Дева, а развяжет уже Верховный жрец.

— Да наполнится Верховный жрец силой! — воскликнули Старшие жрецы хором, и люди закричали ещё громче.

Я вошла внутрь и сразу заметила Анфису, которая тут же забрала из моих рук тунику и молча повела меня по тёмным коридорам храма. В одной из комнат она помогла мне избавиться от мокрой одежды и переодела в сухую, обтерев тело мягким полотенцем, а затем крепко завязала пояс за спиной.

— Боль будет сильная. Крови – много, — заговорила Старшая Дева, — Но ты обязана терпеть и отдавать свою силу Верховному жрецу.

— Конечно. Я знаю, — спокойно сказала я, не показывая свою внутреннюю панику.

— Ты молодец, Эва. Стоишь спокойно, без страха или волнения, которое чувствуют все, когда находятся на твоём месте. Старшие жрецы хорошо поработали с тобой.

Я едва заметно вздрогнула.

— Да. Они избавили меня от этих чувств, — выплюнула я, держа голову ровно.

Мои настоящие эмоции и чувства никто не должен знать. Я могла бояться, но была обязана молчать об этом, чтобы не заслужить гней Богов или Предков.

Анфиса усмехнулась, объяснила, куда идти, и оставила меня одну. Ноги задрожали, когда я направилась вперёд, а затем свернула за угол. Напротив находились две двери: закрытая, ведущая в комнату, где меня ждал Верховный жрец, и приоткрытая – именно она привлекла моё внимание. На пороге комнаты растеклось тёмное пятно – лужа крови, давно впитавшаяся в стены храма.

Приблизившись, потянулась в сторону закрытой двери, но так и не смогла побороть любопытство, поэтому резко шагнула вбок и скользнула в комнату. Мои глаза расширились от ужаса открывшейся картины.

На полу, в тёмной луже собственной крови, лежал жрец. Его стеклянные глаза смотрели прямо на меня, а руки и ноги были неестественно изогнуты: так, словно кто-то вывернул их. Крик вырвался из груди, – от страха и острой, почти физической боли за него, – такой громкий, что в ушах зазвенело.

И тогда мой взгляд наткнулся на кровавую надпись на стене за ним.

«Раб вашего Верховного жреца»

Итак. Приветствую всех, кто решился открыть эту тёмную, сложную и запутанную работу. Она – экспериментальная, и я очень прошу не сравнивать её с моими прошлыми историями. Надеюсь, вам понравится! Очень жду ваши комментарии. Рассказывайте, как вам начало? Как оформление, посвящение? Делитесь впечатлениями, мне интересно! А в моём тгк будет много контента по этому фанфику:ficdis