В замерзшем краю

Выбешивающий звон будильника заставляет проснуться и вырубить телефон. Желтоватый блик ослепляет только что открывшиеся глаза. Это не выключенная с вечера лампочка – вчера опять случайно вырубилась. Задернутые шторы не пропускают в комнату утреннюю темень, и вид беспрерывно падающего с ночи снега. Кристина лениво лежит на спине и смотрит в потолок, руки сложены в замке на животе. За стеной шум старого телевизора и цоканье тарелок, мама обхаживает батю с самого ранья. При мыслях о таком заточенном будущем, пуля пистолета в виске кажется не такой уж страшной. Тяжелый вздох, несущий в себе тысячи мыслей и постоянную усталость от этой жизненной дыры, и девушка неохотно поднимается с кровати. Выходя на кухню её встречает привычная противная картина: лениво сидящий за столом отец в компании стопки, и крутящаяся по кухне мать, которая параллельно ещё собирается на работу. Увидев дочь она улыбается.

– доброе утро Кристиночка. – девушка без эмоций отвечает.

– доброе утро. – отец голову только слабо разворачивает и мычит что-то под нос, на подобии приветствия. Кристину от картины воротит, молча она берет вилку, крадет из банки на столе квашеный огурец и смотрит на проигрывание новостей в экране серого телека. Удивляет её, как он ещё до сих пор работает. Журналист в деловом костюме монотонно рассказывает об угрозе какой-то новой распространяющейся болезни. Кристина кривит лицо, но не от кислоты домашних огурцов, которые она любит, а от этого занудного еблета в телевизоре.

Дожёвывая огурец она тихо произносит свои резкие мысли в слух. – кто в наше время ещё верит телевизорам? Люди – дебилы, похуже зомби стали. – презирающим тоном выдает и уходит в ванную умыться, под нос продолжая. – главная болезнь людей это их дебилизм. А не то, что они выдумывают. – убитым с самого пробуждения настроением, Захарова чистит зубы, голубые глаза зло смотрят сами в свое отражение. Открывая двери туалета она встречается глазами с сонным братом. Стиснув зубы проскальзывает мимо него и ретируется прочь в свою комнату. Такой, как сейчас, обстановка в доме не была очень давно, если и была вовсе. Быстро собравшись и хватанув рюкзак, Кристина пропадает из дома, и именно пропадает, потому что в планах на сегодня сюда не возвращаться. С порога ей задувает морозный ветер, а снега под ногами столько, что тяжело нормально открыть подъездную дверь. Переступая насыпавший снег она ругается и перебирает пальцами рук в тонких перчатках и карманах куртки. Вот она, зима. Холодная и раздражающая. Хотя если заметить Кристине, что её не устраивает любое время года, можно оказаться неподвижно валяющимся в сугробе. Признать свою пожизненную агрессию ко всему что окружает не позволяет эго. Теперь дорога до школы обходится максимально быстро и спокойно, потому что желания смотреть по сторонам и анализировать желание набить проходящему знакомому ебало сейчас нет, холодно даже голову поднять на лица. Перед глазами только собственные шагающие ноги.

Перед входом она встряхивает ботинки с курткой и заходит в школу. Гардеробная полна таких же замерзших крыс, пришедших с улицы мокрыми, иначе сейчас никого не назвать. Крис оставляет там свою промокшую куртку и поднимается на этаж, прислоняет руки к батарее, кабинет ещё закрыт, слишком рано пришла. Скоро придут девочки, которые постоянно открывают кабинет ключами технички и можно будет греть руки уже там. Шастать по школе в поисках движухи, ещё и без Киры, как-то скучно.

Все постепенно медленно доходят до класса, сегодня неудивительно мало человек. Второй из «заветной» четверки приходит Кира и они поочередно жалуются на погоду за окном и раздражающих людей. Приходит Виолетта и громким приветствием, адресованным только им двоим, обращает на себя внимание присутствующих человек десяти. Лицо слишком довольное для такого невзрачного утра. Девушки хмурят брови, пока та падает за парту перед ними и разворачивается назад.

– ты че такая довольная? – вопрошает Крис скептическим тоном, который демонстративно радости не разделяет.

– да ниче, просто настроение хорошее.

Кира задумчиво щурит глаза. – ты же гуляла с той своей, да? – догадывается Медведева и ловит стеснительную улыбку девушки.

– да.

Крис смотрит на кента. – это которая?

– Вербицкая.

