Чужая

Лиза робкими движениями отходит от минувшего состояния. Покидает ванную и накидывает наверх вещи потеплее, в стенах этих больше не может находиться. Сдавливают изнутри, отнимая весь кислород и здоровье.

Девушка закрывает квартиру и кидая ключи в карман олимпийки, максимально тихо выходит на крышу. Холодом отдаёт в моменте, стоит ей подняться по ступенькам буквально на улицу. Присущая ноябрьской ночи холодина покрывает тело мурашками, а в голове крутит желание развернуться домой. Но когда-то это место было ей настолько затертым и частым во время провождении, что дома она находилась реже чем на крыше. В те времена как дома не спокойно было, родители собачились, а батя всех подряд на пьянки приводил. И что после этого дом? Что в общем-то такое дом Лиза и не понимает. Дом – это вовсе не четыре стены, в которых ты прописан. Иногда это совсем неожиданное для тебя местечко или даже человек, который в итоге становится ближе чем под кожей.

Ближе чем под кожей Лизе только Виолетта. Но и эту кожу сейчас разорвали, оголяя едва ли не до костей. Не хватает ей этой улыбки кривозубой и вони сигар, которая даже и не бесит как-то. Сигаретный дым Малышенко не раздражает, в отличие от всех остальных. Он родной. Отцовский сигаретный дым тоже когда-то был ей родным.

А рядом с ними бегающая Аляска это и вовсе больше чем семья для Лизы. Семья, которую она так глупо теряет с каждым днём.

Сидит девушка на холодном бетоне, вовсе сейчас не о холоде уличном думая.

Андрющенко встаёт на ноги и делает шаг к краю крыши. От взгляда вниз в глазах размывает и в голове кружится, страшно. Практически ничего не видно. Плохой вид, цепной страх, двоение в глазах, неудачный кривой шаг вперёд и её унесет через этажи прямо на передний двор немощным телом. Такого конца она хочет себе?

***

Виолетта задирает голову наверх, в попытке остановить слезы и встаёт с места, убирая всё за собой. Не может она уйти в концы сегодня, внутренне чувство отговаривает и она удивительно его слушает. 

Девушка качается взад-вперёд на стуле и смотрит в окно прямо перед собой. Луна точно проходит в комнату, освещая засраный рабочий стол и Виолетту, сидящую около него.

Вилка ёрзает по стулу встревоженно и на полумесяц глядя, её вспоминает. Ногти грызёт, берет телефон в руки, включает и выключает экран, снова откладывая его на стол.

Не выдержав Виолетта хватает телефон и быстро набирает Лизу пока не передумала.

***

Индиго молча стоит на краю и вспоминает прошлое, как стояла здесь и любила смотреть вниз. Каждый раз думая о том, что все можно закончить в один раз, та и не попробовав снова, Лиза отходила назад.В кармане раздаётся телефонная мелодия на минимальной громкости. Дивно, обычно у неё беззвучный стоит. Андрющенко осторожно достает телефон и видит яркий экран с фотографией. Её фотографией. Она сжав зубы смотрит на текущий звонок, ожидая конца. Но мелодия напористо продолжает играть, а входящий звонок казалось отчаянно продлится до последнего. Виолетта сама тот звонок, биться будет до последнего, не сломается. Но до последнего и не доходит, Лиза поднимает трубку и медленно преподносит телефон к уху, молча слушая. Делает глубокий вдох, хотя знает что стоит ей услышать этот голос и барьер эмоциональности будет обвален.

– ало? Лиза? – взволновано и кажется удивленно раздаётся по ту сторону и по щеке скатывается искренняя слеза.

Девушка слышит родной голос, глядя вниз делает шаг, и снова назад. – Лизок? Ты дома? – тем же волнующимся тоном спрашивает Малышенко.

Лиза сперва кивает на автомате, а затем тихо дрожащим голосом отвечает кратко. – да. – и надеется что в тоне не слышно эмоций.

– я к тебе. – тут же срываясь с места, оперативно говорит Виолетта, что аж Аляска от резкого движения поднимается. – мы едем к тебе.

