6

Том смотрел на Мюрель через окно, его сердце сжималось от смешанных чувств. Она шла с чемоданом, уверенная и радостная, словно оставляла позади нечто тяжелое. В её глазах светилось приподнятое настроение, и он не мог не заметить, как она удалялась всё дальше, оставляя его в тени своих воспоминаний.

Каждая деталь этой ночи запечатлелась в его памяти. Он запомнил каждую эмоцию, каждый взгляд, который она бросала в его сторону. В тот момент она была настоящей, и это осознание пронзило его, как острый нож.

Но вдруг в его сознании вспыхнула мысль — Мюрель всегда притворялась. Она не была той невинной девушкой, какой казалась. В ней не было той чистоты, которую он так хотел увидеть. Она была такой же, как и он сам, с теми же тайнами и скрытыми желаниями. Когда он смотрел на неё, он видел отражение себя, и это пугало его.

Невинная улыбка, которую она так ловко демонстрировала, была всего лишь маской, за которой скрывалась настоящая Мюрель — сложная, многогранная, не поддающаяся простым определениям.

И злость, холодная и расчетливая, начала проникать в его сердце, вытесняя остатки прежних чувств. Он почувствовал себя обманутым, использованным, словно Мюрель сыграла с ним в какую-то жестокую игру, победительницей в которой оказалась она. Он, Том Реддл, никогда не позволял кому-либо выигрывать.

Его пальцы сжались в кулак, костяшки побелели. Нет, он не позволит ей уйти вот так просто. Он не позволит ей забыть. Она заплатит за эту игру, за обман, за то, что посмела заставить его почувствовать что-то, кроме силы и контроля.

На Рождество Том Реддл снова получил подарок от Мюриель МакГоногол. Это было время, когда волшебный мир наполнялся атмосферой праздника, и даже самые мрачные сердца не могли устоять перед чарами зимнего волшебства. В Хогвартсе, где студенты готовились к празднованию, а коридоры украшались гирляндами и снежинками, Том, как всегда, оставался в тени.

В этом году он был особенно интересным — маленькая, изящная коробочка, обернутая в яркую бумагу с золотыми звездами. Том, с любопытством разглядывая упаковку. Он аккуратно открыл подарок и обнаружил внутри старинный дневник с кожаным переплетом. На первой странице была написана надпись: «Для размышлений и открытий. Мюриель».

Это тот самый дневник. Открыв его Том увидел лишь пустые страницы. Том нахмурился. Подарок казался странным, даже абсурдным. Дневник. Что он должен был делать с пустыми страницами? Писать о своих чувствах? Делиться переживаниями? Эта идея вызвала у него лишь презрительную усмешку. Чувства были слабостью, а слабость – неприемлема.

Однако, что-то в этом подарке зацепило его. Старинный кожаный переплет, золотое тиснение на обложке, ощущение вековой тайны, исходящее от книги. Том провел пальцем по гладкой поверхности, ощущая легкое покалывание. Может быть, этот дневник был не просто книгой для записей? Может, в нем скрывался какой-то секрет?

Он решил дать дневнику шанс. Том достал перо и обмакнул его в чернила. На первой странице, под надписью Мюриель, он вывел четкими, уверенными буквами: "Я не верю в чувства. Но я верю в силу." Чернила впитались в пергамент, словно ожидая этого момента. И тут произошло нечто странное. Слова на странице начали меркнуть, а затем исчезли, словно их никогда и не было.

Том застыл, уставившись на пустую страницу. Недоверчиво потер глаза, но ничего не изменилось. Он попытался снова, на этот раз написав более нейтральную фразу: "Сегодня вторник, 31 декабря". И снова чернила поглотила пустота. Изумление Тома постепенно перерастало в нечто похожее на интерес. Что это за колдовство?

Он начал экспериментировать. Простые факты исчезали. Теории, гипотезы, рассуждения – тоже. Но когда Том написал: "Сила – это контроль над другими", слова остались на странице, будто выжженные. Они мерцали при тусклом свете свечи, обретая зловещий оттенок.

Том понял. Дневник принимал только одно – проявления его сущности, его глубинные убеждения. Он был не просто книгой, а отражением души. И, судя по всему, эта душа была совсем не такой, какой он привык ее видеть. Этот дневник мог стать его самым опасным и могущественным оружием.