Крис вскидывает брови. – параллель наша что-ли? – те кивают. – ахуеть. – воздерживается от лишних комментариев Захарова. На фоне этих серых лиц в темном кабинете глаза Виолетты слишком блестящие, и улыбка слишком выделяется в среде этих недовольных физиономий. В кабинете она наверное действительно самая веселая сейчас. Кристину эта глупая влюбленная радость чем-то напрягает, но она об этом слова не роняет. Просто ей не нравится затея девушки с Вербицкой.

Вилка обращается к Кире, наклонившись ближе. – а ты видела Лизу сегодня утром? – осторожно спрашивает та, сама понимая какой глупый вопрос, исходя только из того что они соседи.

Кира выгибает бровь и незаинтересованно отводит глаза.

– я сегодня не дома ночевала. – Вилка кивает, сжимает губы и отворачивается бегая глазами по кабинету.

Кристина хмурится на сидящую рядом. – точно, ты ж не с дома пришла, че не рассказываешь че и как? – Кира хмыкает.

В ответ приблизившись к подруге она с легкой ухмылкой говорит.

– да, ночевала у Наны. Как обычно всё, поровну. – кратко пересказывает девушка, под словами «как обычно» имеет в виду их мимолетные мутки с брюнеткой, а под «поровну» разделенную упаковку.

Все те же собутыльники и употребляющие, в которых предпочитает теряться Кира, вместо всего остального.

– а ты че не хочешь со мной сегодня вечером? Там будет дохера людей, найдем тебе кого-то. – подмигивая на последней фразе подбадривает Кира, ибо вчера девушка отказалась от запланированной тусовки.

– хз, может пойду. Но чисто набухаться. – колеблется Захарова, мучая в руках помятый край тетради туда-сюда.

– ну и так можно. Не понимаю тебя конечно. – с легким смешком добавляет Кира, которая возможности с кем-то переспать не упускает.

Крис тихо обращается вновь. – помнишь ту Мишель с аптеки?

Кира мимолетно вскидывает глаза к верху – вспоминая, а затем кивает. – ну.

– вот с ней можно было бы.

Раздается тихий смех Киры, который она прикрывает рукой. – а вот оно что. На фифу с центра засмотрелась. Я думала ты тогда не серьезно. – говоря об упоминании Мишель ещё в первый раз после их знакомства. – всё с тобой понятно. – хлопает по плечу Кира и они ржут. – ну ниче, если повезет и до неё доберешься, а пока можно кого-то другого найти. – продолжая гнуть свою холостую палку повторяет Кира, и позже добавляет. – кого-то приземлёнее. – Крис улыбается. – а то такую ты хер выловишь, хотя попробовать можно. – рассуждая об этом чисто как о сексе говорит Медведева. – хотя вряд-ли у тебя есть шансы. – анализируя внешний вид фармацевтки, говорит Кира.

– судя по всему есть, у неё кольцо на большом пальце, она ещё улыбнулась так, когда я его подметила. – вспоминает Захарова, поняв что имела в виду подруга.

– это ещё не точно конечно, но попытка не пытка. – смеётся Медведева, представляя как придется кенту заморочиться, чтобы добиться той самой. У нее же все куда проще.

Крис равнодушно хмыкает, больше ничего не отвечая по этому поводу.

Девушки общаются почти втроем, Виолетта изредка кидает пару слов, остальное время сохраняя тишину, проверяя телефон каждые несколько минут. То ли романтика с Рони, то ли переживание за Лизу. А может и то, и другое. Хотя лично для неё подруга на первом месте, и в отличие от незнающих девушек, она знает чье сообщение так переживающие ждет.

За минуту до звонка в кабинет заходит Андрющенко. Виолетта подскакивает из-за парты и обнимает её.