Андрющенко голосу больше не подаёт, кусает губы и слезы пропускает, жмуря глаза.

– слышишь меня, Лиз? Сейчас у тебя будем. Подожди, пожалуйста. – ласково повторяет та и сбрасывает.

Андрющенко опускает телефон вниз, стоя со стеклянными глазами, пока ветер мокрые щеки холодом обдувает. Как бы ни старалась держаться, от одного голоса к горлу подступает ком, не может она с этим человек быть отрешенной.   Кем угодно, но не с ней.

***

Виолетта быстро собирается, мечась по дому и уже не думая о том, что может случайно разбудить мать. В ногах пытается собака, но сейчас у девушки столько эмоций, что она не обращает внимания и на это. Вилка берет самые важные свои вещи, напяливает черную бини шапку, которая даже не закрывает уши. Плевать на всё сейчас. Они с Аляской путем ступенек выбегают из подъезда. Быстрые шаги, срывающиеся на бег и четыре шустрых лапы рядом, которые совсем не отстают.

***

Лиза у ступенек последний раз смотрит на определенный край крыши, на луну, а затем покидает крышу, спускаясь. В квартиру двери уже не закрывает, знает что короткие ноги весьма удало передвигаются.

Малышенко быстро доходит до дома и на последних силах, тяжело дыша, переставляет ноги через одну ступеньку наверх. Тихо стучит в дверь, которая тут же открывается.

Тусклая лампочка освещает прихожую-коридор, куда радо врывается девушка с собакой и закрывает за собой двери. Она широко улыбается с щенячьим взглядом и крепко захватывает ту в объятия. Лиза не задумываясь отвечает, прижимая в ответ и закрывая глаза, уткнувшись лицом в её куртку. На лице улыбка.

– я так скучала! – стараясь быть тихой, но будучи на эмоциях говорит Виолетта.

– я тоже... – виновато отвечает Лиза.

– только попробуй меня снова оставить! Я... Я тебя прибью, поняла меня? Что бы там эта Захарова с Медведевой не натворили, что бы кто косое не сморозил в наш бок, будь со мной. Держись рядом, а остальные до залупы. Ебала я всех их в рот. И Захарову эту, и Медведеву, и остальных.

Лиза смеётся, вытирая средним и безымянным пальцами слезы. Однако Виолетта с весьма серьезным выражением лица, скорее даже немного жалостным, берет ту за воротник кофты и притягивает к себе, что Лизу ступор охватывает и глаза округляются.

– я тебе серьезно, Лиза. Не отворачивайся от меня, я всегда за тебя встану. Я никогда не выберу других, что бы ты не сделала.

Андрющенко удивлённо смотрит ей в глаза и слушает это, пытаясь совладать с эмоциями от услышанного. Кто бы и когда бы ей хоть что-то подобное говорил?

– как я тебя люблю... – отвечает Лиза и Виолетта отпускает её кофту, опять обнимая.

– я тебя тоже, засранка. До смерти меня доведёшь. – проговаривает Малышенко, с закрытыми в объятиях глазами. А Лиза смотрит в пол и вспоминает очертания крыши, вида с высшего этажа. Не хочет Лиза быть мертвой подругой, понимает это снова.

Аляска прыгает рядом и начинает лаять и Лиза опускается на корточки, наконец беря собаку. Та радостно облизывает её и машет хвостиком.

– хорошая моя. – искренне улыбаясь сияет Лиза, гладя собаку. Виолетта довольная наблюдает за этим.

Они проходят на кухню, где уже включен свет. Вилка садится рядом с Лизой и неловко натягивает рукава кофты на самые руки и прячет их.

– я так скучала, так сложно было...

Лиза смотрит на Вилку, которая так виновато выглядит, хотя виноватой себя считает Андрющенко. Она неожиданно опять обнимает Виолетту и слышит всхлип в своё плечо, когда пальцы подруги сжимают её сильнее. Лизе сложно при таком самой не плакать

– прости меня, пожалуйста. Я была неправа. Ты ни в чем не виновата, ты так старалась... Спасибо тебе. – говорит Лиза и они отодвигаются. Виолетта растерянно смотрит ей в глаза и пытается подобрать слова.