Все зимние каникулы Реддл изучал этот дневник, но в последний день написал лишь одно слово. Что повергло его в шок. "Мюриель" и оно не исчезало. Он испепелил весь листок. Но имя все так же четко виднелось на нем. Неужели девушка была права? И то, что он не признавал - правда? Мюриель нужна ему, она его слабость. Поэтому она подарила его? Чтобы тот убедился?

Холодный пот проступил на лбу. Он всегда презирал слабость, считал ее уделом глупцов. Но имя Мюриель, выжженное на бумаге, говорило об обратном. Она видела его насквозь, знала его тайные желания и страхи. Дневник, этот проклятый артефакт, стал зеркалом его души, отражая то, что он тщательно скрывал. Ярость захлестнула его. Он должен избавиться от этого наваждения, доказать самому себе, что Мюриель - лишь мимолетное увлечение, не более. Но в глубине души он знал: это ложь.

Он бросился к окну, распахнув его настежь. Зимний воздух, ледяной и колючий, ворвался в комнату, пытаясь остудить разгоряченное лицо. Он жадно глотал его, словно пытаясь выпить саму сущность Мюриель из себя. Но имя не исчезало. Оно пульсировало в его голове, как навязчивый мотив, который невозможно выкинуть.

Неужели он, Том Реддл, будущий великий волшебник, покоритель мира, окажется в плену у какой-то девчонки? Это было немыслимо. Он должен взять себя в руки, собраться. Он разработает план. План, который позволит ему использовать Мюриель, обратить ее слабость в свою силу.

С холодной решимостью в глазах он вернулся к письменному столу. Обгоревший листок все еще валялся на полу. Он поднял его, разгладил и вновь увидел это имя. "Мюриель". Он усмехнулся. Нет, он не будет уничтожать ее. Он подчинит. Она станет его инструментом. И тогда, и только тогда, он сможет доказать самому себе, что никакой слабости не существует.

В первую неделю после каникул началась ужасным образом для Мюриель: ее сестра, которая находилась на грани жизни, лежала в госпитале. Брюнетка была полностью уверена, кто виновник этому. Чёртов Том Реддл. Ярость кипела в ее венах, затмевая собой здравый смысл. Она знала, что напрямую обвинять его – самоубийство, но бездействие казалось еще более невыносимым. Каждую ночь, просыпаясь в холодном поту, она видела лицо Реддла, его надменную ухмылку, ощущала леденящее прикосновение его магии. Месть стала ее навязчивой идеей, единственной целью, ради которой стоило дышать. Мюриель знала, что, нужно делать, игра в которой только она будет победителем, он должен почуствовать как та нудна ему. Она знала, что это опасная игра, но была готова поставить на кон все, лишь бы заставить Реддла заплатить за то, что он сделал.

Встреча на астрономической башне была спланирована. Реддл знал об этом, и он шёл туда, он ждал от Мюриель извинений о том, что она была не права. Но каково же было его удивление, когда увидел её на перилах, один шаг и Мюриель умрёт. Ветер трепал её тёмные волосы, а глаза были устремлены в ночное небо, словно она искала там ответы.

– Мюриель!- крикнул он, стараясь не спугнуть её. Она медленно повернулась, и в её глазах он увидел не раскаяние, а отчаяние, глубже и страшнее, чем он мог себе представить.

– Том - прошептала она, её голос едва слышен из-за ветра. - Я больше не могу.

Он медленно приблизился, стараясь не делать резких движений.

–Мюриель поговори со мной.– Он протянул руку, но она отшатнулась. – Пожалуйста, слезь оттуда.

– Не подходи! - её голос дрожал, но в нем сквозила твердость. – Ты не понимаешь. Никто не понимает.–  Она посмотрела вниз, на темнеющий внизу двор Хогвартса.– Всё это… бессмысленно. Все эти знания, эта власть… что они значат, если я не могу… если я не могу– Она замолчала, сглотнув подступивший к горлу ком.

Том замер. Он никогда не видел Мюриель такой сломленной. Всегда сильная, уверенная, она казалась неприступной крепостью. Сейчас же перед ним стояла хрупкая, отчаявшаяся девушка, готовая сорваться в бездну. Он знал, что любое неверное слово может стать последней каплей.