Девушка слабо улыбается, и ловит на себе два прожигающих взгляда, которые дернулись вместе с подскочившей Малышенко и теперь наблюдают за ними. Но Лиза специально опускает голову подруге на плечо, плюнув на них – закрывает глаза и расплывается в широкой улыбке, вдыхая запах каких-то духов вперемешку с отдающим запахом сигарет, который можно вытерпеть взамен на такие объятия. Видеть их лица лишний раз она воздержится, а крепко не обнять девушку в ответ не может. Виолетта руками водит по спине, прижимая сильнее. Секундные объятия длятся сказочную вечность. Лиза уже знает, что только что случилось самое приятное событие за сегодняшний день, пусть он и только начался. Они садятся за свою парту, Андрющенко назад даже не разворачивается, ей там обсуждать нечего и не с кем. Несколько минут урока класс общается, не создавая при этом такого сильного галдежа, как обычно, многие просто сидят в телефонах. На количество человек тут не скинешь, ибо будь столько же людей в классе, но к примеру весной, шум было бы слышно на всю школу. Это погода не заряжает на такую активность, заставляя наоборот уткнуться носом в рукава кофты и заснуть лежа головой на парте. В общем школьном чате только надоедливо и высвечиваются однотипные смс-ки «заболел(а)», пока все пришедшие задаются вопросом зачем тогда они здесь сидят, если запросто станут следующими в их числе. По приходу учительницы все затихают, что тоже картина не частая. Следом с ней в кабинете появляется и Марина Михайловна, переключая внимание на средний ряд. В ответ на неё сомнительно смотрят только трое, пока Лиза досыпает на парте.

– перед уроком я сделаю вам оповещение. – говорит директриса и к её словам аккуратно подключается учительница.

– вообще-то, когда в кабинет заходит директор – надо встать. – бурчит она на одиннадцатый класс во всем его маленьком составе. Перед учителем так-то тоже положено подняться, но себя она нарочно не упоминает, возвышая лицо директрисы. Делает себе авторитет в её строгих, высокомерных глазах? Однозначно. Едва не каждый учитель выше головы прыгает, только бы подлизаться, ибо зарплата не особо внушительная. Если бы эта схема им еще действительно помогала эту зарплату повысить, помимо повышения эго Михайловны в эти моменты, но это уже другая история.

Весь класс неохотно подводится на ноги, Виолетта легонько теребит подругу по волосам и она поднимает голову. Лиза встает вместе со всеми, не меняя усталого выражения лица. Она кидает глазами по классу, высматривая кто стал причиной её пробуждения. Марина Михайловна скептически вздыхает, якобы возмущаясь невоспитанностью учеников. Ученики так же быстро садятся и перестают смотреть и слушать её в общем, плевать потому что за все одиннадцать лет на неё хотели.

– значит по поводу репетиций, которые почему-то все забросили. – акцентируя тон начинает она и смотрит прямо на девушек. – сегодня после восьмого урока в актовом зале. – с этим словами она кивает учительнице и уходит, а та начинает урок.

Девушки его уже не слушают, только переглядываются и недовольствуют. Вилка разворачивается на заднюю парту. — она че ебанулась? У нас сегодня всего-то семь уроков, какое после восьмого? – Кира вертит в руке ручку, думая о том, что сейчас засунула бы её кому-то в не положенное отверстие. Новость про эту блядскую репетицию её вообще не одушевляет.

– ну я то буду с вами, посмотрю хоть на этот позор. – смеется Вилка и заражает на смех Кристину. Медведева косит на них бровь и переводит глаза то на одну, то на вторую. Лиза только молча слушает происходящее сзади, попутно записывая тему урока в тетрадь. Играть с Кирой какой-то псевдоромантический спектакль приравнивается к серьезной панической атаке посреди ночи. Медведева это последняя, с кем она хотела бы лишний раз контактировать, из-за её манеры. Напряжный для неё человек максимально. С Кристиной то все ясно, она свою агрессию срывает на ней и бухает от того же, и так по замкнутому кругу, в котором Лиза просто уже неотъемлемая часть. И то, последнее время Кристина утихла, из-за ситуации с Дэном и могилой матери. А Кира... с ней ничего не понятно. Что на самом деле у неё внутри сидит и за этим холодным бездушным взглядом черных глаз таится? Хорошо если хоть Захарова понимает, другой точно никто не воображает. А Лиза и подавно. Настолько человек будто бессердечный, что от её присутствия рядом словно в буквальном смысле становится холодно. Есть ли там в душе хоть что-то доброе и нежное? Сомневается Лиза, как и в том, что у них выйдет играть спектакль. Какой вообще спектакль? Где Кира и где театр? Да Лиза и сама не намного лучше. Что за актеров они подобрали? И виной всему эта гребаная ваза. Девушка смотрит на то место, где когда-то стояла эта раскрашенная советской старости керамика. Распалась как Советский Союз, чего трагедию было раздувать – ругается Лиза закатывая глаза.