– и ты меня прости. Я... – Лиза перебивает её.

– за что? Что ты? Тебе не за что извиняться. Я видела как отчаянно ты била Кристину и Киру, хотя понимала что можешь получить сдачи. Я видела каждый твой взгляд в школе, когда проходила мимо. – рассказывает Лиза, пропуская через себя, ибо даются ей слова сложно, а Виолетта внимательно слушает её, сохраняя зрительный контакт.

– я так рада, что ты снова рядом... – отвечает умиротворенно Виолетта и расплывается в улыбке. Лиза спокойно понимает что продолжать изливать чувства дальше ей не придется, Вилка перевела тему, очевидно всё замечая и понимая.

– я тоже. – отвечает Андрющенко и улыбается в ответ. – чай будешь?

– нет, спасибо. Мне сейчас разве что рева бахнуть.

– никакого рева, милочка. Если чай не пьем, идём спать тогда?

– идём. – согласно кивает Вилка и они проходят в комнату.

Виолетта нажимает на выключатель, место которого знает по памяти. Но свет не загорается и тогда Лиза смеётся, видя эти два удивлённых глаза в темноте.

– лампочка перегорела.

– ебать. Ясненько. – отвечает Вилка и прыгает на кровать.

Девушка раскачивается и по-детски размахивая руками начинает прыгать на кровати.

– Вилка. – дикторским тоном обращается Лиза. – ты сейчас по темноте как хряпнешься с этой кровати, и будет весело. – объясняет та и они вместе начинают смеяться, вероятно представляя эту картину.

– ахахах, ниче подобного! – машет рукой Виолетта.

– ну правильно, заряди мне рукой в глаз и будет прелесть. – уворачиваясь ворчит Андрющенко, которая не может подступиться к кровати из-за чьих-то крыльев.

– всё, ты сегодня на полу. – вперемешку со смехом говорит Вилка и Лиза уставляется на неё в недопонимании.

– чё чё? А ты не охренела? Сейчас ты на потолке спать будешь, не то что на полу.

– я представляю. Посреди ночи отклеиваюсь, падаю на кровать и она ломается. – не переставая смеяться прикидает девушка. Лизу тоже прорывает на смех от услышанного и весь остальной диалог они пытаются успокоиться, но с каждой шуткой лишь больше продолжают смеяться.

– а потом ко мне заходит Кристина и спрашивает "Индиго, а хули кровать сломана"

Вилка ржет, ударяя ту по плечу от смеха. – а ты ей "это мы с Виолеттой вместе спали, она сломала." Я представляю её лицо!

– тише ты, дурочка, нас сейчас выгонят за такой шум.

– а у нас по соседству только Кира с бабулей и дедулей. Остальным нас не слышно. – отвечает Малышенко, перейдя на шёпот. Она наконец усаживается спокойно на кровати, а Лиза садится рядом.

– даа, зато прямо через стенку именно комната Медведевой. – объясняет Лиза и Виолетта тихо смеётся, прикрывая рот рукой.

– повезло кому-то... пиздец. Жить по соседству с Медведевой... А как думаешь, она сейчас дома?

– да хрен её знает. – отмахивается Андрющенко.

– вот прикол если она нас слушает. А сюда прийти может? Она уже ходила к тебе из-за шума? – интересуется Виолетта.

– она ходит ко мне даже когда тихо. Как ей в голову её пустую, пьяную стрельнет, так она и придет.

– хах, ясно. Веселуха однако.

– ага, не то слово. Особенно по утрам, когда они орут со своим дядей на весь этаж. Будильник моей мечты.

Малышенко угорает над счастливой расположенностью комнаты подруги, всё так же думая о том, слышит ли их сейчас Кира, если находится дома.

– так, а на чем мы остановились вообще? На потолке вроде, и туда меня клеить не вариант короче. – шутит Малышенко, возвращаясь к изначальной теме.

– а я тебя не приклеивать буду. Я тебя привяжу. Даже специально для этого сделаю на потолке крючки.

Вилка таращиться на неё с круглыми глазами по пять копеек, открыв рот.