– Что ты не можешь, Мюриель? - тихо спросил он, стараясь говорить максимально мягко. –Позволь мне помочь. Позволь мне понять.– Он протянул руку снова, медленно и осторожно. На этот раз она не отшатнулась, но и не позволила ему коснуться себя. Она лишь смотрела на него, в её глазах плескалось море боли.

– Ты бы не понял - прошептала она, и слеза скатилась по её щеке.– Никто бы не понял.

Том ощутил, как в груди поднимается волна паники. Он привык контролировать ситуацию, быть на шаг впереди, но сейчас он чувствовал себя совершенно беспомощным. Мюриель всегда была для него загадкой, человеком, чьи мотивы он не мог до конца понять. И теперь, когда она стояла на краю, он понял, что на самом деле не знает ее совсем.

– Попробуй, – попросил он, стараясь, чтобы его голос звучал убедительно. – Расскажи мне. Я сделаю все, что бы помочь тебе.

Мюриель покачала головой, слезы текли по ее лицу

– Нет выхода, Том. Это тупик. Я пыталась… пыталась найти смысл, но его нет.

Она замолчала, глядя на Тома с отчаянием. Он медленно протянул руку, на этот раз она не отстранилась. Его пальцы коснулись ее руки, холодной и дрожащей. Он сжал ее ладонь, надеясь передать хоть немного тепла и поддержки.

– Я здесь, Мюриель, – сказал он тихо. – Я не оставлю тебя. Пожалуйста, слезь оттуда. Пожалуйста, дай мне шанс помочь тебе.

– моя сестра умирает, чем ты можешь помочь?!– уже перешла на крик, Мюриель попыталась выдернуть руку, из крепкой хватки Реддла но только подшатнулась назад– может если умру я, то она будет жить

Том крепче сжал ее ладонь, не позволяя вырваться. Слова Мюриель прозвучали как удар под дых. Ведь именно он, это он в этом виноват. Он виноват что сейчас ЕГО Мюриель находится на краю пропасти. Он не мог думать больше не о чем, кроме неё.  Кроме её жизни, которая находится на волоске.

Его сердце бешено колотилось, отдаваясь гулким эхом в ушах. Он видел в ее глазах такую боль, такое отчаяние, которое сам когда-то испытывал, и это жгло его изнутри. Он не мог допустить, чтобы она сломалась. Не сейчас.

– Не говори так, Мюриель, – прошептал он, чувствуя, как слова застревают в горле. – Не смей так говорить. Твоя жизнь важна. Ты важна для меня.

Он смотрел на нее, пытаясь найти хоть какую-то искру надежды в ее потухшем взгляде. Он знал, что ему нужно что-то сказать, что-то, что заставит ее передумать, что вернет ее к жизни. Но слова казались такими пустыми и бессмысленными перед лицом ее горя.

– Я найду способ, – произнес он, собрав всю свою волю в кулак. – Я обещаю тебе, я найду способ спасти твою сестру. Но мне нужна ты. Мне нужна твоя помощь. Слезь оттуда, Мюриель. Дай мне помочь тебе помочь ей.

Он видел, как в ее глазах промелькнула тень сомнения, как ее губы дрогнули. Реддл резко потянул девушку на себя, прижимая к себе. Его сердце билось бешеным ритмом, он не понимал что с ним происходит. Его жизнь разделились на до и после. Он крепко сжимал тонкие девечьи плече. Наверное в первые Реддл полной грудью вдохнул запах Мюриель. "Она жива"– только и крутилось у него в голове.

Он боялся ее отпустить, боялся, что это наваждение исчезнет, оставив его снова в ледяной пустоте. Он чувствовал тепло ее тела, ее дыхание на своей щеке, и это было так реально, так осязаемо, что хотелось плакать от счастья.

Мюриель молчала, не двигалась, казалось, не верила в происходящее. Он ощущал ее растерянность, ее испуг, но не отпускал. Ему нужно было время, чтобы осознать, что она здесь, рядом, живая.

Постепенно, словно очнувшись, девушка робко приподняла руки и коснулась его спины. Легкое прикосновение обожгло его сильнее пламени. Он вздрогнул и еще крепче прижал ее к себе.