Посреди уроков к ним заходит завуч и просит расписаться на какой-то бумажке всему классу. Что-то типо безопасности и тому подобного, которое по факту ничего не дает и не меняет, но по документам должно быть. Лиза делает машинальное быстрое движение рукой и через секунду красуется аккуратный почерк. Вилка округляет глаза и на своем месте для росписи калякает какую-то непонятную Лизе букву, заворачивая после этого забавную закорючку и добавляет ей две точки в виде глаз. Она передает листок назад.

Лиза хмурится с произвольной улыбкой. – у тебя же другая подпись. – сомневаясь говорит она тихим тоном. Вилка лыбится.

– да похуй, будет смайлик. Они туда все равно не смотрят, могла хоть хуй нарисовать. – Лиза смеется отворачиваясь.

Виолетта перегибается на четвертую парту и наблюдает за девушками. Кира расписывается и отдает листок Кристине. Захарова смотрит на него несколько секунд, пока рука с ручкой зависла в воздухе. В итоге она медленно вырисовывает какую-то неизвестную роспись, от чего Кира смотрит на неё удивлено. Виолетта, которая не знает её роспись годами так, как Медведева, просто в непонимании вглядывается в написанное.

Кристина смотрит на кента и молча кивает, с мало заметной улыбкой. – серьезно? – с неким восторгом в тоне уточняет Кира.

– да, не хочу иметь с ними общей подписи. Мы разные. – отрезает Кристина, в самом деле отрезая от себя целую родовую цепочку. Кира с детства знает, что подпись Захаровых у всех одна, у её отца, брата, и Крис делала ту же самую с их фамилией. Но после распространения этой подписи в самых неприятных местах и под многими отвратительными делами их обоих, Кристина сделала то, на что раньше не могла решиться. Медведева хлопает её по плечу в знак поддержки и гордо смотрит на написанную в клеточке подпись «Шумахер».

– эта тебе идет больше. – уверенно говорит Кира и передает листок дальше назад. Виолетта понимает серьезность только что случившегося и искренне улыбается Кристине. Та чувствует себя так, словно сделала в своей жизни что-то глобально сильное и значимое. А на самом деле так оно и есть. Она только что отрезала от себя всю ответственность и проебы своей мужской линии, выделив себя отдельной личностью, а не их жалким продолжением, каким её принимают.

Андрющенко происходящее слышит краем уха, и зная об истории их подписи так же хорошо, как и Кира, внутри выступает удивление и странное вместе с ним чувство.

По окончанию уроков они четверо остаются в школе, Крис идет с Кирой за сигаретами и на перекур во дворе. Мороз морозом, а курить по расписанию. Виолетта сидит с Лизой уже в актовом, где отбывают восьмой урок в ожидании репетиции. Сидя на сцене и свесив с неё ноги Вилка начинает диалог.

– я вообще удивлена, что Кира согласилась прийти. – Лиза, сидит на стуле в первом ряду перед сценой и смотрит в одну точку на полу.

– мгм. – без энтузиазма выдает она в ответ, предвкушая эту убийственную атмосферу. – лучше бы не шла. – говорит и томно вздыхает.

– ой, да ладно. Разберемся, я уверена, что вы не будете в нем играть, просто покажете несколько репетиций какие вы театральные бездари и всё. Кира играть точно не будет. Ей легче послать Мымровну, чем играть пьесу, серьезно. – подбадривает Виолетта и наблюдает ничем не изменившееся лицо подруги. За её словами нависает абсолютная тишина. Она сжимает губы, думая что сказала что-то лишнее, и встает со сцены к Лизе. Усевшись на соседнем стуле облокачивает голову ей на плечо. Андрющенко кладет свою голову сверху и они обе сидят не разговаривая какое-то время. Самой Лизе такое нежное поведение не присущее с детства, как минимум потому что не с кем, как максимум потому что незачем. Но не отвечать на такие теплые знаки Виолетты, после всего что она сделала, просто не хочется. Слишком отморожено с её стороны, как ей кажется. Потому она терпит не самое удобное ей положение и молчит. Хотя физическая близость с Виолеттой не приносит чего-то неприятного. В себе она тактильность давно закопала. Наверное, ей просто нужно больше времени, чтобы привыкнуть к этому. Открывается дверь актового зала, и Малышенко сама поднимается, оборачивается на зашедших Киру с Кристиной.

– Как погодка на улице? – улыбаясь спрашивает Вилка и ловит саркастическое выражение лица.

– прекрасная, как в заднице. – улыбаясь отвечает Кира и девушка смеется.