– нихуя... звучит двусмысленно, это уже бдсм какой-то пошел. – они смеются. – я... привязанная на потолке, над твоей кроватью... хм...– продолжает тянуть прикол Виолетта, состроившая задумчивость.

– да всё, хватит уже. Спи давай. – ударяет её по ноге девушка, сама укладываясь под одеяло.

– а если ты меня свяжешь среди ночи?

– вот сейчас и свяжу, если спать не ляжешь.

– слушаюсь и повинуюсь Елизавета Андреевна. – говорит Вилка и тоже опускается с локтей, полностью ложась на кровать.

– спокойной ночи. – говорит Лиза спокойным, добрым тоном.

– спокойной ночи. – с широкой улыбкой отвечает Малышенко, осознавая насколько комфортно и уютно ей здесь и сейчас

Они ложатся вместе на кровати, пока Аляска спит на постеленном ей ложе. Посреди сна Виолетта обхватывает девушку, обнимая и утыкается в неё носом, довольно улыбаясь с закрытыми глазами. Так выглядит её комфорт.

***

Утром они вместе собираются в школу. Лиза уже берет рюкзак и они с Аляской сначала планируют зайти к Виолетте. Там девушка переоденется и возьмёт свои вещи.

Лиза стоит в прихожей, собранная. Малышенко надевает шапку, глядя на себя в зеркало. Подруга молча наблюдает за ней и в какой-то момент неожиданно возражает.

– это что за шапка? – Виолетта удивлённо смотрит на неё и не понимает что не так. – хочешь заболеть? Она же даже уши не прикрывает.

Вилка тут же меняется в лице, когда становится понятна причина такой агрессивной на первый взгляд реакции.

– ты мне не смейся, я серьезно. Мода модой, сейчас все уши себе простудишь на холоде и с кем я потом в школе сидеть буду? Думаешь мне интересно туда в одиночку ходить, пока ты болеть дома будешь? – Малышенко забавно улыбку прячет, сжимая губы, старается не засмеяться.

– извини, мамочка. – отвечает она и всё-таки начинает смеяться. Лиза несмотря на улыбку на своем лице, всё же пытается держать серьезное выражение лица.

– купи себе шапку нормальную, а не вот эту на пол головы. Иначе я тебе сама куплю шапку, модную такую... закачаешься. – девушки смеются, выходя из квартиры. Вилка Аляску гладит на корточках, а Лиза двери на ключ закрывает.

На улице холодно, на душе тепло. Ни одна сейчас кажется не переживает о встречном холодном ветре. Они втроём бредут к Вилкиному дому, шутя и смеясь едва не на всю улицу, из-за звонкого голоса Виолетты и периодического радостного лая Аляски. Лизе может и немного некомфортно от громкости их передвижения рано утром на улице. Но паники или страха точно не ощущает. Виолетта сама по себе компания комфортная и уютная, так что переживания за шум уходят на второй план. Лизе просто хочется как можно меньше разборок с утра пораньше, потому она время от времени невзначай осматривается по сторонам. А вообще твердо знает, что если кто-то, что-то и предъявит им за шумное общение, то у Виолетты звонкий не только смех, но и кулаки, когда нос ломают. А может другое что, суть то остаётся та же.

Так всё по задумке и происходит. Вилка переодевается, оставляет собаку, накормив перед этим и они уходят в школу.

***

Кристина с Кирой вместе заходят в полу пустой класс. Покурить они уже успели, а торчать на улице лишнее время сегодня как-то неохота. Температура не позволяет, лучше в школе зависнуть на минут десять раньше обычного. Они выходят из кабинета погулять по школе и побазарить с теми из своего круга общения, кто уже тоже явился. Вскоре возвращаются, Захарова падает на стул и поправляя капюшон, разваливается на нём поудобнее. Кира садится на край их парты, повернувшись лицом к кенту.

Спустя время заходят в класс Вилка с Лизой, в весьма хорошем настроении, судя по весёлым лицам. Кристина переводит на них взгляд, а Медведева тут же проворачивается назад, тоже глянуть куда та смотрит. Они обе пристально наблюдают за девушками. Лиза кратко смотрит на них и садится за свою парту. Вилка же здоровается, помахав рукой. По физиономии ясно что они помирились, чему она счастлива до усрачки.