Тишина вокруг казалась оглушительной. Мир сузился до их двоих, до биения их сердец, до запаха ее волос. Реддл не знал, что будет дальше, но в этот момент ему было все равно. Главное, что она была здесь.

Спустя 3 дня болезнь отступила. Так же как и появилась. Минерва шла на поправку. Мюриель как старшая сестра постоянно приходила к Минерве, она рассказывала что происходило в школе, пока та болела, рассказывала о матери которая вот вот должна прибыть с братьями. Говорила о том какая её сестра молодец, что смогла пережить непонятную хворь, хотя она занала кто в этом виноват, в первую очередь она сама, она вязась в смертельную игру с Томом Реддлом. Но после такого она ни за что не отступит.

Внутри Мюриель клокотала смесь вины и решимости. Она чувствовала себя ужасно из-за того, что ее безрассудство чуть не стоило Минерве жизни. Но одновременно с этим, в ней крепла уверенность в том, что она должна довести начатое до конца. Реддл не должен остаться безнаказанным, и она сделает все возможное, чтобы его остановить, даже если это будет стоить ей самой.

Дни тянулись медленно, пока Минерва восстанавливалась. Мюриель старалась быть рядом, поддерживать ее и отвлекать от мрачных мыслей. Она знала, что сестра нуждается в ее поддержке, и она не могла позволить себе подвести ее.

После того случая Мюриель пересекалась с Томом только на занятиях. Они снова сидели по разным столам. Но она прекрасно подмечала перемены в поведение Реддла, он стал более молчаливым и задумчивым. Мюриель чувствовала свой триумф перед ним. Это была ещё одна победа.

Однако, это ощущение удовлетворения было кратковременным. Вскоре ее начали терзать смутные сомнения. Мюриель не могла понять, что именно изменилось в Томе, но чувствовала, что это не просто подавленность после принятия истины сердца. В его взгляде, когда он смотрел в окно или рассеянно листал учебник, читалось что-то новое, что-то, что ей было незнакомо.

Она стала наблюдать за ним еще пристальнее, пытаясь разгадать эту загадку. Замечала, как он подолгу задерживался в библиотеке, погружаясь в старинные тома, и как избегал общества других учеников, предпочитая одиночество. Мюриель понимала, что он что-то ищет, что-то важное и, возможно, опасное. И это знание начало тревожить ее гораздо сильнее, чем раньше.

Незаметно наступила весна, холодные времена сменились на тёплые солнечные деньки. Мюриель, сидевшая на одной из лавок на улице, где собирались разные ученики, грелась в лучах солнца. Напротив неё стояла младшая сестра, бурно рассказывая о новых приключениях Хогвартса.

Ветер играл с непослушными прядями её волос, а в глазах плясали озорные искорки. Мюриель улыбалась, слушая её рассказы, полные волшебства и неожиданных поворотов. В её душе разливалось тепло, смешанное с лёгкой грустью. Она вспоминала прошлые годы в Хогвартсе, наполненные дружбой, учёбой и тогда не было все так сложно. Тогда могло быть права на ошибку.

Солнце пригревало всё сильнее, и воздух наполнился ароматом цветущих деревьев. Мюриель прикрыла глаза, наслаждаясь моментом. Жизнь продолжалась, и впереди ждало ещё много нового и интересного.

– Мюриель? Здравствуйте – прекрасную атмосферу испортил пуфендуец, смутно знакомый, но Мюриель не могла вспомнить его. Его лицо казалось ей знакомым, но имя упорно не всплывало в памяти.

– Привет? …– девушка задумалась, пытаясь хотя бы вспомнить его. Она прищурилась, всматриваясь в его черты, надеясь на озарение.

– Габриэль, мы с тобой столкнулись, и я растерял книги. – Он выглядел немного неловко, словно извинялся за то, что прервал ее размышления.

– А, да, точно. Давно не виделись, Габриэль – парнишка покраснел, словно Мюриель пригласила его на свидание. Его щеки порозовели, и он опустил взгляд.

– Я пожалуй пойду, – сказала младшая сестра Мюриель, тихо хихикнув и быстро убежав. Она бросила на сестру многозначительный взгляд, прежде чем скрыться за углом. Мюриель проводила ее взглядом, слегка нахмурившись.