Каждая сидит занимаясь своими делами. Крис перекидывается словами с Кирой, которая что-то смотрит в телефоне. Лиза лежит на стульях, положив голову на рюкзак. Вилка бегает взад-вперед по актовому залу, делая на сцене кувырки и другие акробатические элементы, которые ей позволяет её «старость – не радость».

Зал посещают директриса и ещё какая-то женщина со светлыми волосами, очевидно работающая в театре и порученная руководить этой пьесой в их школе. Сама на каблуках, в солидном костюме с коричневой юбкой карандаш и типичной блузкой молочного цвета. По выражению лица вполне себе стерва, но наверное не противнее чем Михайловна на чье убийство скоро кто-то непременно закажет киллера. Людей, которым она перешла дорогу наверное уже не уместить в этом зале.

Женщина из театра представляется Екатериной Майер и спрашивает кто именно будет играть пьесу. Увидев этот «сброд» судя из её удивленных глаз, она уточняет что в пьесе должен присутствовать парень.

– они же обе девушки да? – Крис и Вилка обмениваются тихим смехом. Лиза с Кирой смотрят на неё с неким недовольством.

– да. – вздыхая отвечает Марина Михайловна и поверхностно объясняет ей ситуацию, по которой они взяли двух девушек.

Немного озадаченным видом Екатерина создает тишину, ибо ждут именно её слов. Пытаясь не хамски подступиться она подает не впечатленный голос. – ну мы не можем поставить пьесу в вашей школе, если у вас не будет положенного актерского состава. – Марина Михайловна на это продолжает настаивать на своем и деликатно подстроиться так, чтобы дело шло по её правилам. Девушки в это время сидят с заебаным видом и обмениваются какими-то перешептываниями. Лиза и Кира несколько раз пересекаются взглядами, и Андрющенко по-прежнему не представляет как ей играть с этим человеком, тем более романтику. Что в это время в голове у Киры разве сам черт знает.

Вдруг более громким тоном Екатерина обращается к девушкам. – так, мы попробуем сегодня провести вступительную репетицию, я раздам вам сюжет. – Лиза сюжет приблизительно прикидывает, ибо читала данную пьесу, но для школьного представления некоторые моменты очевидно могли переделать.

Девушки поднимаются и выходят на сцену, пока обе женщины удаляются из зала на несколько минут. Кира шагает и вчитывается с изначально скептическим настроем. Лиза же расхаживает по сцене на заднем плане, дабы они не пересекались, и просто проверяет насколько его переделали и убрали ли определенные меланхоличные сцены, которые ей тут не хочется видеть.

Быстро прочитав от силы две страницы Медведева смеется и смотрит на Крис с Виолеттой, которым тоже интересно посмотреть сюжет. – у нас будет какое-то стереотипное лесбийское кино. – говорит она, имея в виду то, что их две девушки и в стереотипах женских отношений одну выставляют брутальным мужским прототипом, а вторую беззащитной и цветочно-нежной. Девушки смеются, Лиза хмыкает себе под нос.

– типичная клишированная история любви. – замучено выдает Лиза перелистывая страницы сопливой пьесы. Мучают её такие плоские сценарии, которые считаются шедеврами того времени, потому в этом времени их мусолят при любом удобном случае.

Екатерина возвращается одна и они начинают прогонять текст вслух. Лиза читает четко и внятно, но без особых эмоций, потому что нарочно не хочет показывать свое умение выражать интонацию. Кира же читает свои реплики тупо от балды, после каждой отрывая глаза от листка и улыбаясь сидящим на первом ряду подругам, которые пытаются не ржать на весь актовый зал от этой прекрасной картины. Крис и Вилка перекидываются шуточками друг другу на ухо, и в целом их дуэт Лизе со сцены кажется весьма успешным, чтобы стебаться над ними с Кирой. Спасает Лизу в этом всём только улыбка Виолетты рядом. От неё и самой смешно становится. Майер, легко облокотившись на стоящее у сцены пианино, смотрит на них безразлично и держит руки накрест на груди. Кажется она сама просто ждет когда этот час закончится и она больше никогда не приедет в эту школу, сочиня Михайловной по телефону, что у неё что-то там не складывается. Неважно что, хоть ретроградный Меркурий не в нужной фазе, лишь бы безвозвратно сгинуть от этого погорелого театра. Стерва-стервой, но она точно выглядит как человек, у которого много дел, причем куда более важных, чем этот цирк.