Малышенко разворачивается на своем стуле к ним, спрашивая как дела. Индиго только мимолётом смотрит на Киру и отворачивается, мысленно пытаясь понять была ли она вчера ночью дома. Потому что если была, то очевидно такой громкий смех и шутки точно слышала. Но по лицу и не скажешь. Выходит дома её вчера не было.

Уроки протягиваются мучительно долго, с каждым следующим доставляя мысль о том, что не плохо было бы носить с собой подушку в рюкзаке. В идеале ещё конечно беруши в уши, но тогда легче уже просто дома остаться.

Между ними дуэт с задней парты по привычке отлучается на перекур. Когда к ним заходит Виолетта, отчасти с желанием курить, отчасти составить компанию этим. У них это стало своей традицией, о которой уже не договариваются, все просто знают, что после второго урока перекур. Девушка шариться по карманам и достает сигу.

– ну что, вы помирились? – спрашивает Кристина и Виолетта начинает по-детски махать головой и лыбится, ставя сигарету меж губами. Во время этой широкой улыбки казалось что сигарета сейчас выпадет со рта. – ясно. – спокойно отвечает Захарова и они с Кирой переглядываются. Обе хотели, чтобы те помирились, тяжело было на Вилку смотреть.

***

После школы Индиго заносит рюкзак и идёт навестить кладбище. Малиновая шапка, капюшон на голову, руки в карманы и вперёд. Она заходит, как обычно, металлическая калитка отворяется со скрипом. Лиза шагает по тропинкам, оглядывая обстановку. Черные ботинки шаркают листочками, которые кроме неё здесь никто и не убирает. Стоит ей уйти в отставку на несколько дней, как территория становится абсолютно засраной. И на фоне бухого быдла с их стеклянными бутылками и шприцами, осенние опавшие листочки уже вовсе не мусор. Девушка шагает дальше и когда в очередной раз оборачивается по сторонам, тут же стопориться и оборачивается на определенное место второй раз. Что-то в её памяти говорит об изменениях, сдвиг картинки. Она прикрывает глаза, всматриваясь. Среди всех остальных, уже напрочь знакомых лиц или простых плит, она видит черную стелу с серой фотографией, плохого качества. А на ней будто бы порисовали, и судя по цветам неплохое зрение Лизы определяет, что на лице фотографии нарисована гримаса клоуна. С далека не разглядеть, но в памяти Лизы почему-то резко вызывает сомнение эта стела. Она делает несколько шагов и замирает. Это не старая могила, на которой хамски нарисовали рожу клоуна, сама могила новая. И Андрющенко в полном онемении понимает, что женщина на фотографии – её мать.

На могиле её матери стоит серая и без того потёртая фотография, на которой красками нарисован красный рот, синими ромбами глаза и красный нос.

Внутри всё перемешивается. Плохое, хорошее, все воспоминания с матерью. При упоминании этого человека у неё последние годы была лишь злость, раздражение, даже отвращения при вспоминании неких картин их жизни после ухода отца. Но до того как отец спился, она была ведь действительно хорошей матерью. У Лизы загробовался и этот период своей жизни. Она помнит, как они с мамой вместе лепили вареники и марались в муку, смеясь. Она помнит дорогу в школу с ней за руку и букет цветов на первое сентября, которые Лиза скорее бы хотела подарить ей, а не какой-то учительнице, к которой никогда не испытывала привязанности и любви. Но денег у неё не было и купить отдельный букет маме она не могла, а потому собирала по дороге цветы и убегала с рюкзаком на спине, если срывала с чьей-то клумбы. Дарила собранные цветочки маме и та, нюхав букет, с улыбкой ставила его в вазу. И это она помнит...