– ты что то хотел?– спросила Мюриель уже немного раздраденно, у неё не было настроения вести светские беседы с незнакомцем. Холодный тон её голоса, казалось, проникал в самую душу, заставляя незваного гостя съежиться.

– я прос..то хотел поближе узнать т..тебя, – уже заикаясь говорил Габриэль. Его щеки предательски покраснели, а взгляд метался по сторонам, избегая прямого контакта с пронзительными глазами Мюриель. Он чувствовал себя неловко.

– из… – она хотела как можно мягче отшить бедного мальчишку, как он резко дернулся от толчка.

– Мюриель, – до ушей брюнетки донесся знакомый голос Миранды, которая и толкнула бедного мальчишку. В такие моменты и понимаешь, что эта веселая девчонка является самой настоящей слизеренкой. Только в комнате, при близких, она может вести себя глупо или даже взбалмошно, но, выйдя из нее, она другая – настоящая стерва, признающая только Слизерин и не любящая остальные факультеты. Но и там, и там она настоящая. Как и сама Мюриель, при разной ситуации она подстраивается, она знает, как преподнести себя и когда как надо показать себя. Ведь комната эта – их крепость, там, где они могут расслабиться.

Миранда, словно вихрь, пронеслась мимо сконфуженного юноши, оставив после себя лишь легкий аромат духов и смущенный взгляд. Она приобняла Мюриель за плечи и прошептала ей на ухо: "Не трать время на ерунду, у нас дела." В ее голосе слышалась сталь, и Мюриель знала, что спорить бесполезно.

Пока Габриэль приходил в себя от такой наглости, за его спиной появилась остальная компания, к которой Мюриель не была готова. Том Реддл, Амброкс Малфой, Кантанкерус Нотт и Изабелла Блейз. Та еще змея, но хотя бы она не переходила дорогу Мюриель.

В воздухе повисло напряжение, словно перед грозой. Мюриель чувствовала, как ее сердце колотится в груди, пытаясь угнаться за стремительно меняющейся ситуацией. Она знала, что эти люди – не просто ученики, они – будущая элита магического мира, и каждый из них способен нанести удар, который оставит глубокий шрам.

Том Реддл смотрел на нее с непроницаемым выражением лица, словно сканируя ее мысли. Его взгляд был холоден и расчетлив, и Мюриель чувствовала, как по спине пробегают мурашки. Амброкс Малфой, с его надменным видом и пренебрежительной ухмылкой, казался воплощением высокомерия. Кантанкерус Нотт, всегда державшийся в тени, казался самым опасным из всех, ведь его истинные намерения были скрыты за маской молчания. Изабелла Блейз, красивая и коварная, словно змея, обвивающая свою жертву, оценивала ее с головы до ног.

– какая весёлая компания то собралась – усмехнулась Мюрель – тоже вышли погреть косточки?– только когда Габриэль все таки решил уйти, лица слизеренцов расслабились.

– разве тебе самой приятно общаться с таким отребьем? – спросила Изабелла, садясь по другую сторону от брюнетки.

– да ладно, тебе, смотри, Мюрель даже без книги сидит, это надо отметить – Миранда, сидящая справа от Мюрель, говорила словно довольный кот.

– так что вы хотели? Спасти от дракона? – спросила Мюриель, пока их разговор о её любви к чтению не перерос во что-то большее. Но все же взгляд Реддла не давал ей расслабиться. Он прожигал её насквозь, словно изучая каждый миллиметр кожи. Его тёмные глаза, казалось, видели её насквозь, раскрывая самые сокровенные секреты и страхи. Мюриель невольно поежилась, ощущая себя маленькой бабочкой, попавшей в сети хищного паука. "Что он задумал?" – промелькнуло у неё в голове, и холодок пробежал по спине. Она постаралась отвести взгляд, но словно прикованная, не могла оторваться от его пристального, завораживающего взгляда.

– Именно, страшный дракон хотел украсть нашу Леди, как мы могли этому напоминать? – вмешался Амброкс.

– Ты когда стал таким милым, господин Малфой младший? – спросила Мюрель под тихий смех одноклассниц с двух сторон. Лицо Амброкса сразу наполнилось красным оттенком.

– Все что угодно, для прекрасной Леди, – ответил он, а смех стал только громче. Даже обычно тихий Нотт пустил смешок, пока Реддл закатывал глаза на это.