Так дебильно вся репетиция и проносится. Девушки сходят со сцены и отдают ей сценарии, во время чего Лиза смотрит на листы полностью уверенная, что видит их в последний раз.

Они уходят перекидываясь словами как убого это выглядело. А на выходе за территорию расходятся по двое в разные стороны, кидая лишь ленивое «пока» на прощание. Пряча руки в карманы и ныряя подбородком в воротник куртки Вилка выдает очевидным тоном. – вот видишь, я же говорила. Ничего с этого спектакля не выйдет. – Лиза облегченно кивает.

***

Дома Андрющенко принимает таблетки по назначению и даже воодушевляется идеей самостоятельно приготовить себе что-то путевое поесть. Ей кажется, что прописанное Мишелью полноценное лечение действительно помогает. Из ощущений только странная пульсация в голове, но это девушка скидывает на побочку организма столь огромному количеству таблеток, стараясь игнорировать её в течение дня и засыпая ночью. Не всегда получается выкинуть из внимания то, что происходит и болит в голове, но Андрющенко просто лишний раз вырубается поспать, куда её последнее время очень тянет, несмотря на относительно нормальный режим. Она старается восстановить здоровый сон и пусть хреновато получается, спит она теперь дольше. Кошмары ещё периодически продолжают навещать, но это наверное не удивительно. Не могут же таблетки избавить от больной фантазии.

Стоя вечером на кухне Лиза варит гречку с сосисками и хмыкает удивляясь самой себе. Когда в последний раз она готовила себе нормальную еду и полностью доедала её?

После ужина появилось настроение провести тренировку, которые Лиза на какой-то период вообще забросила, за что конечно свою слабость не простит.

Следующие два часа она тренировалась до талого, выжимая до отказа каждое упражнение, мысленно отыгрываясь за все месяцы несерьезного или вовсе отсутствующего спорта в своей жизни. Конечно интенсивной тренировкой, чистых два часа без отдыха, её не назовешь. Однако какая-никакая, но общая силовая тренировка с небольшим весом тех гантель, которые у неё оказались в комнате проведена. С трудом, тяжелым дыханием и ломкой. На гантелях успела собраться пыль, что для Лизы когда-то было уму не постижимо. Девушка с огромным эмоциональным облегчением лежит на полу и тяжело дышит, все тело трусит от таких нагрузок с непривычки. Противно, раньше она не умирала после такой программы. До похода в зал ей ещё далеко, а до возвращения к тренировкам боевых искусств – подавно. Долгое время Лиза бессильно лежит, довольная тем, что мучится от спорта, а не панических атак и ночных приступов.

Девушка идет в душ и сложив весь свой инвентарь уходит на кухню пить кофе. Она любит пить его в любое время дня и ночи. Пусть с кем-то она пьет зачастую именно чай, но кофеином себя поить никогда не перестанет. Были бы ещё деньги на это всё. Завтра надо выходить на смену, совсем зачастились сообщения владельцу кладбища о взятом выходном. Хотя ему наверно так же безразлично, как и всем остальным. У него своих дел и серьезных рабочих вопросов полно, как у человека, что работает с имуществом и занимает хорошую должность. Что ему до кладбища в каком-то сером районе города. Даже в этом же городе есть более огромные и центровые кладбища, не говоря уже о других направлениях работы.

***

По дороге на квартиру, где собираются сегодня большинство их знакомых с района, Крис и Кира ещё пару раз упомянули убогую репетицию и школьные новости. А по приходу всё это стало уже неважным. Громкая музыка с чьей-то колонки, бутылки дешевого алкоголя, сигареты обычные и электронные. Где-то валяется зип-пакетик опустошённый, это кого-то уже засидевшегося здесь видимо.

Быстро влившись в обстановку, девушки поздоровались со всеми знакомыми и заняли удобные места.