Помнит как та на соревнования по тхэквондо к ней пришла. Пусть больше она почти не появлялась на них, с каждым годом всё реже... но на тех была. На тех самых... Лиза там ещё первое место заняла. Но теми самыми их делало не это, а мама. Пусть она и обзывала это мужским видом спорта, как вскоре и дерзкий стиль одежды Лизы, тогда ей было приятно видеть улыбку мамы от количества заслуженных ею кубков и медалей. Этим она порой гордилась больше, чем самими наградами. Мама ведь оценила, мама ведь гордится, вот что важно ребенку.

Но с каждым годом Лизиного взросления отец всё больше пил, а мама становилась всё более грубой и черствой. А может она всегда такой была, просто в детстве Лиза была слишком наивна и полна надежд, слишком ярко видела отношение в их семье. Может те вареники она лепила потому что отец достал жаловаться на кашу, а Лиза просто напросилась лепить вместе и на самом деле маме было лишь лишняя хлопота. Может по дороге в школу она думала о том что ей вновь задерживают аванс, а форма Лизы стоит слишком дорого, и вообще отличницей всегда была Юля, а Лиза не сможет быть такой умной. Мама ведь часто так говорила. Может этот подаренный Лизой букет она кидала в вазу из жалости к сорванным цветам и даже не смотрела на них после этого. Может на том соревновании её попросил быть присутствующей сам тренер, для заполнения документов, а выход Лизы ей был параллелен. Может кубки и медали приносили ей репутацию среди коллег, поэтому она и радовалась что может похвастаться о достижениях дочери, как лучшая мама.

Лиза не знает что было на самом деле за той улыбкой, что так просто сумела исчезнуть после запоя отца. И узнать она уже никогда не сможет... И будто бы понимает, что при её жизни она даже не попыталась бы узнать, наладить с ней отношения. Но внутри странное, смешанное чувство, которое разрывает. По щекам начинают скатываться стеклянные слёзы. В глазах расплывается черная стела с фотографией её матери, что теперь покоится с миром.

А почему она умерла, когда и где, кто её вообще хоронил и заказал эту стелу, ведь она не обязательная? Кто пришел на её похороны? Был ли на них отец, или она вовсе сама уже побывала на его? Где сам он, из их семьи она общалась только с Юлей, но и та буквально недавно отвернулась. Чем Лиза стала такой им чужой, и почему из всех именно она осталась в той квартире, переживать это и находится в той атмосфере прошлого, когда они все где-то в другом месте. Почему же Лиза такая чужая, если из всех именно она до сих пор дома. А где они?

Андрющенко со злостью, через пелену видимости от слез, падает к стеле и начинает пальцами оттирать нарисованное. Слюной пытается избавиться от этих клятых рисунков, которые оставили какие-то сволочи, знать бы Лизе кто. Как вдруг с краю она видит ещё один мазок краской, не относящийся к клоунскому узору, но из той же синей краски. Неаккуратно написанная подпись Захаровых, криво написана их фамилия. Лиза знает её по Кристине. У них с Дэном очевидно одна и та же. На лице выступают желваки, зубы сжимаются от злобы. Невыносимо. Ужасно. Больно.

Девушка срывается с места и быстрыми шагами направляется на район Захаровой. Мокрое от слез лицо свежо обдувает холодным, как на зло встречным ветром. От сильного ветра и дышать становится сложно периодами. Она шмыгает носом, пытаясь совладать с эмоциями на лице, хотя внутри чувств разгром. Обиженная, но до безумия злая она сжимает руки в карманах и с каждым оперативным шагом становится всё ближе к этому дому. Дому, возле которого не ходит, чей район обходит, куда не заворачивает. Не стоит ей соваться на территорию Дэна и его компании. Если конченная по её расчетам Кристина, то они вовсе скоты последние.

Лиза подходит к дому, где уже на лавке сидят какие-то девушки в юбках и на каблучках, которые своими нарисованными взглядами сверлят её с отвращением. Хотя она к ним чувствует то же самое, только искреннее, потому что в них искреннего нет ничего, это она знает. На горизонте видеться компания парней в спортивках, видимо они шли в магазин, а девушки остались ждать. Ей несказанно повезло что она вовсе дошла до этого дома целой.