Мюрель прикрыла рот рукой, стараясь сдержать смех, но уголки ее губ предательски дергались. Она знала, что Амброкс просто пытается привлечь ее внимание, и, должна признаться, ему это неплохо удавалось. Но она не могла позволить себе показать, что ее это трогает. Слишком много поставлено на карту.

– Довольно ребячества, – прервала Том, стараясь придать своему голосу твердость. Он прекрасно видел на сколько сильно изменилась Мюрель. Она становится красивой девушкой, и уже больше привлекает внимание парней. На раньше вечно холодном лице чаще стали проявлятся улыбке.

И именно сейчас он вспомнил вопрос как то раз заданный Мюриель и понял её значение. Том Реддл мог признаться в этом только себе, что чувство убийства к каждому парню подходящему к его Мюрель, это и есть та самая ревность.

Эта ревность была обжигающей, как глоток огненного виски, и совершенно новой для него. Он, Том Реддл, привыкший к власти и контролю, вдруг обнаружил, что его охватывает совершенно иррациональное желание – оградить Мюрель от всего мира, спрятать ее от чужих взглядов. Но он понимал, что это невозможно. Мюрель расцветала, как редкий цветок, и ее красота должна была принадлежать ей самой.

В его душе разгорался конфликт между разумом и чувствами, между холодным расчетливым Томом Реддлом и человеком, способным на ревность и, возможно… на любовь. Он отвернулся, глядя куда угодно,только не на нее, и сжал кулаки. Ему нужно было взять себя в руки. Он не мог позволить этим чувствам управлять им. Никогда.

Последняя ночь в Хогвартсе, перед каникулами. Том снова встретил Мюрель в гостиной, освещенной только камином. Она стояла возле окна, вглядывалась в гладь озера. О чем-то думая. Реддлу нравилось смотреть на нее такую, расслабленную, с распущенными волосами, в ночной сорочке. Такая она казалась невинной, маленькой и хрупкой. На ее маленьких тонких плечах лежала большая ноша. А в ее аккуратных руках, с длинными пальчиками, держали большую цепь, которой она каждый раз связывала Реддла. Привязывая к себе.

Он медленно подошел к ней, стараясь не нарушить тишину. Отблески пламени играли на ее лице, подчеркивая высокий лоб и мягкий изгиб губ. В его глазах, обычно холодных и расчетливых, промелькнула тень нежности. Он протянул руку, желая коснуться ее волос, но остановился, не решаясь нарушить хрупкий момент.

– О чем ты думаешь? - тихо спросил он, стараясь, чтобы голос звучал мягко.

Мюрель медленно повернулась, и в ее глазах он увидел отражение озера и далеких звезд.

– Надеюсь на то что, этим летом ты не убьёшь не кого – Том нахмурился, но ему не дали ответить, Мюрель резко развернулась к лицу Реддла, оставив лёгкий поцелуй в щеки и исчезла– спокойно ночи, Том Реддл – последние слова Мюрель

Том застыл, словно громом пораженный. Прикосновение ее губ, легкое и мимолетное, оставило на его коже невидимый след. Он коснулся щеки, словно пытаясь удержать это ускользающее ощущение. Сердце, обычно бьющееся ровно и спокойно, вдруг заколотилось в бешеном ритме.

Его слова застряли в горле. Он хотел возразить, объяснить, что ее слова – бессмысленная фантазия, но не смог произнести ни звука. Образ ее лица, освещенного пламенем, стоял перед глазами. Надежда в ее голосе прозвучала как укор, как напоминание о той тьме, что он так тщательно скрывал.

Он смотрел, как она исчезает в ночи, растворяясь в тенях, словно призрак. Ее последние слова эхом отдавались в голове. "Спокойной ночи, Том Реддл". Не насмешка ли это? Может ли быть спокойна ночь для того, кто избрал путь тьмы?

Нежность, промелькнувшая в его глазах, исчезла, сменившись привычной холодной решимостью. Он не позволит, чтобы чувства, особенно чувства к ней, повлияли на его планы. Он добьется своего, чего бы это ни стоило.

Но, несмотря на это, легкий поцелуй на щеке продолжал жечь, словно клеймо, напоминая о надежде, которую он, возможно, уже никогда не сможет оправдать.