***

Виолетта с Рони назначили ещё одну встречу. Малышенко приходит раньше и слепила снеговика перед её домом, чем словила круглые глаза и улыбку девушки, когда та вышла из подъезда. Они идут гулять по району, делать ангелочков и кидаться снежками. Хоть кто-то эту зиму использует радостно и на пользу. Вилка из себя вон лезет, дабы та смеялась с шуток и подхватывала волну, бегала вместе с ней по снегу и так же падала каждые несколько метров, не сумев переставить из сугроба ноги. Вербицкая и подхватывает, время они проводят мило, пусть между ними и ощущается что-то скрытое, пусть происходят какие-то неловкие моменты, когда они оказываются близко или падают одна на другую. Но обе сводят всё в шутку, неприятного в этих маленьких казусах нет ничего, и о них Виолетта ещё долго будет жужжать уши Лизе. Потому что так тепло она себя ещё не ощущала, так симпатия край не била, как сейчас, к Рони. Прошлые её отношения были эмоционально сложнее, не говоря о выходе из них. И пусть между ними с Рони ещё ничего нет, Вилка полна надежд хочет чтобы ключевым словом считалось «ещё». В ориентации девушки уже не сомневается, это она разузнала и теперь спокойна окончательно, шансы у неё есть, наверное. Сомнения в эту версию вносят лишь мысли о том, что она недостаточно интересная, умная, веселая, красивая и в принципе хорошая, чтобы заслужить эту девушку и отношения с ней. Вдруг наивно полагать что Рони ей светит? Однако, Малышенко об этом старается не думать, а просто наслаждается временем, проведенным с той, при виде которой глаза сияют поярче чем от алкоголя, и именно в романтическом плане. Сиять настоящей улыбкой её заставляет Андрющенко, которую она безумно ценит, но Рони воспринимаемся совсем иначе. К этой она испытывает симпатию и романтическое влечение. Каждая часть её лица кажется ей идеальной, и она уверенна, что спортивное тело любительницы танцев такое же, пусть сейчас и кроется под курткой.

У Рони на шее нет шарфа, что подталкивает Виолетту отдать ей свой и очень аккуратно перевязать у неё на шее. На это Рони стеснительно опускает глаза и неловко улыбается. Вилка подмигивает ей и беря за руку ведет купить кофе. Оплачивает её кофе тоже Вилка, пусть девушка и отговаривала её несколько минут. Для Малышенко это очередной подвиг, как от него отказаться. Даже если после покупки этого замудренного кофе с сиропом она не купит себе пачку сигарет на следующий день. Главное чтобы хватало на корм для Аляски, на еду и всё остальное она найдет себе. На крайний случай у матери возьмет. Пользуясь случаем, Вилка спрашивает никто ли из её знакомых не хочет себе татуху, или быть может она сама. Вербицкая говорит что обязательно спросит остальных, а себе бы сделала парочку новых, но позже. Они допивают кофе, постепенно двигаясь к дому Рони, на улице стремительно темнеет. Заходят в подъезд, стряхивают снег друг с друга и смеются попутно с этим. Вилка замечает развязанные шнурки на одном ботинке девушки и кинув лишь короткое «шнурки развязались» она опускается на корточки завязать ей их. Рони, сначала и не понявшая, что речь идет о её шнурках, стоит в ступоре и глупо улыбается, пусть эта улыбка удачно спрятана за её же черненьким в клеточку шарфом. Девушка поднимается и Рони опуская шарф ниже выдает «спасибо», с лучезарной улыбкой глядя ей прямо в глаза. У Малышенко под слоями одежды пробегают приятные мурашки и раздается тепло в груди. То чувство, которое не описать, которое быстро спонтанно появляется и так же быстро улетает, но оставляет за собой незабываемый след послевкусия. Маленькое расстояние между ними и зрительный контакт выбивают ту из колеи, чтобы ответить что-то по типу «не за что». В этом же подъезде они садятся на ступеньках болтать. Рони медленно протягивает руку, обнимая девушку и кладет голову ей на плечо, в ответ на что та тут же обнимает её в ответ. У Вилки в голове уже крутятся картинки о том, как она эмоционально бегает и прыгает по комнате Лизы и хвастается своей удачей.

Через время у Рони звонит телефон, сбросив трубку она нехотя отстраняется, и как показалось Виолетте, специально проводит ладонью по её спине, якобы ещё раз касаясь напоследок. Девушка снимает шарф со словами, что ей уже пора и не дав Виолетте встать, останавливает и надевает на неё шарф обратно, ещё раз поблагодарив.

«Фигня» отмахивается рукой Вилка, хотя ей и было холодно с открытой шеей. Для неё такой жест слишком глупый и маленький, чтобы засчитать его за ухаживание. Хотя Рони её дважды за это поблагодарила и одарила крышесносной улыбкой, это для девушки и главное. А насколько нелепо и неверно она себя сегодня вела это вопрос сложный, важен результат на лицо, от её сегодняшнего поведения – улыбка и ответное внимание от неё... вот о чем она думает.