– ей, ты что за существо? – саркастически спрашивает одна из девушек на лавке, а остальные начинают противно смеяться писклявым тоном. Но та игнорирует их закатив глаза и открывает подъездную дверь. – ахуела? – слышит за спиной Лиза, прежде чем дверь захлопывается и она сталкивается с жуткой вонью на весь подъезд. Даже у них так не штыняет, хотя, впрочем, это ожидаемо.

– ну сейчас мальчики вернуться и узнают что это такое, впервые вижу. Транс какой-то. – смеётся другая девушка.

Сейчас Лизе плевать на них, на этих пацанов, на всех вокруг. У неё в голове только эмоции. Она не думает рационально в моменте злости и отвращения к этим людям. Бегом по ступенькам она поднимается на их этаж и стучит в двери. Слышала что мама их в это время на работе, батя если выходит на работу, то тоже не дома. Они должны быть вдвоем, если есть вообще кто-то.

Лиза собирает силы в кулак, перед глазами снова та картина, вызывающая унижение и обиду. Но унижать её – ладно, а унижать мать таким блядским и низким способом она не позволит.

– Захарова, открывай блять. – злым, но дрожащим, от снова поступивших слез обиды тоном.

Двое удивлённо замирают, Кристина встаёт с коленей и отворачивается, поправляясь и кривясь. Мерзко.

– а это кто? – пытаясь узнать голос спрашивает брат. Они оба замолкают.

– блять.. – шепотом выдаёт Кристина и выходит в коридор к дверям.

– кто!? – контролируя переспрашивает Дэн и сам выскакивает в коридор, открывая двери.

На подоконник оперевшись, стоит Андрющенко и смотрит на них двоих, перебирая пальцы.

– Чё нахуй? – Дэн смотрит на сестру. Кристина закрывает глаза в моменте, понимая насколько всё хуево.

– кто из вас... – запинаясь начинает вопрос и старается снова не поддаться боли внутри.

– слышишь, ты блять. Чё припёрлась сюда, сука? Опять сестру мне уродовать? Я тебя убью нахуй, фрик ебучий. – скалится Дэн, угрозливо махая рукой. Индиго таращиться на него и на Кристину. Не помнит когда последний раз видела его вблизи. Слышала лишь от Кристины что ей нельзя с ним пересекаться, потому что тогда ей смерть. Он говорит что Индиго вина ориентации Кристины. В татухах, фрик, гомосексуалка, вот и причина "проблемы" его сестры.

*

Кира идёт за Шумахером, ибо они договаривались оторваться сегодня. У дома встречается с косыми взглядами людей из компании Дэна. Они знакомы, но не общаются, со многими Кира на ножах из-за Дэна и её к нему истинного отношения. Ей кажется что она из накрашенных по её выражению баб говорит "ещё одна", но Кира пропускает это мимо ушей.

Заходя в подъезд слышит голос на повышенном тоне. Этот тембр раздражающий знает очень хорошо. Брат Кристины. Она поднимает голову наверх, быстро поднимаясь по ступенькам. Видит стоящую Лизу, Дэна и Кристину и тело окутывает шоком, когда она сугубо на рефлексе хватает девушку.

*

Дэн хочет вцепиться в Индиго и придушить на ровном месте собственными руками, но Кира, появившаяся разом на ступеньках, рефлекторно хватает девушку за руку и закрывает собой, встав боком к парню.

– стоять. – грубым тоном говорит Кира, выражая свою диктатуру, несмотря на властность Дэна. Она его не боится. –что тут? – демонстративно смотрит именно на Кристину, игнорируя парня.

– я не могу въехать, честно.

– я сейчас въеду блять, ей по ебалу её косому, какого хуя она сюда пришла? Это мой сука подъезд, и мой здесь весь район, я её живьём закопаю, прямо рядом с мамкой. – огрызается Дэн, сплёвывая на бетон, рядом.

Кира и Кристина в ахире переглядываются и смотрят на Лизу, на которой лица уже нет. Только злоба во взгляде, а сами глаза красные. Дэн рыпается вперёд.

– стоять я сказала. – на повышенном тоне рычит Медведева. – за языком следи. – отстаивает своё уверенно, твердо. Дэн пусть и не боится, но стоит на месте, закатывая рукава.