Обнявшись крепко на прощание, они мило улыбаются и расходятся.

Малышенко закрывает дверь подъезда, оказываясь под светом одной лишь луны и старого уличного фонаря рядом. Она топает ногами и трясет руками, сжатыми в легкие кулаки, пока на лице широкая улыбочка во все двадцать восемь*

Вот оно – счастье. Такой же довольной, девушка мчится домой по холоду и думает, как круто будет завтра рассказывать их свидание Лизе. Она ни разу не сомневается, что подруга порадуется за неё и поддержит.

***

Раздаются недовольные выкрикивания, народ поднимает пустые стаканы к верху и разбирается кто пойдет за добавкой. Кристина, которой эта тусовка отдает болью в голове, сама вызывается сходить в магазин. Кира, невзирая на «занятость» смотрит на кента с вопросительным взглядом. Подрываясь с кресла и игнорируя какие-то слова от сидящей рядом Наны, она подходит к Кристине. Пытаясь перекричать музыку обращается ей на ухо.

– ты в норме? – Кристина отпрядывает ухом от девушки и смотрит ей в глаза, та ждет ответа с серьезным лицом.

Захарова кивает.

– да, да, не парься. Бошка трещит, я пойду проверюсь. – Медведева хмурит брови, понимая что ничего не в норме.

– тогда я с тобой.

Захарова отрицательно реагирует и хлопает подругу по спине.

– нет, я сама, всё нормально.

– да ты там упадешь в первый сугроб.

Кристина смеется, глядя на Киру, которая самая частично держится за стену.

– да я тебя ещё на себе тащить буду, не пизди тут. Сиди, я сама. – Кира хмыкает, понимая что она права, потому махает рукой, уже собираясь позвать кого-то вместо неё. Захарова убирает её руку. – и компании мне не надо. Успокойся. – ещё раз похлопав девушку по плечу повторяет Крис.

Она уходит с собранными деньгами и бредет в ближайший магазин. Выйдя на улицу Кристина выдыхает с облегчением. Атмосфера в этой квартире нагнетала. Голова болит в области затылка, создавая гнусное ощущения сдавливания, ещё и мысли скапливают эмоции на стыке. Девушка понимает что ещё немного и у неё сорвет на чем-то башню. Настроение увядшее к чертям. С детства знает, одинокий проход на свежем воздухе помогает прийти в себя и расслабиться, потому компания в виде кого-то кроме Киры сейчас сделала бы только хуже. Сквозь валящий на голову снег и морозную температуру, Кристина прикрывает лицо рукой и щурит глаза, увидев знакомый силуэт в нескольких метрах. Немного ускорив шаг девушка идет следом, пока особа шагает в нужном ей направлении, где находится магазин. Захарова уже хотела завернуть в магазин, но в голове стрельнуло направиться в другую сторону. Так и не дойдя до магазина, девушка идет в аптеку, где уже успела скрыться шустрая особа в высоких черных ботинках.

Девушка отряхивает ботинки и осторожно открывает входную дверь. Метель тут же оказывается за спиной, а над головой звенит колокольчик. Быстрыми шагами особа выходит из кладовки, успев лишь наспех скинуть зимнее пальто и кинуть на вешалку. Мишель поправляет волосы и округляет глаза, увидев перед собой Кристину.

– ну привет. – хмыкает Крис и девушка за кассой легко улыбается.

***

Кира сейчас среди немногих людей, которые алкоголя уже набрались и добавки особо не ожидают, к тому же парень с этой квартиры откопал ещё где-то две литрухи пива из шкафа. На этом моменте уже всем по барабану откуда взялось бухло и какой оно годности, лишь бы было. Нана сидит рядом с девушкой на кресле, нависая над ней. Брюнетка остается в штанах и лифчике, а спиной развернутая ко всем остальным поза постепенно переходит Кире на колени, пока та гладит её по бедрам. Несколько месяцев Нана с родителями была в другом городе, а по возвращению их с Медведевой отношения не изменились. Хотя очевидно ни одна из них в серьезном плане с друг другом не считается, они схожи в своем эгоистичном характере. И пусть подобные себе Киру иронично раздражают, пока их связь заканчивается на сексе, её этот не особенно парит.

Нана усаживается на её коленях и через несколько минут они удаляются в пустую спальню, закрывая за собой замок двери. Это то, за что Кира любит тусить на хате у Димы – владельца квартиры.